monster (pt. 2)

предыдущая > https://telegra.ph/monster-07-12-26

Сонхун наклонился к его уху и, понизив голос, усмехнулся:

— Не удивлюсь, если ты дрочишь под мои песни, — Сону сглотнул, щекой чувствуя его усмешку. — Сколько моих фотографий в твоей комнате? Как часто ты представлял меня перед собой на коленях? Или себя подо мной? М, Сону-я?

Сону вздрогнул, распахнув глаза. Сонхун уловил перемену в его дыхании и жар, хлынувший к щекам.

— Ты! — ему удалось вырваться из чужой хватки лишь потому, что Солон ему позволил. От резкого движения расстёгнутая кофта слетела с худых плеч и бесформенной кучей рухнула на пол вампиру под ноги, но Сону было не до неё. Он снова отлетел назад, прижался к спасительной двери и теперь тыкал в вампира пальцем. — Ты отвратителен! Всегда такой вежливый и сладкий на публике, аж зубы сводит! Ты хорошо умеешь притворяться, — скривился Ким. — Вот оно — твоё настоящее лицо, Пак Сонхун. Ты извращенец и чудовище!

Губы вампира искривились в мрачной усмешке, и он покачал головой:

— Я отношусь иначе к людям, которые меня любят. Ты такого отношения не заслужил.

Если бы Сону мог, он бы слился с дверью, но ему оставалось только сильнее вжаться в холодную поверхность. Рука ни на секунду не отпускала ручку, он вцепился в неё, как в свой единственный спасательный круг.

Приблизившись, Сонхун упёрся руками по обе стороны от его головы и, склонившись над ним, прошептал:

— Боишься?

Сону напряжённо дышал ему в грудь. Он отпустил ручку, оставив надежду на спасение, вместо этого прикрыл шею обеими руками и, потупив взгляд, считал про себя, чтобы отвлечься от этого кошмара. Как бы Пак Сонхун ни был ему противен сейчас или раньше, но тело, как назло, стыдно реагировало на его близость, грубые слова и вкрадчивый голос.

— Ты боишься не меня, а того, что я в тебе вызываю, — прошептал Сонхун. Кажется, он усмехнулся — Сону ощутил это по дыханию, что щекотнуло щёку: — Будь у нас чуть больше времени, мы с тобой могли бы поладить, да, Сону? Подумай о прелестях вечной жизни…

— Нет у неё никаких прелестей! — злобно выплюнул парень ему в лицо. Сонхун невольно поймал себя на мысли, что страх, переливающийся с внезапно вспыхнувшей злостью, придавал Киму определённое очарование. — Ты мне противен. Найди себе другую жертву. Может быть, какая-нибудь девка с радостью отдаст тебе свою девственность, кровь и согласится умереть в твою честь или стать таким же чудовищем добровольно, — зашипел он. — Но не я.

Сону понимал, что ходит по краю. В этой игре ему не победить. Пак Сонхун ему не заплатит — наоборот, платить придётся Сону. Платить тем, на что он зубами и когтями, чуть ли не с самого рождения, вырывал своё право. Если он, ведомый своим слепым желанием подпортить чью-то жизнь, умрёт сегодня в лапах вампира, лишившись своей, то он ни на секунду не даст тому почувствовать удовлетворения от содеянного. Пак Сонхун ещё будет плеваться его кровью, пусть только попробует прикоснуться.

— Так ты ещё и девственник? О чём же думал, отправляясь в логово вампира? — Сонхун притворно клацнул зубами в сантиметре от прикрытой ладонью шеи. — Ты хотел, чтобы я опасался тебя? — Пак покачал головой. — Нет, Сону. Нет…

Тихий вздох и слабая усмешка, с которыми он это произнёс, показались Сону грустными. Мысль о том, что вампир всего лишь тянет время, заметалась на периферии сознания. Судя по хватке Пак Сонхуна, он мог одним движением свернуть ему шею, и никакие попытки Сону защититься не смогли бы его остановить. То же касалось и этой «вечной жизни». Почему он медлил, тратя время на отвратительные подкаты вместо того, чтобы вонзить клыки в его плоть? Надежда сбежать тут же поспешно вспыхнула далёким пламенем.

— Подумай, — Сонхун вернул своему голосу настойчивость. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть одним из-

И несмотря на пугающую сталь, что в нём мелькнула, Сону взвился, не дав ему договорить:

— Ещё чего! И не мечтай, чудовище! — он видел, как вампир нахмурился, слышал, как сжалась в кулак одна из ладоней, скребнув ногтями по двери, но прилив адреналина не дал ему заткнуться. — Ты просто нелеп, Пак Сонхун. Ты, твоя музыка и даже твоя сущность. У тебя же кишка тонка убить меня, — Сону криво усмехнулся. — Вся твоя сущность целиком строится на угрозах, которые ты не в состоянии воплотить! Дракула десять раз в гробу бы перевернулся, узнав, что ты просто совращаешь людей «вечной жизнью», — передразнил он его. — О таком даже в интернете писать стрёмно.

Сонхун слушал его с каменным лицом. Запал иссяк. Стоило последнему слову сорваться, как Сону захотелось зажать себе рот рукой. Опасно, очень опасно. Неужели только что он уничтожил свой шанс на спасение?

Вампир будто смотрел сквозь него, но под этим отсутствующим взглядом тело прошиб озноб, онемели конечности, и перед глазами судорожно замелькали кадры его жалкой жизни, каждый из которых обрывался едва начавшись. Но стоило вглядеться в потухшие глаза, что предвещали стать его последним воспоминанием, как в их глубине Сону увидел разверзающуюся пропасть.

Лицо вампира застыло, как гипсовая маска, но внутри что-то треснуло — Сону был хорошо знаком этот взгляд. Не стоило заходить так далеко… Пак Сонхун склонил голову, зажмурился, пряча от него осколок зеркала своей души, и оцепенел. Перепуганный до смерти блондин, затаив дыхание, наблюдал, как глазные яблоки перекатываются под веками, как от сжатой челюсти заостряются его скулы. Затем вампир с трудом разогнулся, будто все годы его жизни резко дали о себе знать, и дважды стукнул костяшкой по двери рядом с лицом Сону. По ту сторону послышался топот, шорох одежды и скрежет ключа. Наконец в замке раздался заветный щелчок, и другой рукой вампир тут же нажал на ручку двери.

Сону вывалился на лестничную клетку. Он не успел рассмотреть того, кто стоял снаружи, только понял, что тот отступил в сторону, чтобы Ким не упал на него. Парень не стал тратить время и озираться по сторонам, пулей сорвался по лестнице, путаясь в своих ногах. Он жив — это всё, что имело значение. Эта мысль, мешаясь с пережитым ужасом, ударила в голову, придав дрожащим ногам новый прилив сил.

— Ты его отпустил?! — эхом разнеслось по подъезду. Тэсан мало что знал о процессе обращения, но почему-то был уверен, что новообращённые не бегают так резво, как убегал ssjuicyass. И трупы тоже.

— Всё под контролем, — заявил Сонхун.

— Под контролем? Да ваш Совет теперь снесёт мне голову! — воскликнул Хан. Он вглядывался в мелькающий между пролётами силуэт и, кажется, всерьёз раздумывал над погоней. Мысль схлопнулась, когда Сонхун положил руку ему на плечо. Жест ощущался таким пугающе-тяжёлым, что под ним Тэсан сжался и прикусил язык.

— Совет ничего тебе не сделает, — заметив его напряжение, Сонхун расслабил руку и успокаивающе провёл ею по плечу. — Отправляйся домой и постарайся не забивать голову. Я буду ночевать здесь.

— Это опа-

— Нет, — оборвал его вампир. — Не опасно. Тэсан, я устал. Мне нужно побыть одному: без Нэмо, без роскоши, без контроля. Пожалуйста.

Это могло быть приказом, настоятельной просьбой, но Тэсан понял, что ошибся, когда встретился с Сонхуном взглядом. В нём читалась немая мольба.

— Что он сделал? — тихо спросил Хан. Он перехватил руку, что до сих пор покоилась на его плече, и сжал её. — Что он тебе сказал, Сонхун?!

Голос взвился, эхом окутав подъезд. Сонхун мотнул головой, не хотел отвечать. Он мягко высвободил руку, шагнул обратно в квартиру и тихо закрыл за собой дверь. Какое-то время менеджер мялся на лестничной площадке, не хотел оставлять его одного, уязвимого, здесь — в месте, о котором чёртов ssjuicyass теперь знал.

Сонхун прижимался спиной к двери. Он чувствовал, что тот сомневается, и сомневался сам вместе с ним. Ещё не поздно передумать. Не поздно вернуться в отель и попросить Нэмо оценить его состояние и подобрать слова. Но Сонхун медлил. В конце концов за дверью послышался громкий вздох и тихая ругань, а затем неравномерный стук подошвы о бетон. Тэсан ушёл.

Сонхун представил, как менеджер закатывает глаза, но эта мысль не принесла ему облегчения. Она не вызвала даже привычной усмешки. Он замер на пороге, оглядывая комнату, которая только что из убежища превратилась в клетку, сделал несмелый шаг вглубь и подобрал с пола зелёную зипку. Ким Сону так отчаянно желал сбежать от него, что забыл гарант своей безопасности. Кофта приятно пахла. Сонхун из любопытства поднёс её к носу и опознал в этом запахе лаванду с примесью химии. Должно быть, кондиционер. Следом вспомнились злые отчаянные глаза, какими Сону взирал на него снизу. Злость словно придавала ему роста, давила со всех сторон. И эти слова…

— Нелеп? Чудовище? — прошептал Сонхун. Пальцы до треска стиснули ткань. — Разве?..

Если кому здесь и снесут голову, то только ему, Пак Сонхуну. Потому что теперь именно ему как-то придётся объяснить Совету, почему в этот раз он должен отменить лотерею и обратить не девушку, которая представляла бы для программы наибольший интерес, а парня… Парня, который презирал каждую из его сущностей.

Дрожащими руками Сону вбивал в поиск «Совет». Это слово вонзилось ему в спину и почему-то напугало до помутнения. У него не было сил думать об этом, пока он добирался до своего дома по холоду и постоянно озирался по сторонам, боясь, что Солон лишь дал ему фору и теперь преследует, как охотник добычу.

Он опомнился на станции метро, когда адреналин отступил, и реальность ударила с двойной силой. Теперь мир расплывался перед глазами, локоть болел, и всё тело дрожало от холода, пока он безуспешно пытался согреть себя руками. Едва переставляя ноги, Сону добрался до дома. Люди вокруг наверняка смотрели на него, как на психа, и он бы точно оправдал это предположение, накинувшись на любого, кто посмел бы поинтересоваться его состоянием...

Поиск не выдал ничего дельного. Приписка «вампиры» тоже ничего не дала – теперь результат был нулевым. Тогда Сону открыл твиттер и, немного подумав, вбил в строку «вампир Солон». Ни единого твита. Никаких упоминаний, словно кто-то тщательно позаботился о том, чтобы всё подчистить. От того, чему Сону некогда положил начало, не осталось ни-че-го.

Захлопнув ноутбук, Ким уставился в стену. Сделанная им же фотография Солона, как назло, маячила прямо перед глазами. Он сверлил её взглядом, а потом резко сорвал со стены и смял. Терзал, пока идеальное лицо не покрылось белыми заломами и печатная краска не начала крошиться, пачкая руки. Сону никак не мог понять… Кроме страха, он чувствовал что-то, что вызывало в нём отвращение. И если часом ранее он бы назвал это отвращением к вампиру, то сейчас это больше напоминало отвращение к самому себе. Одно он понимал наверняка — оскорблять Солона в реальной жизни оказалось не так приятно, как нападать на него в сети.