мямямя

```

— Эндрю, милый, завтрак готов!

Кэсс невесомо касается двери костяшками пальцев в предупреждении и заглядывает в комнату, нежно улыбаясь.

Она в светлом платье и фартуке, а на щеке у неё след от муки, и Эндрю зеркалит её улыбку, мгновенно подскакивая с кровати.

(Упрямо игнорируя стреляющую, почти невыносимую боль в пояснице, которая заставила его задушено выть вчера вечером в душе)

— Доброе утро, малыш. — Кэсс мягко целует его в лоб, и Эндрю фыркает, жмурясь. — Беги умываться и спускайся, я уже накрыла стол.

Мальчик послушно кивает, перед уходом тыкая Кэсс пальцем в испачканную щёку, и женщина звонко смеётся, провожая его взглядом.

Эндрю чувствует знакомый запах ещё на лестнице — и шустро шлёпает босыми ногами по ступеням, почти врезаясь в Кэсс у стойки на их уютной кухне.

Она смеётся, ласково взъерошивая его волосы, и кивает на стол, где дымятся свежие, ещё тёплые панкейки.

Никто и никогда раньше не готовил ему вкусных завтраков.

Эндрю приподнимается на носочках, чтобы стащить тарелку со столешницы, но Кэсс внезапно подхватывает его на руки и усаживает на высокий барный стул.

Мальчик крупно вздрагивает всем телом, впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней, и тихо радуется, когда женщина отворачивается, используя эти мгновения, чтобы вдохнуть поглубже и придать лицу нормальное выражение.

Она не должна знать.

(Мы ведь не хотим расстраивать маму, да, Эйджей?)

Кэсс напевает что-то себе под нос, передавая Эндрю сладкий сироп к панкейкам, и на её губах играет мягкая улыбка, когда через несколько минут она снова подаёт голос, оборачиваясь на него через плечо:

— Мы с Ричардом готовим последние документы, — делится она и звучит чрезвычайно довольно. — Скоро ты будешь Эндрю Джозеф Спир.

Эндрю смущённо улыбается, опуская взгляд в тарелку.

Он несколько раз пробовал назвать её мамой, мысленно, конечно — и это было робко и неуверенно даже у него в голове.

Что-то невозможное и недосягаемое, как несбыточная мечта.

Мама.

Кэсс внезапно фыркает, совсем тихо, на грани слышимости, но Эндрю всё равно вскидывает голову, встречаясь с ней взглядами, и кусочек панкейка встаёт комом у него в горле.

— Опять баловались с Дрейком? — весело спрашивает она, и Эндрю бледнеет.

У Кэсс в руках простынь. Из его комнаты.

— Всё постельное мне перепачкаете, чем вы вообще занимаетесь? — Она смеётся, складывая бельё в стиральную машину, и, очевидно, не ждёт ответа на вопрос.

Эндрю бы и не ответил.

Он не хочет видеть в глазах Кэсс брезгливое недоверие и снова слышать то ужасное слово.

'Недоразумение'.

Не хочет, чтобы оказалось, что Кэсс такая же, как и дядя Лютер.

(Эндрю смотрит на неё и всё чаще спрашивает сам у себя, действительно ли она ничего не понимает и не замечает или просто старательно делает вид)

Кэсс болтает обо всём и ни о чём, кажется, больше сама с собой, чем с Эндрю, но он внимательно её слушает, позволяя себе немного расслабиться от звука её нежного голоса.

А потом Эндрю слышит хлопок входной двери, и его сердце пропускает удар, прежде чем уйти в пятки.

Ещё в детском доме старшие ребята часто рассказывали страшилки о монстрах, что бродят на улицах по ночам в поисках непослушных детишек на ужин.

Эндрю ночных улиц совсем не боится, потому что монстр живёт с ним в одном доме.

Монстр хлопает входной дверью, проходит в коридор, гремит ключами и без труда находит их на кухне.

И Эндрю ничего не может поделать с парализующим всё тело ужасом, когда он целует Кэсс в щёку и подмигивает ему, прежде чем подойти ближе — опасно близко — и подхватить его на руки.

Эндрю не двигается и не дышит, замирает в лапах чудовища испуганным зверьком, и с трудом сглатывает подступившую к горлу желчь, когда видит в его жутких глазах неутолённый голод.

Кэсс лепечет что-то о том, какие они милые вместе, и Эндрю думает, что его сейчас стошнит.

А потом Дрейк — самый ужасный из всех монстров — говорит что-то матери, и она с улыбкой отпускает их наверх.

Эндрю принимается вырываться ещё на лестнице.

— Тише, Эйджей. — фыркает Дрейк, без труда удерживая ребёнка на руках. — Не то упадёшь. Ты же не хочешь, чтобы тебе было больно?

Монстр пытается звучать как заботливый старший брат, но Эндрю знает, что больно будет в любом случае.

Будет так больно, что, возможно, однажды он этого не вынесет, а Кэсс снова закроет глаза и отшутится, когда заметит тёмные пятна на светлых простынях.

'Опять баловались с Дрейком?'

Монстр — не выдумка старших, реальный, он совсем рядом и от него не убежать, закрывает за собой дверь в комнату Эндрю и бросает его — любимого младшего братика — на кровать.

Монстр говорит ему быть послушным и вести себя тихо.

(Эндрю никогда не кричал, потому что монстра любит Кэсс, а он не хочет её расстраивать)

Тёмная тень накрывает Эндрю с головой, когда монстр возвышается над ним, и ему кажется, что он задыхается.

(Пожалуйста, можно он просто задохнётся прямо сейчас, чтобы не чувствовать это снова)

Эндрю крепко зажмуривается, когда уши режет до ужаса знакомый звук.

Дрейк расстёгивает ремень.

— Будь хорошим мальчиком, Эйджей.

```