мфш сталкер

Влад Калюка никогда не верил в любовь с первого взгляда. Он считал это глупой выдумкой для романтических фильмов, которые показывают по телевизору в три часа ночи, когда нечем заняться. В его мире всё имело цену, всё покупалось и продавалось, а чувства были лишь товаром — одни дороже, другие дешевле. Но в тот осенний вечер, когда он подкатил на своём чёрном «Рейндж Ровере» к обшарпанной хрущёвке на окраине города, чтобы забрать Кирилла, его мир перевернулся. Буквально за одну секунду. За один взгляд.

Он вышел из машины, чтобы размяться, пока Кирилл собирается — тот вечно копался, поправлял причёску, выбирал куртку, хотя Владу было плевать, как он выглядит. Кирилл был удобным придатком, забавной собачкой, которая виляла хвостом за каждую подачку. Но когда из подъезда выскользнула невысокая фигурка в растянутой серой футболке, Влад застыл.

Парень был невысокого роста, чуть пухловатый, с мягкими округлыми чертами лица, которые делали его похожим на херувима с потёртой старинной картины. Светлые, почти белые волосы падали на лоб небрежной стрижкой — словно он сам подстригался кухонными ножницами, и от этого они выглядели ещё более трогательными. Но самое главное — глаза. Большие, зелёные, с длинными ресницами, они смотрели на мир с какой-то усталой, но тёплой мягкостью. Аккуратный носик, чуть вздёрнутый, пухлые губы, которые он покусывал от волнения. Он не был красавцем в классическом смысле — он был милым. До мурашек. До дрожи в пальцах. До щемящей боли в груди, которую Влад никогда раньше не испытывал.

Влад не мог отвести взгляд. Этот мальчик стоял на шатком крыльце, обнимая себя руками от осеннего ветра, и в его позе не было ни капли фальши. Ни капли игры. Он просто стоял и ждал, пока брат закончит свои дела. Он даже не смотрел в сторону дорогой машины, не разглядывал её с завистью, как делали все остальные в этом районе. Он был настоящим, живым, честным. 

— Вова, иди в домой, замёрзнешь! — крикнул Кирилл, уже выходя из дверей.

— Сейчас, — тихо ответил тот, и голос его был мягким, чуть хрипловатым, как у подростка, который ещё не привык к своему звучанию.

Влад шагнул вперёд, сам не понимая, что делает. Его тело двигалось быстрее, чем разум. Он подошёл к крыльцу и остановился напротив мальчика, глядя на него сверху вниз. Тот поднял голову, и их взгляды встретились. Зелёные глаза смотрели настороженно, но без страха — скорее с любопытством, смешанным с лёгкой растерянностью.

— Привет, — сказал Влад, и его голос прозвучал мягче, чем он планировал.

— Здравствуйте, — ответил Буянов, чуть склонив голову набок, словно птичка, которая разглядывает незнакомца.

— Влад, ты чего? — Кирилл подошёл сзади, хлопнув мелкого по плечу. — Это мой брат, Вова. Вов, это Влад, я тебе рассказывал.

— Очень приятно, — Вова улыбнулся — робко, слегка неуверенно, но улыбка осветила всё его лицо, и Влад почувствовал, как у него перехватило дыхание.

Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел такую искреннюю улыбку. Все вокруг улыбались ему с расчётом, с надеждой на что-то, с корыстью. Этот мальчик улыбался просто так. Просто потому, что был воспитанным. Просто потому, что так положено.

— Заезжай как-нибудь, — выпалил Влад, не отдавая себе отчёта в том, что говорит. — В гости. Ко мне.

Кирилл удивлённо поднял бровь, но промолчал. Вова моргнул, явно не понимая, почему этот богатый, красивый парень вдруг приглашает его к себе.

— Спасибо, — сказал он вежливо, но в голосе не было энтузиазма. Просто дань вежливости.

Влад развернулся и пошёл к машине, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле. Он сел за руль, завёл двигатель, но перед глазами всё ещё стояли зелёные глаза, пухлые губы и мягкие светлые волосы, которые трепал ветер.

Кирилл сел рядом, насвистывая что-то весёлое, и болтая без умолку, но Влад его не слышал. Он думал о Вове. О том, какой он настоящий. Какой живой. Какой чистый. И как ему хочется сделать что-то для этого мальчика. Что угодно. Всё, что в его силах.

---

В ту ночь Влад не спал. Он лежал в своей огромной кровати, смотрел в тёмный потолок и улыбался, как ребёнок, которому подарили самую заветную игрушку. Он прокручивал в голове каждую деталь встречи: как Вова стоял на крыльце, как его светлые волосы шевелились от ветра, как он покусывал нижнюю губу, когда смущался. Влад закрыл глаза и представил его лицо — зелёные глаза с длинными ресницами, аккуратный носик, пухлые губы, которые так и хотелось поцеловать.

Он никогда не чувствовал ничего подобного. Девушки, которые были у него раньше, казались сейчас пустыми картинками, безжизненными манекенами. Они были красивыми, но в их глазах не было того света, который он увидел у Вовы. Они улыбались ему с расчётом, с надеждой на дорогие подарки, на статус, на связи. А Вова просто стоял и смотрел на него с лёгким любопытством, без тени корысти.

"Я хочу его видеть, — подумал Влад, и сердце его забилось чаще. — Я хочу знать о нём всё. Я хочу быть рядом с ним".

На следующее утро он проснулся с мыслью о Вове и сразу же начал действовать. Он не умел ждать, он привык получать всё сразу. Он позвонил своему помощнику и приказал собрать информацию.

— Буянов Владимир, — сказал он в трубку. — Восемнадцать лет. Учится в колледже, кажется, на третьем курсе. Мне нужно всё: где живёт, где учится, что любит, чем занимается в свободное время. Всё, что можно найти.

Помощник удивился, но перечить не стал. Через несколько часов на стол Влада легла тонкая папка с фотографиями и распечатками. Он жадно впился в них глазами, как голодный человек в еду.

Вова действительно учился в колледже, на третьем курсе, специальность "программное обеспечение". Его оценки были средними, он не выделялся среди одногруппников. Жил с родителями и братом в той самой хрущёвке. Его отец был безработным алкоголиком, мать работала уборщицей в торговом центре, брат — никчёмным подхалимом, который лип к Владу за деньгами.

Но Калюке было плевать на его семью. Ему было важно только одно — Буянов. Он рассматривал фотографии, сделанные помощником: Вова выходит из колледжа с рюкзаком, Вова стоит в очереди в столовой, Вова сидит на скамейке в парке и читает комиксы. На каждой фотографии он был таким же, как в тот вечер — уставшим, но тёплым, тихим, но живым.

Влад провёл пальцем по фотографии, на которой Вова улыбался кому-то в кафе. Улыбка была робкой, но искренней. У неё было что-то детское, доверчивое. Влад почувствовал, как его сердце сжалось от нежности.

"Я сделаю его счастливым, — пообещал он себе. — Я дам ему всё, чего он заслуживает. Он будет моим. Он будет любить меня так же сильно, как я люблю его".

---

Влад начал с малого. Он хотел, чтобы Вова знал: о нём думают, его ценят, его любят. Он хотел, чтобы тот чувствовал себя особенным.

Первый подарок — наушники.

Влад вспомнил, как однажды Кирилл обронил, что его младший брат почти не снимает наушники. Он слушает музыку везде — дома, на улице, в колледже. Влад решил, что это идеальный подарок. Он зашёл в магазин электроники, который принадлежал его знакомому, и потребовал показать самые лучшие модели.

— Мне нужны только флагманы, — сказал он продавцу. — С максимальным шумоподавлением, с идеальным звуком. Чтобы звучали как живое исполнение.

Он перебрал несколько вариантов, сравнивая характеристики, читая отзывы. Продавец пытался помочь, но Влад отмахивался — он хотел выбрать сам. В итоге он остановился на модели, которая стоила как несколько зарплат Вовиной матери. Чёрные, с мягкими амбушюрами, в стильной коробке.

— Упакуйте красиво, — попросил он. — И добавьте записку.

Он долго думал, что написать. Стирал, переписывал, снова стирал. В итоге вывел аккуратным почерком: "Чтобы ты слышал всё, что я хочу тебе сказать. Включай их и думай только обо мне". Он перечитал это и покраснел. Ему казалось, что это слишком откровенно. Но он хотел, чтобы Вова знал.

Он сам нанял курьера, сам заплатил за доставку, сам проследил, чтобы посылка была доставлена точно по адресу. Он ждал весь день, представляя, как Вова открывает коробку, как его глаза загораются радостью, как он улыбается своей робкой улыбкой. Влад ходил по квартире, курил, снова ходил. Он не мог найти себе места.

Но Вова не позвонил. Не написал. Влад расстроился, но решил не сдаваться. Может быть, он просто стесняется. Может быть, не знает, как поблагодарить. Может быть, не понял, от кого подарок - Калюка же не оставил подписи. Влад решил продолжить.

Второй подарок — комиксы.

Он припоминал, как Кирилл однажды говорил, что Вова обожает эти глупые картинки. Что он скачивает их в интернете и читает на старом айфоне. Влад решил подарить ему настоящие, коллекционные издания. Он позвонил в лучший книжный магазин города и заказал полное собрание популярной серии — в твёрдом переплёте, с цветными иллюстрациями, в эксклюзивном футляре.

— Это последнее издание, — сказал менеджер. — Очень редкое, тираж уже распродан.

— Мне нужно, — ответил Влад жёстко. — Узнайте, у кого можно перекупить. Я заплачу двойную цену.

Менеджер нашёл. Влад заплатил тройную. Он не думал о деньгах — он думал о том, как Вова будет перелистывать страницы, как его глаза будут бегать по рисункам, как он забудет о своих проблемах. В записке он написал: "Я знаю, что ты любишь это. Я готов дать тебе все что ты хочешь".

Третий подарок — телефон.

Влад решил, что Вове нужен новый телефон. Старый, который он видел в руках у мальчика, был разбитым, с треснутым экраном. Калюка заказал самый новый смартфон — мощнее, чем у Кирилла, с огромным экраном, тройной камерой и практически бесконечной памятью. Он выбрал модель в нежно-розовом цвете — ему казалось, что этот цвет подходит Вове. Такой же мягкий, тёплый, нежный.

Он сам настроил телефон — установил самые нужные приложения, подключил свой номер в качестве контакта для экстренной связи. Он хотел, чтобы Вова мог дозвониться до него. Всегда. В любое время суток.

Записка: "Ты всегда будешь на связи. Я хочу знать, что с тобой всё хорошо в любую секунду".

Четвёртый подарок — цветы.

Влад никогда не дарил цветы мужчинам. Ему казалось это странным. Но Вова был другим. Он был нежным, хрупким, почти воздушным. Ему так шли белые розы. Влад заказал огромную охапку — сто одну розу, потому что это означает "ты моя единственная любовь". Он не знал, понимает ли Вова язык цветов, но ему хотелось, чтобы тот чувствовал себя любимым.

Цветы приходили каждый день. Влад менял сорта — белые розы, пионы, полевые цветы. Он хотел, чтобы комната Вовы утопала в лепестках, чтобы сладкий аромат окутывал его каждое утро. Он представлял, как Вова просыпается, вдыхает этот запах и улыбается. 

Пятый подарок — игрушки.

Он понимал, что Вова всё ещё ребёнок. Восемнадцать лет — но такой доверчивый, такой мягкий. Он хотел, чтобы у него было что-то, что можно обнять, прижать к груди. Он заказал огромных плюшевых медведей, зайцев с длинными ушами, котов и розовых свинок. Он выбирал их сам — они все должны быть самыми милыми, самыми мягкими, самыми пушистыми.

Когда очередной курьер доставил медведя почти в рост Вовы, Влад долго смотрел на фотографию, которую ему прислал помощник — медведь стоял у порога квартиры, огромный и нелепый. Калюка улыбнулся и написал в очередной записке: "Обнимай его. Я буду представлять себя на его месте".

Шестой подарок — лего.

Влад знал, что Буянов любит собирать конструкторы. Однажды он увидел в его комнате старую коробку с лего, когда заезжал к Кириллу. Он решил подарить ему что-то особенное — архитектурный набор собора Парижской Богоматери из тысячи деталей. Такой, от которого захватывает дух. Такой, на который уходят недели.

В записке: "Ты много переживаешь. Расслабься".

Седьмой подарок — одежда.

Влад видел, в чём ходит Вова. Старые растянутые футболки, потёртые джинсы, кроссовки, которые разваливались на ходу. Ему хотелось одеть его во что-то красивое. Он заказал целый гардероб — мягкие свитера, удобные штаны, куртки из натуральной кожи. И несколько комплектов более откровенной одежды — облегающие футболки с глубоким вырезом, короткие шорты, тонкие топы. Ему казалось, что в них Вова будет выглядеть ещё чудеснее. Он хотел видеть его красивым. Он хотел, чтобы Вова знал: он прекрасен.

Записка: "Надень. Я хочу видеть".

---

Вова просыпался в холодном поту уже на третью ночь после первого подарка. Ему казалось, что кто-то стоит за дверью его комнаты и смотрит на него через замочную скважину. Он вскакивал, включал свет, проверял — никого. Но чувство чужого присутствия не проходило.

Он перестал открывать дверь курьерам. Но они всё равно оставляли посылки на пороге, и соседи недовольно переступали через них. Вова прятал их, не глядя. Он не хотел к ним прикасаться. Он чувствовал, что каждая вещь несёт чужую энергию — навязчивую, липкую.

Он стал бояться своей комнаты. Игрушки смотрели на него пустыми глазами, и ему казалось, что они наблюдают за ним, когда он спит. Он запихал их в шкаф, но они всё равно вываливались оттуда по ночам. Однажды он проснулся от того, что плюшевый медведь лежал рядом с ним в кровати, хотя он точно помнил, что убрал его на антресоли. Ему стало дурно. Он выбежал на кухню и просидел там до утра, дрожа и прислушиваясь к каждому шороху.

Цветы. Цветы были самым страшным. Они заполонили всю квартиру, распространяя сладкий, приторный запах, который смешивался с запахом плесени и гари. Вова задыхался от этого аромата. Он пробовал выносить их на помойку, но на следующий день приходили новые, свежие, более пышные. Однажды он нашёл записку в букете, спрятанную между лепестками: "Я видел, как ты вчера выносил цветы. Тебе не понравились? Я пришлю другие. Только скажи, какие ты любишь".

Вова тогда впервые заплакал. От ужаса. От безысходности. Он не мог больше терпеть.

Он перестал выходить из дома без крайней необходимости. Когда он шёл в колледж, ему казалось, что за ним следят. Он оборачивался на каждом углу, вглядывался в лица прохожих, но не видел никого подозрительного. Однако чувство преследования не исчезало. Оно сидело где-то в затылке, пульсировало, напоминало о себе каждую секунду.

Он начал проверять замки по десять раз. Он заклеивал окна скотчем, чтобы никто не мог открыть их снаружи. Он спал в самой закрытой одежде, готовый в любую секунду сорваться и бежать. Но бежать было некуда.

Однажды ночью он получил сообщение на новый телефон — тот самый, который ему прислали. Он не пользовался им, держал в шкафу, но однажды телефон завибрировал в темноте. Вова подошёл, дрожащей рукой взял его — и чуть не уронил.

"Ты красиво выглядел сегодня. Синяя футболка тебе очень идёт. Но я хотел бы увидеть тебя без неё".

Вова почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он вчера надевал синюю футболку. Впервые за месяц. Он выходил только в магазин за хлебом. И кто-то это видел. Кто-то следил за ним.

Он забился в угол, прижал колени к груди и заплакал — громко, как маленький ребёнок, не в силах больше держать всё в себе. Слёзы текли по его щекам, он задыхался от страха. Он не знал, кто это делает и зачем. Он не понимал, что он такого сделал, чтобы привлечь внимание этого человека. Человек, который буквально заваливал его вещами, которые он не просил, которые он боялся.

На следующее утро он попытался избавиться от всего. Он вытащил из шкафа наушники, телефон, комиксы, одежду — всё, что было в коробках и пакетах. Он вынес это на лестничную площадку, сложил у мусоропровода. Но когда вернулся через час — не было уже ничего. Все вещи исчезли. Они словно растворились в воздухе.

Через час курьер принёс новую посылку. В ней была та же одежда, которую он выбросил. И записка: "Не избавляйся от моих подарков. Мне больно, когда ты это делаешь. Я хочу, чтобы ты их носил. Ради меня".

Вова почувствовал, что его засасывает в болото. Он сходил с ума. Ему не к кому было обратиться — отец не в себе, мать не поверит, брат посмеётся.