мунчоны сексятся

— Ты что творишь? — Чон У в ухо чужое шипит, стараясь вырваться из захвата цепкого.

— Куда ты спешишь? — Мужские ладони обвивают его шею, слегка сдавливая. — Я никуда тебя не отпускал, — Мун Джо рукой свободной ягодицы чужие сжимает, тыкаясь носом меж шеей и подбородком.

— Нас увидят, отвали!

— Какого черта ты тогда держишь меня? — Он улыбается в манере привычной и ногтями в кожу впивается, следы оставляя.

Целует его в губы, ближе прижимаясь. Мун Джо чувствует стояк его, и сжимает член чужой через штаны, издевается. Раздаётся ещё один тихий стон со стороны Чон У. Его рука лезет в карман куртки дантиста, откуда он ключ от комнаты достаёт. Руками дрожащими дверь открывает и дёргает стоматолога на себя, заставляя ввалиться внутрь.

Их губы встретились с жадностью, словно они не могли насытиться друг другом. Это был грубый и страстный поцелуй, полный желаний и эмоций, но ни намека на любовь. Чон У ответил на поцелуй, больно припечатывая Мун Джо к стене, его руки по спине блуждали , оставляя за собой горящие следы.

Губы их друг по другу скользили, иногда захватывая больше, чем просто уста — они исследовали жадно-жадно, оставляя следы слюны и усмешек. Мун Джо, почувствовав его настойчивость, прикусил нижнюю губу Чон У, вызывая у того тихий стон. Это только подстегивало их вечное соперничество, желание быть первым, желание победить и овладеть чужим разумом.

— Не слишком ли ты увлекся? – Почти ядовитым тоном интересуется Мун Джо, ухмыляясь неоднозначно.

Они не заботились о том, что кто-то может их услышать. В этот момент существовали только они двое, их тела, их поцелуи, и тот всплеск, который меж ними случился.

— Закрой рот. — Усмехается Чон У, чувствуя что руки чужие, расстёгивают ремень, спускают штаны.

Внезапно его на кровать валят. Дантист сверху нависает, рассматривая испуганное лицо в полу-мраке. Мун Джо знал как с эмоциями играть, где надавить нужно, а потому и шее примыкает, дразнящий поцелуй оставляя, заставляя Чон У дрогнуть телом всем.

— Без прелюдий. – Чеканит тот, стараясь в мятые простыни зарыться. Будто раствориться в них хочет.

Однако Джо лишь продолжал дразнить его, то нежно касаясь губами, то резко отстраняясь, вызывая у него смешанные чувства.

— Ты нравишься мне, когда ты вдруг так уязвим. – Бубнит дантист, брюки свои расстёгивая шумно.

Чон У чуть приподнимается на локтях, чтобы взглянуть на него. Полумрак делает черты Мун Джо еще резче, тени ложатся на скулы, губы все еще припухшие после поцелуев. Взгляд темный, глубокий, такой, от которого внутри пробегает дрожь.

– Что за бред? – Спрашивает, зная что ответа не последует. Спрашивает, потому-что должен напомнить себе, что он всё ещё не такой.

Мун Джо рывком срывает с себя боксеры, обнажаясь полностью перед Чон У. Он видит это далеко не первый раз, но взгляд всё еще в сторону уводит.

Рука дантиста грубо, мощно, сильно по щеке шлепает, заставляя глаза заслезиться по инстинкту. На месте удара красноватый след от ладони остаётся, которым любуется Мун Джо и спокойно, но чётко выдаёт:

— В глаза.

Не сопротивляясь, Чон У в глаза с улыбкой сумасшедшей смотрит, и ловит опаляющий шепот слюнявыми губами, которые широко распахнул, когда почувствовал, как в него входят резко, притягивая бёдра ближе.

Он скулит загнанно, беспомощный перед непреодолимым потоком удовольствия, переполняющим его тело. Влажное хлюпанье внизу посылает мурашки по выгнутому позвоночнику, и он закрывает глаза, сосредотачиваясь только на ощущениях внутри. Хорошо не было. Было мерзко, грязно, отвратительно и животно страшно.

Мун Джо двигался размашисто, не останавливаясь ни на секунду. В ответку Чон У лишь ногтями за его спину цеплялся, оставляя кровоточающие царапины, теперь вообще чуть ли не до крови доводил, безжалостно втыкая ногти в вспотевшую кожу и судорожно пытаясь прислонить к себе грудью. В погоне за пиком он, оглушающе громко стонал под ним, тем самым нарочно ублажая уши других жильцов, как бы отомстить желая за бессоные ночи.

Не смотря на свое беспомощное положение, Чон У всё таки заставляет дантиста ниже наклонится, губами мажет по ухмылке дерзкой, прикусывая до крови.

Слишком уж неприятно чувствует его плоть в себе, до бешено трясущихся бедер и стонов, которые передавал через поцелуй. Напряжение в теле такое сильное, Чон У так восхитительно больно, а мольбы и стоны о том, что он уже скоро кончит, застревают у него в горле, превращаясь во что-то невнятное на языке, не получается даже связать хоть какие-нибудь слова. Он неосознанно царапает затылок Мун Джо и выгибается до хруста костей, еще раз содрогаясь, но уже в оргазме.

Внутренний конфликт его на части раздирал, буквально сигнализируя, что он делает ошибку, раз за разом отдаваясь дантисту, но сил не было даже на раздумья об этом.

Он на подушку откидывается, размыкая хватку на шее чужой, на последок царапая глубже. Отдышаться пытается, чувствуя что его снова разъедает злость изнутри. Только вот на кого?

— Ненавижу тебя – Цедит Чон, перекатываясь на другой край кровати, освобождая место для Джо, не желая касаться его.

— Ты мне это каждый раз говоришь, когда по ночам выгибаешь и даёшь трахать свой зад. – Усмехается дантист, без сил заваливаясь рядом на место у стены, да взгляд в потолок устремляет. — Ты мерзкий.

Чон у сейчас считал себя животным, ползущим по земле, лишённым достоинства и смысла, за это и ненавидел его. Он сделал его таким, он сотворил из него ничтожество.

Мун Джо лишь чувствовал, что его ненависть — это тюрьма, из которой он не может выбраться, но это только подстегивало его интерес и желание убить в нем всё живое, сделать еще более аморальнее.