мой милый агнец

Темное поле, таинственный свет,

Шелест травы, где протоптанный след.

Луны ореол алым светом горит,

И явно нечистое что-то сулит.

Покатые склоны благого собора

Несут тишины нашей правой обет.

Где лики святых, наблюдая с иконы,

Взывают покаяться прочь от всех бед.

Где юноша в рясе, молитвы читая,

До дрожи боясь оказаться глупцом,

Шепча Божье слово от края до края,

Вспоминает свой страшный прерывистый сон.

***

Вокруг лишь бескрайнее поле, окутанное тьмой непроглядной ночи, во все стороны не видно ни деревца ни куста. Лишь высокая острая трава и сорняки, то и дело цепляющиеся за рясу, да кусающие пальцы, что раздвигают колосья.

Промозглый полуночный ветер играет в волосах, заползает невидимой рукою под черную ткань одежды для богослужений. Алая луна на небосводе кажется намного меньше, чем обычно, напоминая не то затмение, не то кровавое отверстие от пули. 

Молодой парень пробирается сквозь нескончаемые дебри луговой травы, то и дело ощущая порезы на коже. Дыхание сбито от усилий, с каждой минутой угасает надежда наконец найти край и выйти из этого нескончаемого утомительного поля.

Вокруг до глубины души пугающая тишь, ни птиц, ни насекомых. Столь привычная трель сверчков отсутствует, даже ночные жители смолкли, словно вся природа замерла перед чем-то ужасающим, что вот вот должно произойти.

Очередной толчок вперед, выбивающий последние силы и воздух из легких, выводит шатена на нечто новое - протоптанные участки травы, будто по ним совсем недавно ступали, специально приминая.

Но вопросов в окончательно запутавшемся разуме гораздо больше, чем ответов.

Как могли следы возникнуть из ниоткуда? Кто-то тут появился и просто ушел? Кто или что их оставило? Заплутавший путник? Нечистый?

От безысходности парень решает двигаться по следу. Руслан собирается с силами, сжимает крестик на груди и ступает по траве, надеясь все же выйти из замкнутого круга.

Однако, спустя всего несколько минут, он оказывается совсем не там, где ожидал.
Перед взором карих глаз открывается прогалина среди этой бесконечной пустоты поля. Трава примята, словно истоптанная десятком ног, что вывели почти идеальный круг диаметром в несколько метров.

Посреди нее стоит человек в черной мантии, высокая фигура с покрытой головой, широкие плечи, руки скрыты спереди, словно в них что-то есть. По телу шатена пробегаются ледяные мурашки от догадок что может держать неизвестный, от трепета нервов, боязни, что темное нечто может быть враждебно и совсем не собирается ему помогать.

Руслан окликает его негромко и неизвестный медленно поворачивается. Перед ним стоит мужчина, огненно-рыжие волосы торчат из-под капюшона, глаза покрыты черной тканью, уходящей за голову. Лицо расплывчато, не видно ничего, кроме этой повязки.

В крупных руках незнакомца, увешанных перстнями, сидит маленький ягненок, белый и совсем совсем юный.
Только вот пугающий до жути, намного сильнее, чем тревожное нечто перед ним. Животное устрашающе улыбается одними губами, совсем как человек, а глаза его горят тем же алым, что и луна на небе.

От увиденного тело прошивает насквозь ледяными иглами, разум кричит бежать со всех ног. Но куда? Вокруг бескрайнее поле, темное и пугающее. Кажется лишний шаг - и оно поглотит тебя.

Позади неизвестного мужчины в зарослях нетронутой травы начинают мелькать пары красных глаз. Протоптанный круг обступают со всех сторон, раздается низкое рычание.

Вдалеке слышен отчаянный вой голодной стаи, что приближается к специально отведенному месту для их пиршества.

Глаза мужчины прикрыты тканью, но внутри тянет жуткое и тревожное чувство, будто ягненок следит за Русланом теми глазами, что скрыты под черным лоскутом ткани.

— Наконец ты явился, мой агнец. —говорит незнакомец низко, приподнимая голову, его лицо растягивается в устрашающую ухмылку. — Ежели ты пришел ко мне сам, так имей честь стать подношением нашему Господу. 

Мужчина опускает ягненка на землю, больше не нуждаясь в столь мелкой жертве. Рука ныряет в складки черной ткани, а после вытаскивает из-под мантии ритуальный нож, длинный, с зубьями. На лезвии выгравировано что-то, отблескивает зловеще в алом свете луны.
Но Руслан не успевает прочесть, как высокий мужчина делает шаг в его сторону.

Шатен тут же пускается в бег, ныряя в высокую траву, из которой еще 5 минут назад был счастлив выбраться.
Он бежит по полю туда, откуда пришел, задыхаясь от ужаса и прорываясь сквозь заросли. В груди нестерпимо жжет, воздух кончается, но разум даже не думает давать телу сигнал остановки.

Его сопровождают лишь стук собственного сердца, сбитого дыхания и тяжелых молчаливых шагов позади, быстрых и не собирающихся останавливаться.
Вокруг темное небо без звезд, словно бездна, посреди кровавая луна, а под ногами бескрайнее поле.

Израненные ступни начинают заплетаться от долгого бега, Руслан спотыкается о камень, невесть откуда взявшийся, и падает лицом в траву с громким вздохом, выбившимся из легких.

Незнакомец в ту же секунду настигает его, хватает за плечо и рывком переворачивает на спину, смотря в напуганные до смерти темные глаза. Мужчина седлает торс шатена и поднимает нож над головой, читает быстро и неразборчиво неизвестные молитвы, а потом со всего размаху вонзает кинжал в сердце. 

***

Тушенцов вскрикивает громко посреди ночи, садясь на кровати и хватаясь за грудь, к счастью не находя ни ножа ни следов боли. Дыхание сбито до ужаса, вырывается хрипами, сдавленными и тревожными.

Парень тут же встает с кровати и босиком на носках подходит к свечам, стоящим на углублении в стене, предназначенном для молитв и освещения небольшого служебного дома. Руслан в тусклом дрожащем свете осматривает ладони и ступни. Такие же целые и невредимые, как и все остальное тело, что во сне было изранено вдоль и поперек.

Шатен отпивает студеной водицы из ведра, что принес перед сном, зачерпнув в колодце. Умывает лицо, хлопая по щекам и потирая засохшие глаза. Спать снова у него явно не получится, точно не сейчас и не сегодня.

Парень подходит к небольшому шкафу, достает нужные одеяния, накидывает на себя подрясник и рясу, закрепляет ткань ремнем, берет с низкой тумбы ключи от храма и свои четки, сжимая в пальцах.

Он выходит из дома, оглядываясь вокруг. На улице тихо и спокойно, деревья шелестят сухими листьями, вдалеке в лесополосе ухает сова, и лишь высокий силуэт собора виднеется впереди.

Руслан поднимается по ступеням и открывает парой щелчков ключа служебный вход в святыню. Алтарь пустует, убранный после вечерних богослужений, лики святых смотрят со свода потолка и иконостаса, словно следя за каждым вошедшим.

Шатен подходит к главным иконам, поклоняясь им и держа четки в руке, пальцами перебирая крупные бусины, губы шепчут тихие молитвы, глаза закрыты.

— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного. — раздается едва слышное прошение в пустом темном храме. Свечи давно потушил он сам, привел святыню в порядок, оставляя на ночной покой. 

Но сон был настолько правдивым и ужасающим, что Руслан просто не смог оставаться в доме. Ему срочно нужно покаяться за увиденное, замолить грехи, за кои ему приснились такие картины. 

Во время молитвы дверь храма открывается тихо, за спиной слышатся четкие шаги, кто-то переступил порог святого дома.

— Руслан. — зовет негромко чей-то голос.

Тушенцов спотыкается на полуслове, не закончив молитвы и оборачивается.
Перед ним тот же мужчина, что и во сне. Дыхание спирает мгновенно, он едва не роняет четки от ужаса, смотря на высокую фигуру с закрытыми черной тканью глазами и огненными волосами.

Но на сей раз, это не незнакомец. Это его учитель в этом храме, Батюшка Данила. Он почти слеп, от чего бледные голубые глаза всегда перед прихожанами скрыты за полосой ткани.

Парню кажется на секунду, будто глаза наставника в темноте мелькают алым под тканью, как у тех волков во сне, что готовы были разорвать шатена в клочья.

— Руслан? — повторяет мужчина негромко, подходя ближе.

— Да, батюшка? — наконец отвечает Тушенцов, его голос дрожит, а во рту сушит, пальцы сжимают четки, мысли шепчут про себя молитвы.

— Ты чего тут в такой поздний час? Случилось что, сын мой?

— Плохие сны, захотелось помолиться, чтобы больше их не видеть.

— Может Господи решил тебе что-то сообщить этими видениями? — спрашивает мужчина, подходя ближе, касаясь плеча ученика.

— Не знаю, батюшка.. — говорит Руслан тихо, отводя взгляд. — Но я..

Он не успевает договорить, как ему в живот входит лезвие ножа до рукояти, выбивая последний воздух из легких. Из губ вырывается судорожный вдох, а по подбородку начинает течь кровь, смешиваясь с удушливыми хрипами.

— Не стоило тебе, Руслан, выходить сегодня ночью, — говорит батюшка негромко, но его голос словно отражается от стен громом. — Тебя предупреждали, но ты не послушал. Мой глупый милый Агнец.