moire.interview: apollo eastman
moire.radioскладывается впечатление, что порог входа в музыку был значительно снижен последнее время. тебе достаточно ноутбука и нескольких программ, чтобы считать себя музыкантом или диггером. как в таком многорбразии релизов и диджеев вам удаётся сохранять свою идентичность?
Мне кажется, порог входа в музыку всегда был минимальным. Люди всегда использовали звук как коммуникацию: когда-то просто били палкой о камень, потом начали петь. Знаете эту историю? Когда антропологи приезжали в Африку и говорили местным жителям, что не умеют петь, те искренне не понимали. Для коренных народов владение голосом — это как ходьба или дыхание, естественная часть жизни.
Вот это искусственное разделение на тех, кто "достоин" делать музыку, и тех, кто нет — это проделка позднего капитализма, который превратил сакральный процесс в коммерческий продукт.
Поэтому появление ноутбуков и DAW — это не упадок, это возвращение музыки к истокам, её превращение в новую форму фолк-культуры. Когда синтезаторы появились - все тоже паниковали.
Настоящая проблема сегодня в другом — в дистрибуции. Возможность издать трек в обход лейблов открыла нам уникальные алмазы, но вместе с ними обрушила терабайты бреда и продукт полного отсутствия музыкальной культуры.
Как мы сохраняем идентичность в этом хаосе? Мы выросли из диггинга и зашли в музыку как слушатели. Поэтому нам изначально было интересно исследовать новые пути создания звука и саунд-дизайна, то как можно рассказать историю с помощью него. Наш бэкграунд исследователей — это и есть наш фильтр, который не дает нам утонуть в цифровом шуме
при этом раньше подход к поиску музыки был будто бы сложнее - нужно было искать релизы в физике, рыться по различным сборникам и т.д. сейчас же открыт гигантский пласт для диггерства в виде различных стримингов. как удаётся получать кайф от поиска в таких современных рамках?
Кайф никуда не исчез, он просто масштабировался. Раньше романтика диггерства была завязана на физическом квесте — поездках по магазинам, общении с продавцами и перебирании пыльных коробок. Сегодня декорации изменились, но суть исследовательской страсти осталась прежней. Перед нами открылось бескрайнее, бесконечное цифровое поле.
Стриминги и интернет в целом совершили важнейшую революцию — они полностью уничтожили старые искусственные барьеры. Возможность издавать и загружать треки в обход крупных лейблов, цензоров и дистрибьюторов дала музыкантам абсолютную свободу. Именно благодаря этому хаосу мы получили доступ к уникальным, сакральным алмазам — к музыке, которую в прежние времена физически никто бы не выпустил, потому что она не вписывалась в коммерческие форматы позднего капитализма.
Поэтому наш азарт ничуть не меньше, чем у диггеров старой школы.
Да, мы больше не стираем пальцы о картонные конверты, но теперь мы пропускаем сквозь себя терабайты информации. Настоящий кайф исследователя сегодня — это глобальная сепарация: пробиться через безликие алгоритмы и коммерческий бред, чтобы отыскать крупицы живой цифровой фолк-культуры. Процесс стал быстрее, объемы больше, но ценность подлинной находки от этого только выросла
какие тогда критерии, чтобы понять, что трек двигает историю микса вперед, а не является цифровым шумом?
Главный критерий лично для меня — это способность звука быть актом искренней коммуникации и рассказывать историю. Если трек сделан механически, по выверенным лекалам, просто ради того, чтобы соответствовать рыночным трендам или стать очередным коммерческим продуктом, он автоматически остается для меня цифровым шумом. Этика позднего рынка научила индустрию штамповаьт пустой функциональный контент для танцполов. Мы же ищем противоположное.
Вместо этого мы оцениваем саунд-дизайн и архитектуру звука через призму его первобытной функции. Меня как пост-структуралиста интересует трек как тест: аудио-слой, тематический, коммуникационный - вызывает ли аудиоматериал многослойное погружение в себя. Это вопрос психоакустики и честности автора: заложен ли в текстурах звука культурный код, или это просто набор модных сэмплов из дежурного пакета программ? Поэтому каждый трек в нашей селекции обязан выполнять нарративную функцию. Он должен быть органической частью общего сюжета, развивать мысль, менять плотность повествования и двигать историю микса вперед. Мы отбираем материал не по принципу «эффективности» в моменте, а по его способности выстраивать драматургию, где каждый звуковой элемент оправдан сюжетом, а не просто забивает эфир
как тогда уживаются желание новых методов и ограничений?
Они уживаются абсолютно гармонично. Для нас любые технологии — от первобытного удара палкой о камень и первых аналоговых синтезаторов до современных DAW и (простите) даже нейросетей (их все таки не берем в микс) — это всего лишь инструменты коммуникации. Суть музыки не меняется от смены инструмента. Поэтому я никогда не идеализировали винил как культ, но глубоко уважал его как осязаемую медиа-среду.
Физические ограничения пластинки — неизменная скорость вращения, фиксированный хронометраж, особенности частотного диапазона и невозможность «отредактировать» дорожку в реальном времени — это не оковы. К примеру: мы зафиксировали как скакала игла тонарма в этом фиксе - напротив, это великолепная творческая рамка, которая жестко дисциплинирует автора и диджея. В эпоху бесконечного цифрового холста, где ты можешь бесконечно крутить ручки виртуального плагина, именно физические ограничения заставляют мозг работать на пределе возможностей. Когда ты сталкиваешься с зафиксированным в пластике материалом - это ограничение провоцирует искать нестандартные решения. Работая на стыке этих двух миров, мы не просто воспроизводим чужие треки — мы пересобираем их контекст, заставляя старый материал звучать футуристично, а новые цифровые эксперименты — обретать заземление и физическую массу. Для меня это и есть живой процесс продолжения общей истории музыки.
алгоритмы изменили интуитивный процесс поиска пластинок в реальных магазинах?
Ну как сказать... Алгоритмы стримингов стремятся полностью автоматизировать человеческое любопытство. Их задача — сделать поиск предсказуемым и безопасным. Они анализируют прошлые паттерны и навязывают то, что «уже работает», загоняя слушателя в эхо-камеру. Однако наш исследовательский бэкграунд дает иммунитет к этим цифровым подсказкам. Когда мы переступаем порог реального магазина пластинок, алгоритмическая логика полностью ломается. В оффлайне мы ищем как раз то, что искусственный интеллект просчитать не в состоянии — системную ошибку, случайность или забытый исторический контекст. Пластинку можно вытащить просто из-за странной типографики на конверте или дефекта печати.
Этот интуитивный поиск возвращает к истинным истокам диггерства. В реальном пространстве включаются тактильность и дух исследования, которые невозможно оцифровать. Алгоритм никогда осозннно не посоветует трек, основанный на запахе старого картона или разговора, записанного на диктофон. Физический диггинг сегодня — это наш способ сознательной цифровой гигиены ради сохранения живой музыкальной культуры
где вообще проходит грань между исследованием звука и потребительским диггингом?
Грань на самом деле простая — она в цели и уровне включенности: потребительский диггинг для меня — это чистый кайф, когда ты дома в наушниках ловишь вайб, расслабляешься и просто бытуешь как слушатель, а исследование — это уже включение диджейской оптики, такая полевая антропология и деконструкция. На бытовом уровне ты ищешь готовую форму ради эскапизма, а в исследовании — относишься к треку как к тексту, разбираешь его архитектуру по слоям, оцениваешь честность автора, психоакустику и культурный код в текстурах. Потребительский поиск ищет комфортную эхо-камеру, а исследовательский — вылавливает из цифрового шума живые акты коммуникации, чтобы подчинить их жестким рамкам физического носителя и собрать из них драматургию, которая двигает историю микса вперед.
возвращаясь к исследователям - исследование звука это же тоже про придуманный статус, разве нет?
Капитализм обожает продавать «избранность», и статус исследователя звука — идеальный кандидат на роль нового статуса. Сегодня очень легко завернуть обычное потребление в красивую интеллектуальную обертку: купить дорогие аудиофильские кабели, селективные пластинки, обвешаться терминами вроде «психоакустика» и продавать это как элитарный культурный капитал. Индустрия моментально монетизирует эту идентичность, превращая «исследование» в очередной закрытый клуб для тех, кто может себе позволить дорогой сетап и свободное время на бесконечный поиск.Но для меня это разграничение людей вообще не про снобизм, а про две разные роли. Есть домашний слушатель, который занимается потребительским диггингом в наушниках ради личного удовольствия, эскапизма и отдыха — и это классный, абсолютно самодостаточный процесс. А есть исследователь, для которого это метод работы.И настоящее противоядие от элитарности здесь становится как раз возвращение к первобытной функции звука и фолк-культуре. Исследование как метод работы (партизанская борьба с алгоритмами, поиск системных ошибок, тактильный диггинг и деконструкция) — это не статус, который можно купить в магазине, а действие. Элитарность исчезает там, где ты относишься к звуку не как к дорогому трофею для демонстрации своего вкуса, а как к живому, сакральному акту коммуникации, доступному каждому, кто готов искренне слушать и копать глубже рыночных лекал
какое ограничение винила самое сложное?
Самое сложное и одновременно прекрасное ограничение — это абсолютная уязвимость физического процесса в реальном времени. На виниле ты не можешь нажать Ctrl+Z или подкрутить цифровой плагин, если что-то пошло не так. Мы вот во время записи микса неправильно настроили иглу тонарма, и она начала перепрыгивать. В цифровом мире это был бы технический брак, который нужно вырезать и переписать. Но для нас это стало моментом истины: мы не просто оставили этот сбой, мы его зафиксировали и вшили в саму ткань повествования. Прыгающая игла задала новый смысл. Именно неконтролируемые системные ошибки, случайности и дефекты разрушают идеальный, предсказуемый глянец коммерческого продукта. Физическое ограничение носителя заставляет тебя не просто воспроизводить музыку, а вступать с ней в живой, тактильный диалог, где даже твоя ошибка становится частью драматургии и продолжает общую историю звука
если бы вы могли дать один совет домашнему слушателю, который хочет выйти за рамки алгоритмов
Не нужно покупать аудиофильские кабели за миллион рублей или становиться душным снобом-исследователем. Это же ловушка! Вы просто купите новую идентичность, одобренную рынком. Индустрия моментально монетизирует эту идентичность, превращая «исследование» в очередной закрытый клуб для тех, кто может себе позволить дорогой сетап и свободное время на бесконечный поиск
Вместо этого совершите ошибку. Устройте саботаж. Пойдите в самый зачуханный магазин пластинок или на блошиный рынок и выберите релиз по критерию, который искусственный интеллект в принципе не способен просчитать. Купите пластинку, потому что на обложке отвратительная типографика. Или потому что конверт пахнет сырым подвалом и старым картоном. Или потому что на ней есть царапина. Впустите грязь, случайность и тактильный хаос. Начните диггать не ушами, а руками - в этот самый момент вы вернетесь к первобытным истокам звука и снова станете живым человеком
Устройте саботаж. Пойдите в самый зачуханный магазин пластинок или на блошиный рынок и купите пластинку, потому что на обложке отвратительная типографика.
вообще я хочу порекомендовать пару магазинов для поиска:
DiG — один из самых старых и аутентичных независимых магазинов Москвы, ныне расположенный в знаменитой высотке на Котельнической набережной. Магазин делает упор на андеграундную сцену, классику альтернативного рока, редкую электронику и советский винил, сохраняя дух настоящей дружеской музыкальной тусовки
Rotary Records — крайне стильный магазин в «Басманном дворе» у Бауманской, объединяющее качественный рекорд-стор и кофе-спот. Таня очень часто завосит отличные редкие гемы из Японии и Европы. А так же часто проходят тусовки!
Сила Винила — наверное в этом списке самые ольдскульные: только редкие пластинки, никаких гигантов индустрии, приходя сюда - приходишь именно за скрытыми алмазами. и из приятного ребята пробуют концепт мини-чайного бара!