mountains

На улице светит солнце самым ярким огнем, добираясь почти до каждого уголка живописной местности, и его теплые лучи приятно оседают на коже, окрашивая в кофейный оттенок с приятным послевкусием. Оно беспощадно застилает просторы, не стесняясь своего величия перед остальными, и распространяется на многие километры, пока все ему ни по чем, пока не встретит достойного соперника за звание небесных владельцев. Оно такое сильное, напористое, и сопутствующая духота, словно верный друг, следует за всем. Солнце здесь пылкое, жаркое – настоящее летняя пора.

Ветра в этой местности почти не было: листья на редких деревьях едва ли двигались от совсем небольших порывов, прохлада так и не настигала тебя. Едва ли подобное спасало в такую жару, когда только и хотелось сбежать в тень или окунуться в спасительную и местами прохладную воду. Сложно было охладиться, когда даже тенек не спасал тебя, предпочитая награждать той же духотой и тем же жарким настроем, как на солнце. Лето в этом году было напористым и солнечным, как, наверное, ему и полагается в подобной местности в это время, и не менее сильно приносила свою лепту в настроения людей.

От солнца было почти не сбежать. Пахло палящей свежестью, пылью и жарким настроем на отдых.

Вокруг горная местность закрывала их от дуновений ветра, что духота с палящими лучами атаковали нещадно, почти по-глупому сильно для них. Мощные, выточенные веками и годами, горные возвышенности тянулись вверх; где-то разрушенные, искалеченные они все равно казались сильными, спешащими в свое раздолье. Они были как барьер, как опора с их величием и силой. Странно было даже осознавать, что подобного могло когда-то и не существовать, что это – самое настоящее чудо природы, построенное ее руками; ей же и охраняемая, и любимая. Горы вокруг – сказка, природа – чудо. Все кричало о красотах местности, а подсвечиваемое палящим солнцем они были словно с обложек, словно с картин в музее. Но один факт – это оригинал, лучший и неповторимый.

Ветер дул прерывистыми и небольшими потоками, растрепывая волосы и легкую одежду. Он стремился далеко вперёд, кажется, шутки ради, по своим делам, где все ему ни по чем, где нет таких забот. Где, наверное, свобода и мирная жизнь. Ветер был не сильным, но его хватало, чтобы утолить небольшой жар, обжигающий кожу.

Самая идея жары не была такой впечатляющей, но потерпеть ее ради подобных красот – стоящая награда.

Минги чувствовал, насколько его тело нагрелось, проводя столько времени на солнцепёке. Капли пота скапливались на коже, делая ее блестящей, и тело как могло боролось с перегревом.

Сегодня было так жарко. На часах около двух часов – совсем скоро жара должна начать спадать. Хотя бы на пару градусов, достигнув отметки нормально, а не «слишком жарко».

Минги лежал в кузове их внедорожника, положив руки под голову, и внимал относительной тишине горной местности. Это не шум улиц, не суетливость города, где все куда-то спешат, идут, где тишины не добьёшься даже поздно ночью; потому одинокие путники не спят, и всегда найдётся кто-нибудь, кто нарушает этот покой. Здесь все по-другому ощущается, будто мир меняется на твоих глазах. Тут хорошо, горы защищают, окружают, возвышаясь, и мирно текущая жизнь рисуется другими красками. Будто параллельная реальность, новые миры в этой бесконечно большой вселенной.

Минги нравилась эта атмосфера. Он был готов потерпеть жару ради этого.

Ветер раздувал его темные волосы, растрепывая неаккуратную прическу, которая по обыкновению красовалась у него на голове.

Рядом послышался шум шагов, которые звучали громче из-за каменистой дороги, и только тогда он приоткрыл глаза, оглядываясь.

— Вернулся? — на губах мгновенно расцветала лёгкая улыбка, которая мягко украшала поджарую кожу.

— Да. Ужасно жарко.

Юнхо хмыкнул, пальцами зарываясь во влажные волосы – видимо, намочил водой по дороге. На нем одежда закрытая – от солнца прячется – и это дополнительный жар на солнцепеке. Юнхо слегка улыбался, стягивая с шею камеру, которая висела там, и закидывает ее в машину.

Ветер совсем немного, но добирается до них.

— Долго тут лежишь?

— Не знаю, — он хихикает, вспоминая, что пролежал так все время, пока Юнхо ходил по округе, чтобы запечатлеть все на камеру. Кто будет винить его в безделье? У него отпуск, имеет право. — Мне нравится. Хорошо, но жарко слишком.

— Ты в тени лежишь, а под солнцем ходил.

Юнхо забирается в кузов, и машина прогибается под весом еще одного человека.

— Сам захотел, я предлагал сделать пару кадров отсюда.

Минги привстает на месте, оказываясь с парнем на одном уровне. Он склоняет голову, улыбаясь в ответ на мягкость на чужом лице, и маленькое тепло разливается по его сердцу. Не от жары, а от Юнхо рядом, красивого под солнечными лучами и любимого.

— Там красивее! А машина не проедет. Я даже нашел пещеру, но заходить не захотел, поэтому только снаружи сфоткал. Я тебе потом покажу.

Горная местность, в которую они заехали во время своего дорожного путешествия, была богата на места и красивые виды. Они приехали сюда рано утром и до сих пор оставались здесь, изредка перемещаясь по пути дальше, потому что посмотреть много что можно. Красот слишком много, чтобы вот так вот легко проехать их, не останавливаясь, чтобы лучше посмотреть.

Юнхо, например, захотел спуститься ниже, чтобы посмотреть то, до куда машина не доберётся, а Минги, уставший сидеть все это время за рулем, предпочел отдохнуть, наслаждаясь тишиной.

— Я верю.

— Нам нужно будет сделать альбом для фотографий. Оставим это путешествие на память.

Минги с улыбкой кивает. Он перебирается на противоположную сторону кузова, к Юнхо ближе, и удовлетворенно мычит, прижавшись к нему. Жарко еще сильнее, но он ничего не может с собой поделать. Минги всегда мало своего парня, всегда, впрочем, хочется как можно больше.

Юнхо обнимает его со спины, прижимаясь грудью. Порывы ветра охлаждают их немного, растрепывая непослушные волосы.

— Здесь красиво да?

— Я вижу кое-что красивее, — Юнхо хихикает.

— Опять нашел что-то? Еще одну пещеру?

Юнхо чуть наклоняется, звонко и со смехом целуя его в лоб с той яркой улыбкой, которая всегда появляется на его лицо в особо приятные и счастливые моменты. Минги клянется, что его сердце каждый раз замирает, глядя на нее; а осознание того, что он стал причиной этой улыбки – лучшее чувство.

— Глупый, – еще один лёгкий чмок в лоб, и Минги теперь уже сам улыбается ярче, — я про тебя говорю.

Минги уверен, что его щеки покраснели; и если бы не жара, то это было слишком очевидно.

— Дурак.

— Эй, я делаю комплимент, а ты меня обзываешь! Тогда не жди пощады.

Минги не успевает возмутиться, как его начинают щекотать, нападая резко и без предупреждения. Он мгновенно вскрикивает, извиваясь со смехом, и пытается отбиться от рук.

— Попался, — Юнхо продолжает атаковать, — моя месть страшна!

— Отпусти меня! – пищит Минги, пытаясь убежать от щекотки, но она умело добирается до него обратно.

Юнхо хохочет над ухом, но не сдается.

Минги не находит ничего лучше, чем использовать секретное оружие, которое всегда помогает ему в этих случаях – он, приподнявшись, целует Юнхо. Поначалу это похоже на лёгкое соприкосновение, но когда Юнхо перестает его щекотать, когда он входит во вкус, Минги целует жадно и с причмокиваниями. Тут и так жарко, но они дополнительно распыляют друг друга, прижимаясь ближе.

— Это запрещённый прием, — Юнхо выдыхает прямо в его губы, хватая воздух.

— Я знаю.

Юнхо откидывается назад, прижимаясь к металлу автомобиля, и утягивает Минги за собой. Они лежат в объятиях друг друга, вслушиваясь в тишину гор и рассматривая красоту местности. Умиротворение. Вот что они ощущают.

— Поедем дальше?

— Еще немного полежим, — говорит Минги, — а потом поедем.

Юнхо вновь целует его в лоб и соглашается.

Воспоминания о путешествии останутся в фотоальбоме на ярких кадрах, а их любовь – в сердце.