минус тридцать

на улице минус тридцать, кажется. достаточно хороший аргумент, чтобы остаться дома ближайшие пять дней. но аки маэно это не волнует, неа, вообще нисколько. он тянет фую за рукав домашней кофты, пытаясь скинуть его с дивана. тот еще сильнее накрывается пледом, закрываясь от маэно. — ну пойдем, фую! — принимает еще больше усилий, наконец спинывая ушироно с постели. — нам нужно его проверить! — довольно лыбится, наблюдая за недовольным фую, так и оставшись на диване. — …проверить? — ушироно пинает аки в ответ, успевая схватить того за лодыжку. теперь с дивана валятся они оба.

фую даже разбираться не хочет, кого там нужно проверить. ведь маэно всегда приходили странные идеи в худшую погоду, что только может быть. где-то в затворках сознания ушироно кричит мини версия аки, что это не так. только вот. фую этим словам уже не верит, после того как маэно вытянул его бегать под ливнем, слушая mindless self indulgence, а после сам заболел пневмонией. или когда он раздобыл радио, которое почетно стоит у них в гостиной, оказалось краденым у канрая. м-да, тогда ушироно точно понял, что аки — безбашеннее сумасброда больных зено. они валяются на полу, запутав свои ноги в, съехавшей вместе с ними, простыне. аки с озорным видом поглядывает на фую, делая невинный взгляд. активно вертится туда-сюда, пытаясь устроиться поудобнее на холодной поверхности. ушироно теряет бдительность и расслаблено лежит на полу. прохладно, но слишком уж лень вставать. прикрывает глаза, ощущая рядом мельтешение маэно. аки резко набрасывается на фую, начиная щекотать каждый открытый участок кожи, что попадается ему на глаза. похоже, фую почти завизжал, усмехается своим мыслям маэно. жертва вырывается, принимая в ход не только руки, но и ноги. маэно героически терпит удары ног и случайные царапины неровных ногтей, ведь смех фую — ему дороже. а ушироно сдаваться не хочет, проиграет, если хотя бы улыбнется. подвижные пальцы аки не отступают, доходят до пяток, все же заставляя фую хрипло засмеяться. он хохочет через силу, умоляя себя заткнуться к чертям, чтобы не видеть этот взгляд. маэно радостно замирает, с любовью глядя в его глаза, которые заслезились от таких пыток. аки наклоняется, задевая поверхность сухих губ фую своими. перенимая инициативу, помогает ушироно избавиться от обветренных губ, облизываясь. — ты такой милашка, фую! — забавно улыбается маэно, все дальше зацеловывая его губы. и «милашка фую» сразу принимает грозный вид, покрывается румянцем. отталкивает аки, когда краска лица переходит на кончики ушей и шею. старается оттолкнуть, точнее. только вот, сдается так же быстро, как сдался под щекоткой и целует маэно в ответ. они лежат на холодном полу зимой и целуются, пока на кухне открыто окно, а за этим окном мелькают красногрудые снегири, да миниатюрные синички. аки расстается с, уже далеко не сухими, губами фую. довольно оглядывает красного, такого красивого, ушироно. падает в его объятия, наконец заполучив к себе внимание. — а теперь, ты пойдешь со мной? — хитро поднимает на него взгляд, чувствуя своими холодными ногами чужие. — я тебе кое-кого покажу! фую заторможенно реагирует, отогреваясь, перенимая тепло аки. — …кого показать? — тихо отвечает, поймав себя на мысли, что поспать на полу вместе с аки — идея не плохая, но ведь маэно может заболеть. — сколько градусов на улице? — фую знает, что явно не меньше двадцати пяти, но надежда на потепление засела с тех пор, как градусник показывал минус двадцать восемь днем, и минус тридцать шесть вечером. — м, сейчас посмотрю! — маэно пытаясь остаться в руках фую, шарит руками по полу в поисках мобильного. — ровно тридцать! — восклицает он, по-доброму поднимая уголки губ, заметив нахмуренные брови ушироно. — не волнуйся! — треплет его волосы аки. — одену тебя потеплее! — мимолетом проходясь по губам фую. ушироно, как бы не хотелось, вообще не выглядит злым. пунцовое лицо выдает его с головой и он нежно улыбается маэно. — ты мне не мамочка, аки. — ворчливо произносит фую, прижав его тело еще ближе. — пожалуйста, давай останемся дома. — аки точно должен купиться на его «пожалуйста», ушироно не сомневается. маэно дуется, теперь уже его очередь хмурить брови. — нет! — бурчит в плюшевую кофту фую еле слышно. — пойдем, иначе я скажу канраю, чтобы он выносил тебе мозги ежедневно. — конечно, это блеф, но аки сможет решиться попросить канрая об этом, если его наглый, недовольный сынишка не согласится пойти с маэно на улицу! — ладно. — злится почти искренне, хотя маэно остается в чужих руках. — иди одевайся. аки, как по щелчку, отлетает от фую, убегая куда-то вглубь квартиры. ушироно все еще лежит на полу, настраивая себя на очередные зимние прогулки, доводящие до атрофированных пальцев на ногах и отмерзшего лица. хотя аки всегда везло, толстокожий чтоли? неважно, на улице сорок или минус сорок, но румянец на его лице выглядит так аппетитно, что хочется откусить его щеки, словно спелые яблоки. казалось, холоднючий ветер не колол лицо и не пробирался сквозь подошву берц, аки выглядел в любую погоду хорошо, да хоть ураган будет, маэно останется для фую самым красивым и самым последним, что он успеет узреть в момент огромных вихрей ветра. от представления шикарного аки на фоне сносящего ветра, фую отвлекает холодок, проскакивающий по его спине. ему точно нужно подняться, иначе маэно, пока ждет его, снова задумается над идеей позвонить канраю. каждый раз, когда ушироно приходится выходить на улицу, его ждет один и тот же ритуал: подштанники, две пары носков, футболка, кофта, если все плохо — шерстяной свитер, манишка, шарф и основные слои внешней одежды. и пока фую находится на этапе поисков кофты, ему уже хочется плюнуть на это все и досмотреть сериал, что постоянно крутили по телевидению, название которого он не знает. на пороге стоит маэно, натягивая, коротковатую для него, куртку. все, что на нем есть из одежды, это гребаная футболка фую, которую нужно было бы выбросить, но аки упорно боролся за ее место на своем теле. заурядные штаны, одни из домашних. ушироно осматривает маэно, словно тот вышел из журнала моды, параллельно завязывая себе шарф. — ты сдурел? — пытается спокойно спросить, не нагнетать. — ты в минус тридцать пойдешь в этом? — иронично продолжает, выгоняя из головы мысль одеть аки потеплее. — мы быстро! — энергично подхватывает маэно. — пошли скорее! — тянет фую за шарф, выпихивая за порог квартиры. ушироно не сопротивляется, успевает захватить с трюмо лишь перчатки, хотя бы что-то. и эти самые перчатки он всучивает аки, от которых тот слишком эмоционально отказался. только вот, одну пару, не особо спасавших, перчаток все же пришлось поделить на двоих, ведь минус тридцать на улице — не шутки. на левой руке маэно красуется перчатка, пока правая покрывается сине-красными пятнами от холода и каким бы упорным трудом ушироно не пытался напялить правую перчатку на его руку, теперь она демонстративно находится на ладони фую. они стоят у подъезда, рассматривая мелкий снег, что моментально таял при контакте с одеждой или языком маэно. — дурак, засунь мне руку в карман. — настоятельно приказывает фую, хватая его руку без перчатки, согревая своей. — ого, ты прям как ледышка! — не слушает, вынимает руку и натягивает шапку ему на глаза аки. — хотя мы только вышли. — исправляет положение, продрогшими пальцами, походу перчатка не спасла, вернуть шапку ровно на лоб фую. ушироно снова захватывает его ладонь, возвращая в свой карман, самостоятельно поправляя шапку. путь от подъездной двери до ближайшего магазина завален огромными сугробами. фую грузно вздыхает, отогревая руку маэно. — что ты хотел показать? — смотрит сверху вниз, на так легко одетого, аки.

ушироно ведут вперед, по сугробам, снег которых забивается вплоть до ступней ног, а оттаявшая холодная вода почти доводит до обморожения голени. фую раздраженно пыхтит, пробираясь через кучи снега, улавливая взглядом, что на аки опять высокая обувь, которая очередной раз помогает ему вернуться домой без отмороженных конечностей. колючий ветер уничтожает надежды на комфортную прогулку и ушироно закатывает глаза, опять маэно не сидится спокойно. удачно фую приметил, но аки действительно повел его в магазин. отряхиваясь на пороге, из поля зрения резко пропадает маэно, который воодушевленно крутился у кассы, быстро тараторя что-то продавцу. ушироно дожидается его все там же, немного отогревшись под слабым теплом дешевых батарей этого, то ли ларька, то ли магазина. аки возвращается под топот берц, с пакетом, полным жидким кормом для животных. фую разочарованно оглядывает аки, прикидывая сколько денег на это ушло. они медленно выходят из магазина, получая в награду ветер, вперемешку со снегом, в лицо. маэно кротко посматривает на фую, ожидая его слов, пока сам ведет его за руку куда-то. — ты вытащил меня на улицу из-за бездомной живности? — грубо высказывает он. — мог бы и один это сделать. — травит словами, но руку не отпускает. маэно горбится под этими словами, намереваясь отпустить руку фую. — извини, я просто хотел с тобой сходить. — оборачивается на него, слабо улыбается, пытаясь не выглядеть расстроенным, пора привыкнуть к таким фразочкам фую. — я на днях видел собачку голодную… — было начал рассказывать аки, но резко остановился. — впрочем, давай дойдем до дома.. — запинается, заставляя мимику лица не выставить его обиженным. — ..и потом я сам схожу, хорошо? — заглядывает в глаза фую, в ответ получив лишь молчание, снова отворачивается и идет в сторону дома, подтягивая ушироно за собой. а сердце фую резко закололо, как от морозного ветра. ладонь, сжимающая руку аки схватила судорога. ему нужно следить за словами, он снова расстроил любимого человека, снова нагрубил и заставил сомневаться в себе. он молча идет за маэно, обдумывая, что ему нужно сделать. аки не смотрит на него и уже не с такой силой удерживает его ладонь, как проклятый пакет с кормом. — извини, аки. — фую останавливается, смотрит куда угодно: на моросящий поток снега, белоснежные сугробы или пасмурное небо, но только не в лицо маэно. — я не против с тобой сходить. — ушироно передергивает от холода и, походу, отмерзших щек, которые скоро явно посинеют. аки нежно оглядывает его бледную кожу и тяжелые глаза, подходя ближе. — ты вредный. — сурово смотрит, источая любовь, выразив свою обиду в легком толчке под бок. — пошли уже. — усмехается фую, забирая у маэно пакет с кормом. — где там твои псины? аки улыбается, быстрым шагом проносясь по сугробам, не жалея ноги ушироно вообще. они бегут по заснеженным дорогам, пытаясь согреться, только вот, фую совсем не против. он не отстает ни на шаг, пытаясь насладиться очередным безбашенным моментом вместе с маэно. наверное, в следующий раз, ушироно сам позовет его побегать в снегопад, он дает слово, что аки предложит снять видео под шаблонные звуки в тиктоке. но гарантии на то, что фую согласится… не будет. они переходят на простой шаг, заглядывая в обыкновенный двор, что находился рядом с их домом. непонятно откуда, выбегает огромная пушистая собака, которая неслась буквально на них. как бы фую не пытался сделать вид, что ему все равно, неприязнь животных дала о себе знать. он встает позади аки, ошарашено наблюдая, как пес виляя хвостов, радостно гавкает в сторону маэно. — какого. — ушироно, словно статуя, стоит и не замечает, как руки аки пробираются в пакет у него в руках. — я не знаю, как его зовут, но с недавнего времени мы дружим! — говорит маэно, поглаживая пса по голове. он выдавливает жидкий корм в маленькую мисочку, стоявшую рядом, обращая внимание на фую. — ну ты что? — ласково говорит он. — я знаю, что ты их не любишь, но он правда хороший! — уверяет ушироно радостный аки. фую отмирает и одаряет взором псину. простой, обычный, незаурядный пес. чем он так понравился маэно? грязный, неопрятный, худой пес. вдруг ладонь ушироно хватает аки, намереваясь заставить его погладить животное. — давай! — воодушевленно прикрикивает аки, под заинтересованный взгляд пса. — погладь его. чтобы не расстраивать маэно который раз, рука фую касается грубой шерсти псины. животное виляет хвостом, свесив язык, сверкает черными глазами. — видишь, ты ему нравишься! — искренне радуется за него аки. только вот ушироно этой радости не понимает, животные и любовь к ним — всегда была чужда ему. но если аки так хочется, то он будет непрочь покормить первую встречную блохастую собаку. они оставляют черного пса наедине с едой, отходя в другую сторону. — у нас есть еще пару претендентов на бесплатную еду! — восклицает румяный маэно, подхватывая ушироно под руку. фую вздыхает, улыбаясь аки, осознав, что зима без него уже не будет такой насыщенной.