моим хорошим
– Воздух такой свежий, – сказал Гарри, стараясь не улыбнуться.
А Снейп улыбнулся за него – краешки рта поползли вверх – и нахмурился, словно на улыбку сам у себя не спросил разрешения.
– …сказал один глупый мальчишка спустя полтора десятка затяжек.
Прыснув, Гарри чуть не съел сигарету, а потом, не зная, зачем, взъерошил лохматые пряди.
– Северус!
– Воздух, говорит, свежий, – усмехнулся Снейп, выпуская внушительное облачко прямо ему в лицо.
И всё вокруг как будто застыло, неожиданно потеряло смысл.
– Северус.
– Да?
– С тобой кажется, что время остановилось. А на самом деле оно летит, как сумасшедшее. И так обидно каждый раз, когда уходить надо.
Швырнув бычок в урну, Снейп прислонился к перилам, чуть наклоняясь – ещё ближе к нему. Теснее. Почти вплотную.
– У меня…
Он осёкся, больше не усмехаясь, и вдруг сделал нечто настолько больное, безумное, запретное, что Гарри свою сигарету выронил прямо на ступени.
Рука – до сих пор неподвижная, он забыл про неё – вздрогнула и загорелась в когтистом захвате: пальцы Снейпа, ловкие, требовательные, впились ему в запястье так, словно, выпустив, обрекли бы того на смертный приговор.
– У меня отпуск через неделю, – хрипло выговорил Снейп.
И – показалось ли – как будто тоже задрожал.
Как будто ему могло быть холодно.
Или стать.
Гарри, ничуть не больше него отдавая себе отчёт, вывернул ладонь – не чтобы вырваться.
Чтобы погладить, легко, почти невесомо, острые костяшки.
– Это…
Рот приоткрылся – и был таковой с секунд пять, пока Гарри растерянно оглядывался по сторонам, испугавшись заиметь непрошенных свидетелей.
А Снейп смотрел так странно, так внимательно, что стало очевидно: не важно. Ему не важно было, мог их кто-нибудь «застукать» или нет.
Просто Снейп теперь очерчивал большим пальцем – вслепую и, может быть, вовсе того не осознавая – рваные линии на его ладони.
Как околдованный.
Гарри сглотнул.
– Я… а я правильно понимаю, что это значит… значит…
И тогда Снейп, втянув сквозь зубы воздух, выпалил:
– Хотел бы провести его с тобой.
Несколько долгих мгновений Гарри изучал, не моргая, дрожащий изгиб побелевших губ – они сжались в тонкую полоску.
От внезапного восторга в груди сумасшедшим радостным вихрем поднялось что-то...
– Знаешь, на что это сейчас похоже?
Из последних сил контролируя эмоции, Гарри продолжительно хмыкнул, мастерски изображая глубокомыслие и едва не взрываясь смехом под напряжённым взглядом, который так и требовал, чтобы он немедленно сказал, на что же «это похоже».
– На приглашение.
Невинность, с которой он деланно беспечно обронил эти слова, вспыхнула в чёрных радужках алыми искрами.
– Ах ты, маленький несносный…
– Мальчишка? – от улыбки у Гарри заболел рот.
Тут Снейп, отдёрнув руку, схватил его за ворот толстовки и рывком притянул к себе – так, что пришлось привстать на носочки, потому что в противном случае шатнувшийся ступенькой ниже Гарри мог бы элементарно упасть.
– А ты знаешь, что делают с нахальными бесстыдниками вроде тебя?
Растеряв весь пыл, Гарри замер, вглядываясь в подозрительно ничего не выражающее лицо.
И шумно выдохнул, потому что ухо ошпарило холодным:
– Их наказывают.