#my_bodyguard

Тэхён сидел на подоконнике, закутанный в плед, с книгой в руках.

До чего он докатился.

Раньше в это время он носился по городу — от одной вечеринки к другой, убегал от полиции, влипал в передряги, жил на адреналине. А сейчас... сейчас он читал. Книгу. Добровольно. На подоконнике. Как старый дед на пенсии.

— Боже, — простонал Тэхён, закрывая лицо ладонями. — Кем я стал?

Всему виной один конкретный человек. Чон Чонгук. Этот грёбаный шкаф, который появился в его жизни и перевернул всё с ног на голову. Тэхён даже заметить не успел, как изменился. Как изменилась его жизнь.

Раньше — клубы, алкоголь, сигареты, побеги. Сейчас — книги, пледы, подоконники и... запреты.

— Курить ему нельзя! — возмутился Тэхён вслух, отшвыривая книгу на подушку. — Забрал мои сигареты, гад. Сказал "лёгкие не железные, умрёшь раньше времени, а мне отчитываться перед твоим отцом". Кому он врёт? Просто тиран!

Он запустил руки в волосы, растрепав и без того небрежный хвост.

— Телефон забрал! — продолжил он возмущаться, глядя в потолок. — Сказал "сиди в тишине, подумай о жизни". Думать о жизни! Он мне не отец, не брат, даже не... не...

Тэхён замолчал. Потому что следующее слово не хотело выходить. "Парень"? "Мужчина"? Он не знал, как назвать то, что было между ними. После вчерашнего утра, после поцелуя, после стола... Тэхён вообще ничего не понимал.

Он приложил пальцы к губам. Там до сих пор чувствовались следы того поцелуя — жёсткого, собственнического, от которого внутри всё переворачивалось.

— Чёрт, — прошептал он. Сердце забилось чаще.

Как он влюбился в этого тирана? В этого идиота, который пристёгивает его наручниками, читает нотации и называет "котёнком"? Нет, серьёзно — как?!

Тэхён закрыл глаза и провалился в воспоминания...

Флешбек: две недели назад:

Тэхёну было скучно.

Смертельно. Невыносимо. Скучно до зубного скрежета, до желания разбить что-нибудь головой. Дом — тихий, лес — мокрый, интернета — ноль. А Чонгук...

Чонгук собирался уезжать.

— Я тебе ещё раз говорю, — Чонгук стоял у двери, накидывая куртку. Голос спокойный, стальной. — Нет. Я сказал. Ты не поедешь никуда.

— Чонгук! — Тэхён ходил за ним по пятам, как нашкодивший щенок. — Мне надоело тут сидеть! Тут сети нет нихуя!

— Малыш, — Чонгук повернулся к нему, и от этого "малыш" у Тэхёна внутри всё перевернулось. Но он не подал виду. — Меня не волнует, сеть есть тут или нет. Твоя безопасность в первую очередь важнее, чем этот блядский телефон.

Чонгук уже открыл дверь, уже почти вышел. И Тэхён, ничего лучше не придумав, совершил самую идиотскую вещь в своей жизни.

Он залез Чонгуку на спину.

Обхватил ногами его талию, руками вцепился в плечи и заорал:

— НЕТ! ТЫ ПОЕДЕШЬ СО МНОЙ!

На секунду Чонгук замер. Потом Тэхён почувствовал, как широкие ладони ложатся на его бёдра — крепко, уверенно. И несут.

В дом.

— ТЫ КУДА МЕНЯ НЕСЁШЬ?! — заверещал Тэхён, дрыгая ногами. — ОТПУСТИ! Я ТЕБЕ НЕ МЕШОК С КАРТОШКОЙ!

— Заткнись, — усмехнулся Чонгук, и в этой усмешке было что-то опасное. — Или я тебя заткну своим способом.

Тэхён сразу вспомнил, каким именно способом Чонгук его "затыкал" утром. И прикусил язык. Но ненадолго.

Чонгук занёс его в спальню и — безжалостно — швырнул на кровать. Тэхён подскочил на матрасе, попытался встать, но Чонгук уже шёл к тумбочке. Открыл ящик. Достал...

— НЕТ! — заорал Тэхён, увидев знакомый блеск металла. — НЕТ, НЕТ, НЕТ! Только не это!

Наручники.

Те самые. Которыми Чонгук пристёгивал его к машине в тот первый раз. Тэхён попятился на кровати, прижимаясь спиной к стене.

— Испугался? — Чонгук усмехнулся, играя наручниками в руке. — Руку давай.

— Не дам!

— Тэхён.

— НЕ ДАМ, СКАЗАЛ!

Чонгук вздохнул. Подошёл к кровати, сел на край, похлопал по месту рядом с собой.

— Присядь.

— Не буду!

— Сядь, кому сказал.

Тэхён сел. Потому что голос у Чонгука стал таким, что спорить было бесполезно — ледяным, командным. Он присел на край кровати, сложил руки на груди и уставился в стену.

— Убегать от меня не вариант, — сказал Чонгук спокойно. — Говорю сразу. — Он протянул руку. — Руку давай.

Тэхён медленно, с чувством глубокого унижения, протянул левую руку. Щелчок — наручник защёлкнулся на запястье. Чонгук ловко пристегнул второй конец к ножке кровати — массивной, деревянной, которую не сдвинуть с места.

— Ты... — Тэхён дёрнул рукой. Железо звякнуло, не поддаваясь. — Ты серьёзно?

— Абсолютно, — Чонгук встал, отряхнул колени. — Малыш, я же обещал. Ну вот, сиди и думай о своём поведении.

— ТЫ ТВАРЬ! — заорал Тэхён, дёргая наручники. — КОЗЁЛ! ТЫ ЕБАНЫЙ ЧОНГУК! СУКА!

Чонгук усмехнулся. А потом наклонился, взял ногу Тэхёна — ту, что была ближе — и потянул на себя. Тэхён съехал по кровати, его бёдра оказались прямо на коленях Чонгука, тело — в неудобной, скомпрометированной позе.

— Тише, малыш, — Чонгук склонился над ним. Близко-близко. — А кто тебя растягивать будет? Я? У меня ключи. Будешь кричать на меня — вообще так сидеть будешь всё время. Прикуси язык.

Тэхён замер. Дышать стало трудно — от близости, от тона, от того, как Чонгук держал его бедро.

— Ты... — прошептал он, теряя всю злость.

— Всё, — Чонгук отпустил его ногу, выпрямился. Подошёл к двери, накинул куртку. На пороге обернулся. — Хорошего дня, малыш.

Усмехнулся — нагло, самодовольно — и вышел.

Тэхён остался один. Прикованный к кровати. С бешено колотящимся сердцем и красными щеками.

— ДА КАК ТЫ МОГ! — заорал он в закрытую дверь. — ЧОНГУК! ВЕРНИСЬ, МУДАК!

Снаружи заурчал двигатель. Машина уехала.

Тэхён упал на подушку, прикрыл глаза рукой — свободной. Второй так и висела в наручнике.

— Вот же... скотина... — прошептал он.

И вдруг, сквозь злость, сквозь унижение, сквозь желание убить этого человека голыми руками... он улыбнулся. Тихо, почти незаметно.

Потому что никто — слышите, никто — в его жизни не относился к нему так, как этот невыносимый, властный, упрямый Чонгук. Не пытался его остановить. Не шёл за ним в лес под пули. Не пристёгивал наручниками, когда боялся, что тот натворит глупостей.

Тэхён повернул голову, посмотрел на звенящий наручник.

— Чонгук, — сказал он в пустоту. — Ты меня достал.

И закрыл глаза, всё ещё улыбаясь

Тэхён дёрнул рукой.

Наручники звякнули — мерзко, издевательски — и даже не подумали поддаваться. Металл впился в запястье, оставляя красный след. Тэхён зашипел от боли и злости.

— Да чтоб тебя, Чон Чонгук!

Он ещё раз дёрнул. Бесполезно. Ещё раз. Ещё. Кровать даже не сдвинулась с места — массивная, дубовая, наверное, ещё со времён, когда тут жили лесорубы.

— Тварь, — выдохнул Тэхён, падая на подушку. — Какая же ты тварь.

Он лежал, глядя в потолок, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость. Чонгук сделал это специально. Знал, что Тэхён будет орать, дёргаться, беситься — и ничего не сможет сделать.

"Как он меня достал..." — подумал Тэхён. И вдруг его осенило.

Он вспомнил. Вспомнил, как однажды Чонгук показывал охранникам фокусы с наручниками. Как достал из кармана обычную скрепку, сунул её в замочную скважину — и через пять секунд наручник щёлкнул и открылся. Тэхён тогда стоял в стороне, делал вид, что ему всё равно, но краем глаза смотрел. Запоминал.

— Точно... — прошептал Тэхён, садясь на кровати. — Скрепка.

Он огляделся. Глаза шарили по комнате — тумбочка, столик, полка с книгами. На столике — стопка бумаг, ручка, какой-то старый конверт. И... на самом краю, почти свисая вниз, блеснул маленький серебристый предмет.

Скрепка.

Тэхён потянулся. Левая рука свободна, но кровать стоит далеко от столика — дотянуться не получается. Он привстал, вытянул руку, пальцы скользнули по столешнице, не доставая пары сантиметров.

— Сука... — прошипел он, сползая с кровати.

Встал на колени. Потянулся снова. Ещё чуть-чуть. Ногти скребнули по дереву — и скрепка поддалась, скатилась на пол, прямо к его ногам.

— Да! — выдохнул Тэхён, хватая её дрожащими пальцами.

Скрепка — маленькая, холодная, изогнутая. Тэхён никогда не думал, что будет так радоваться канцелярской принадлежности.

Он зажал её в пальцах, сунул в замочную скважину наручника. Покрутил. Ничего. Ещё раз. Чуть глубже. Пошевелил.

— Давай же... — зашептал он, чувствуя, как пот стекает по спине. — Открывайся, твою мать...

Щелчка не было. Наручник молчал, как будто смеялся над его попытками.

— Да чтоб тебя! — Тэхён вытащил скрепку, перевернул её, сунул снова. Ничего. — Ну почему у него получалось, а у меня нет?! Надо было слушать, надо было смотреть внимательнее...

Он уже хотел выбросить эту дурацкую скрепку в стену, когда с другой стороны комнаты раздался звук.

Телефон.

Тэхён замер. Звук шёл из угла — с подоконника, где Чонгук оставил его телефон. Тот самый, который забрал. Вибрация, мелодия — кто-то звонил.

— Сеть?! — Тэхён вытаращил глаза. — Тут поймало сеть?!

Он вскочил на ноги. Осознание пришло мгновенно: надо добраться до телефона. А для этого — дотащить кровать до подоконника.

— Чёрт... — простонал Тэхён, хватаясь за спинку кровати. — Ты справишься, Ким. Ты справишься.

Он потянул.

Кровать была тяжёлой. Очень. Дуб, массивная столешница, толстые ножки. Тэхён тянул, упираясь ногами в пол, чувствуя, как мышцы спины кричат от напряжения. Наручник впивался в запястье, оставляя красные полосы.

— Быстрее... — прохрипел он, сдвигая её на сантиметр. — Ещё... ещё... моя рука сейчас отвалится...

С божьей помощью — и с диким упрямством, которое было присуще всем Кимам, — Тэхён сдвинул кровать к подоконнику. Открыл трясущимися пальцами телефон.

На экране высветилось имя: "Кай".

Тэхён замер. Кай — старый друг, с которым они когда-то колесили по миру, попадая в передряги. Кай, который и в Австралии с ним был, когда они убегали от тех... Как их там? Каннибалы? Тэхён до сих пор передёргивал при воспоминании. Кай — весёлый, безбашенный, с вечным желанием вляпаться в историю.

А ещё — человек, который мог принести проблем. Много проблем.

Тэхён нажал "ответить".

— Да? — голос хриплый, срывающийся.

На том конце раздался знакомый насмешливый голос:

— Ни хрена себе, сам Ким поднял трубку! А не твой мачо Чонгук? Что, уже нашёл себе папика и про друга забыл? Не стыдно?

— Кай, — Тэхён вздохнул, прижимая телефон плечом к уху. — Ничего подобного. У нас проблемы.

— Знаю, — голос Кая стал серьёзнее. — Мой отец всё рассказал. Мне жаль. Но то, что тебя почти две недели не слышно и не видно — обижает. И хрен дозвонишься.

— Кай, — Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как злость сменяется отчаянием. — Помощь нужна. Приезжай сюда. Чонгук меня запер. Наручниками к кровати.

На том конце повисла пауза. А потом Кай выдал:

— Воу! — в голосе заиграли смешинки. — Что за романтика? Трахались там?

— НИЧЕГО ПОДОБНОГО! — Тэхён покраснел до корней волос. — Он специально, чтобы я не убежал!

— И что ты мне предлагаешь? — Кай явно ухмылялся, Тэхён это слышал по голосу. — Приехать к тебе и получить от него пиздюлей, что украл его золотце?

— Чего?

— А ты не знал? — Кай усмехнулся. — Он приезжал к каждому из твоих друзей. Говорил, что если кто-то к тебе подойдёт — он найдёт папку, где на каждого есть досье. Ты как знаешь, у каждого из нас есть свои скелеты в шкафу.

Тэхён вытаращил глаза.

— Он что... угрожал вам?

— В мягкой форме, — Кай хмыкнул. — Но суть ясна. Чонгук — серьёзный мужик. И он тебя охраняет так, будто ты — национальное сокровище.

Тэхён прикусил губу. Внутри что-то перевернулось — тёплое, пугающее.

— Кай, — сказал он твёрдо. — Приезжай. Открой этот блядский замок на наручниках.

Кай помолчал. Потом вздохнул с преувеличенной тяжестью.

— Ладно, приеду. Но ты поедешь со мной в клуб. Отмечать твоё освобождение.

— Я не могу... — начал Тэхён. — Мне пизда от Чонгука.

— Ну так нечестно! — Кай обиженно надул губы, Тэхён это буквально видел. — Ты мне нужен. Погнали!

Тэхён закатил глаза. Потом посмотрел на наручник, на красное запястье, на кровать, которую он с таким трудом двигал. И выдохнул.

— Ладно. Езжай уже. Я проучу Чонгука.

— Вот это мой Ким! — обрадовался Кай. — Жди, буду через пару часов.

Два часа Тэхён провёл в нервном ожидании. Сидел на кровати, крутил скрепку в пальцах, смотрел в окно и прокручивал в голове сценарии. Что скажет Чонгуку, когда вернётся? Что он хотел просто развеяться? Что он устал сидеть в четырёх стенах? Что...

— Да пошёл он, — буркнул Тэхён, отшвыривая скрепку.

Снаружи послышался звук мотора. Тэхён напрягся — вдруг это Чонгук вернулся раньше времени? Но машина рычала иначе, не так, как чёрный внедорожник Чонгука.

Кай.

Дверь распахнулась с ноги — с грохотом, с криком.

— Еба-а-ать! — Кай влетел в комнату, сверкая белоснежной улыбкой. — Что этот Чон с тобой сделал?!

Он замер на пороге, разглядывая Тэхёна. Растрёпанный, в чужой рубашке, прикованный к кровати, с красными глазами и синяками под ними.

— Пиздец, — вынес вердикт Кай. — Ты вообще не похож на себя.

Тэхён в очередной раз дёрнул наручник.

— Двигайся уже! Расстегни меня!

— Не командуй! — Кай подошёл ближе, разглядывая замок. — Я тут пришёл. Я мастер своего дела, вообще-то. Не ворчи.

Кай был хорош. Белобрысый, с дерзкой улыбкой и вечным блеском в глазах. Дорогая одежда, стильные часы — выглядел как типичный бабник, который никогда не работает и живёт на папины деньги. Но пальцы у него были умелые.

Он взял скрепку, сунул в замок, повернул — и через секунду наручник щёлкнул и открылся.

Тэхён даже глазом моргнуть не успел.

— Как... — выдохнул он, потирая красное запястье.

— Талант, — Кай подмигнул и убрал скрепку в карман. — А теперь — в клуб! Я обещал тебя развлечь, а я слово держу.

— Кай, — Тэхён посмотрел на дверь, за которой вот-вот мог появиться Чонгук. — А если он вернётся раньше?

— Успеем, — Кай схватил его за руку и потащил к выходу. — Ты же хотел его проучить? Вот и проучим. Пусть поволнуется.

Тэхён колебался секунду. Всего одну. А потом внутри что-то щёлкнуло — как тот наручник — и он улыбнулся.

— Ладно. Едем.

Они выбежали из дома, прыгнули в машину Кая — ярко-красный спорткар, который кричал о своей кричащей безвкусице.

— Держись, Ким, — Кай нажал на газ. — Сейчас мы оторвёмся по полной!

Дом остался позади. Вместе с наручниками, с кроватью, с книгой на подоконнике и с мужчиной, который перевернул всю его жизнь.

Тэхён смотрел в боковое зеркало, как дом уменьшается, исчезает за поворотом. И думал о том, что Чонгук, когда вернётся и не найдёт его, будет в ярости.

Но почему-то эта мысль грела.

Чонгук устал.

Это был долгий, выматывающий день. Сначала он помогал Намджуну разбираться с документами отца — тот, сука, оставил после себя такой бардак, что даже опытные юристы за голову хватались. Потом были встречи, звонки, какие-то люди, которые смотрели на него с недоверием, потому что "вы же просто телохранитель, какое право вы имеете?". А потом — долгая дорога назад, в этот чёртов лес, в этот дом, где его ждал...

Чонгук не знал, как назвать то, что он чувствовал к этому парню. Не знал — и боялся признаться себе.

По пути он заехал в любимое кафе Тэхёна.

— Банановое молоко, — сказал он бариста. — И... у вас есть что-то сладкое? Чтобы порадовать капризного малолетку?

Бариста, молодая девушка с розовыми волосами, улыбнулась:

— Пирожное с клубникой? Оно новое.

— Беру.

Чонгук заплатил, вышел на улицу, сел в машину. Пакет с банановым молоком и пирожным стоял на соседнем сиденье. И ещё кое-что — маленькая коробочка, которую он купил в ювелирном магазине, когда Намджун отвлёкся на звонок.

В коробочке лежал браслет. Тонкая серебряная цепочка с маленькой подвеской в виде тигра — потому что Тэхён напоминал ему тигрёнка. Злого, кусачего, но такого... родного.

— Извинюсь, — пробормотал Чонгук, заводя двигатель. — За наручники. Дурак был.

Он не любил извиняться. Но перед Тэхёном — почему-то хотелось.

Когда Чонгук подъехал к дому, уже стемнело.

Он заглушил двигатель, взял пакет, вышел из машины. И замер.

Следы. Чужие. Чёткие отпечатки протектора — не его машины. Кто-то приезжал. Кто-то был здесь.

Чонгук нахмурился. Сердце забилось быстрее — не от страха, от тревоги. Он быстро зашагал к дому, на ходу доставая ключи. Дверь была заперта — хорошо, но он всё равно чувствовал: что-то не так.

В доме было тихо.

Слишком тихо.

— Тэхён? — позвал Чонгук, снимая куртку.

Тишина.

Он прошёл на кухню — пусто. В гостиную — пусто. На второй этаж, в спальню...

Дверь в спальню была открыта.

Чонгук заглянул внутрь — и кровь застыла в жилах. Кровать сдвинута с места. Наручники раскрыты, валяются на полу. Тэхёна нет.

— Нет, — прошептал Чонгук. — Нет, нет, нет...

Он вошёл в комнату, огляделся. Пусто. Холодно. Только на подоконнике — листок бумаги, приклеенный скотчем к стеклу.

Чонгук схватил его, прочитал.

"Не убивай меня, но я украл твоего малыша. Это чтобы у тебя инфаркт не случился. Кай"

Комната наполнилась рыком. Чонгук сжал бумажку в кулаке, ударил ногой в дверь — так, что та с грохотом ударилась о стену.

— Сука! — заорал он. — Сука, сука, СУКА!

Он метался по комнате, как раненый зверь. В голове билась одна мысль: Тэхён убежал. Снова. С каким-то Каем. В клуб. Без него. Без телохранителя. Без защиты.

— Вот падла, — прошипел Чонгук, хватая телефон. — Тэхён, ты труп.

Он набрал Намджуна. Тот ответил после второго гудка — голос сонный, но уже настороженный.

— Что случилось? — спросил Намджун. — Ты в такое время не звонишь. Малой что ли убежал?

Чонгук хмыкнул — зло, нервно.

— Смылся, — прорычал он. — С каким-то Каем.

На том конце повисла пауза. Потом Намджун фыркнул — так, будто ничего другого и не ожидал.

— Ну, ничего удивительного. Эта задница спокойно сидеть не может. Я тебя предупреждал.

— Кто такой Кай? — спросил Чонгук, сжимая телефон до хруста.

— Ах, Кай... — Намджун вздохнул. — Я этого мудака не люблю. Он всегда самые хреновые идеи предлагал. Помнишь, как Тэхён в Австралии вляпался в историю с полицией? Это Кай придумал. "А давай проверим, как быстро полицейские машины реагируют на ложный вызов?" — Намджун передразнил чей-то весёлый голос. — И Тэхён согласился!

Чонгук стиснул зубы.

— И что, он всегда такой... безответственный?

— Кай — безбашенный идиот, — сказал Намджун. — Но Тэхён его слушает. Почему — не знаю. Наверное, потому что Кай единственный, кто никогда его не осуждал. Даже когда Тэхён был в полной жопе.

Чонгук молчал, переваривая информацию.

— Смотри, Чонгук, — Намджун хмыкнул. — Даже от тебя малыш Тэ убежал. Ох, не справляешься.

Чонгук рыкнул в трубку:

— Не справился. Поймаю — ему пизда.

— Адрес клуба скину, — сказал Намджун. — Они там тусуются, если Кай в городе. Только... Чонгук.

— Что?

— Не убей его. Он мне ещё нужен.

Чонгук сбросил звонок и вышел из комнаты. В машине он сидел, сжимая руль так, что костяшки побелели. В голове билось: "Тэхён, ты труп. Ты труп, труп, труп".

Он завёл двигатель и нажал на газ.

Клуб назывался "Relax".

Вывеска неоновая, розовая, мигает в такт музыке. Охрана на входе — здоровенные мужики в чёрном. Чонгук вышел из машины, достал удостоверение, молча показал.

Охранники побледнели.

— Господин Чон... — начал один, но Чонгук поднял руку, заставляя его замолчать.

Он вошёл внутрь.

Музыка ударила в уши — бас, ритм, голоса. В воздухе пахло алкоголем, духами и чем-то сладким — кальяном. Чонгук прошёл мимо барной стойки, мимо диванов, где кто-то целовался в уголках, мимо танцпола, где извивались тела.

Он искал одного человека. И нашёл.

Тэхён.

Танцевал. В центре зала, под мигающими огнями. Бёдра двигались в такт музыке — медленно, грязно, вызывающе. Глаза закрыты, руки подняты над головой, рубашка (его рубашка, чёрт возьми!) задралась, открывая полоску голой кожи на талии.

Рядом с ним крутился какой-то мужик. В дорогом костюме, с масляной улыбкой, с руками, которые тянулись к Тэхёну.

Чонгук видел, как эти руки скользят по пояснице Тэхёна. Как мужик наклоняется к его уху, что-то шепчет. Как Тэхён смеётся — пьяно, беззаботно.

Зубы Чонгука скрипнули.

Точка терпения лопнула.

Он рванул вперёд — сквозь толпу, сквозь музыку, сквозь чужое веселье. Схватил мужика за шкирку, развернул к себе и врезал кулаком в лицо. Раз, два — мужик отлетел к стойке, сбивая чьи-то бокалы.

— ЭТО МОЁ! — заорал Чонгук, нависая над ним. — ПОНЯЛ?! МОЁ!

Толпа ахнула, кто-то завизжал, музыка не смолкала, но вокруг них образовался круг. Чонгук стоял посреди танцпола — огромный, злой, с окровавленными костяшками — и дышал, как загнанный зверь.

Мужик, постанывая, пополз прочь.

Чонгук медленно повернулся к Тэхёну.

Тот стоял, вжавшись в чью-то спину, глаза широко раскрыты, губы приоткрыты. Сознание ещё плыло — пара бокалов, не больше, но этого хватило, чтобы соображать туго. Он моргнул, узнавая знакомую фигуру.

— Чон... Чонгук? — выдохнул он.

Чонгук смотрел на него — и взгляд был таким, что у Тэхёна подкосились ноги. В нём было всё: ярость, боль, страх, ревность — такая дикая, что воздух вокруг кипел.

— Подойди сюда, — сказал Чонгук. Голос — приказной, стальной, не терпящий возражений.

Тэхён сделал шаг. И ещё один. Ноги дрожали, сердце колотилось где-то в горле, перед глазами всё плыло — то ли от алкоголя, то ли от страха.

— Смотри на меня, — прорычал Чонгук, когда Тэхён подошёл.

Тэхён смотрел в пол. Не мог поднять глаза — боялся того, что там увидит.

Чонгук резко дёрнул его за подбородок — больно, собственнически. Заставил смотреть вверх.

— Я сказал — смотри.

Их взгляды встретились.