мунчоны:)

На кладбище, где тишина и покой нарушены были лишь шорохом листьев, Чон У стоял, сжимая кулаки. Он чувствовал, как внутри него эмоции бурлят — гнев, обида, отчаяние. Перед ним, словно вызов судьбы, стоял мраморный памятник.

Лицо его эмоций никаких не выражало – лишь пустота душераздирающая и злость на человека, чья фотография была выгравирована на холодном, почти ледяном камне.

— Какого чёрта, Мун Джо? — Усмехается парень, швырнув букет из двух гвоздик к подножью памятника.

Чон У не плакал, не стенал, даже не вздыхал. Глаза его, словно две дыры чернющие, безжизненно на надгробие глядели, не выдавая ни единой искры чувств. Внутри него была лишь пустота тяжеловатая, поглощающая все - радость, горе, сожаление. Ничего, кроме обиды ужасающей, гложущей.

— Почему ты ушел и оставил меня мучаться?! Почему?! — Неожиданно на крик срывается, носком кроссовка пиная и так пыльный памятник. Прям в лицо попадает, заражаясь смехом.

Наверное, глупо винить мертвеца, которого ты же и прикончил, но сейчас Чон У лишь скорлупой был, внутри которой не осталось ничего, кроме злости на дантиста.

Чон на колени опускается медленно, не отрывая взгляд от фотографии на мраморе. Про себя отмечает, что там Мун Джо спокойнее, не улыбается.

— Ты мучаешься? – Откуда-то сбоку слышится.

Чон У разворачивается слишком резко, едва не упав. Глаза распахивает, уставившись перед собой. Снова галлюцинация?

Не в силах перевести взгляд, тот усмешку нервную давит в себе, да губы прикусывает, пальцы заламывает. Чувствует накатывающий страх.

Это чувство окутывало его, как густой туман, шанса не оставляя на спокойствие. Парень понимал, что должен найти в себе силы, чтобы преодолеть этот момент, но пока тень страха перед Мун Джо была слишком велика, и он чувствовал, как она поглощает его целиком. Прям как тогда. Когда его личность была разрушена раз и навсегда.

— Ублюдок! — Цедит Чон У, быстро с колен подорвавшись. — Ты выжил?!

— Я задал вопрос, Чон У. — Улыбается широко-широко, наклоняясь ниже к лицу чужому и нагло выдыхает.

— Пошел ты нахуй! – Тот, кажется, в припадках истерики начинает кричать, уже не в силах держать лицо перед этим человеком.

Мун Джо головой в ответ качает, громко цокнув, нажав на спусковую струну в голове жертвы. Конец. Красный свет.

— Да, я мучался! Мучался каждый день. , — произнес Чон, его голос дрожал от сдерживаемых чувств. — Ты никогда не поймёшь!

Мун Джо лишь пожал плечами и продолжал смотреть на него с той же улыбкой безмятежной. Это только подстегивало гнев Чона.

Чон У вперед вылетел и, не раздумывая, нанес первый удар. Удар пришелся в плечо Джо, но тот даже не пошатнулся. Вместо этого он просто улыбнулся шире, за пассией наблюдая.

— Давай, продолжай. Чего остановился? — Произнес он, рассмеявшись хрипло, как будто это было простым развлечением.

Чон У не мог остановиться. Каждый удар был выплеском его эмоций, каждая попытка сбить с ног этого человека была попыткой освободиться от груза внутреннего. Он бил его снова и снова, но Мун Джо лишь принимал удары, не защищаясь. Его улыбка оставалась неизменной, даже при разбитых в кровь губах.

— Почему ты не отвечаешь? — закричал Чон У, ухватившись за грудки, устав от этой реакции безразличной. — Почему ты просто стоишь и позволяешь мне бить тебя, как тогда?!

— Потому что иногда нужно просто быть, — ответил Джо, его голос был спокойным, со знакомыми нотками жути. — Иногда нужно позволить зверью поиграть.

Чон У остановился, тяжело дыша. Он не понимал, как можно оставаться таким спокойным, когда вокруг царила такая ярость.

— Я не зверье. — Чеканит он, не

желая принимать правила игры дантиста.

— Пойдем, — сказал Мун Джо, и, ответа не дожидаясь, направился в неизвестную сторону.

Чон У похоже растерял любые остатки разума, иначе зачем он поперся следом за ним. В противном случае, дороги назад уже давным не было, и оба это понимали.

Общежитие. Общежитие Эдем. Теперь оно заброшенным и забытым стоит. Его фасад, обнесённый треснувшими стенами, покрыт слоем грязи и мха, а окна, как глаза, полные печали, давно заколочены досками, как и несколько жизней утерянных здесь.

— Эй, оно закрыто. – Лукаво подмечает Чон У, ком в горле сглотнув.

В голове яркой каруселью воспоминания вспыхивают, заставляя поморщится. Запах крови, сирены, труп Сон Юна.

Парень дёргается, что не утаилось и от глаз стоматолога, рядом стоящего.

— Хорошее место, да? – Спрашивает Мун Джо, обернувшись в сторону собеседника. Улыбку выдавливает, дернув старую, скрипучую дверь.

— Издеваешься?

Мун Джо лишь смеётся в ответ, следуя по развалинам в глубь, за руку чужую ухватившись. Только сейчас браслет замечает, хмыкнув неоднозначно.

— Ты хранишь его? Зачем? – Остановившись тот спрашивает, в глаза напротив заглядывая, будто бы удивленно.

Внутри царит полное запустение. Узкие коридоры, когда-то шумные, кровью забрызганные, сейчас окутаны тишиной и лишь изредка нарушаются звуками падающих обломков. Потолки обвисли,полы изношены и скрипят под ногами. Старые двери, покрытые слоем ржавчины, ведут в комнаты запечатанные.

Чон У только сейчас понимает, что это не галлюцинация, и он действительно стоит в почти обвалившимся здании с Мун Джо.

Страх подкатывает новой волной, как и ненависть.

— Не льсти себе. Я просто не мог поступить иначе. Это в память о людях, которых ты убил. — Дерзит Чон У, внезапно запах человечины ощущая. Рвотные позывы сдерживает, выдирая руку из захвата.

— Я? Их убил ты, Чон У.

— Заткнись! — Рявкает, вызвав у дантиста смех истерический и подавляет рванный вздох.

Бежать поздно.

Они поднялись на крышу, где ветер волосы развевал, а звезды мерцали над головой.Чон посмотрел на Мун Джо, и теперь его взгляд был полон вопросов.

— Как ты выжил? — спросил он, наконец.

— Это слишком легко. Не думай, что я выдам тебе очевидное., — ответил Джо, глядя вдаль. — А как выжил ты?

Чон У тут же брови хмурит. А он должен был умереть?

— Ты всех убил, Чон У. — Произносит Мун Джо, обнажая оскал свой. – Ты должен был умереть.

— Да, — согласился тот, — Но моя личность была похоронена с тобой в тот же день. Я умер.

— Забавно, что ты всё еще в состоянии понимать такие вещи.

Мун Джо ближе голову наклоняет, к губам припадает, чувствуя что даже здесь Чон У старается перехватить инициативу и выпустить свою ненависть страшную.

Это было нечто большее, чем просто поцелуй — это было столкновение эмоций, страсти и неуверенности. Губы их друг по другу скользили, иногда в ритм не попадая, и каждый из них пытался найти правильное положение. Чон У непроизвольно застонал, когда Мун Джо прижал его к себе, но тут же отстранился, мерзким себя ощущая.

— Ты лучшее творение.

Чон У вздрагивает, с игривым взглядом встречается, завидев там что-то большее. Знакомую одержимость что-ли.