между строк и акцентов
полиоксидонийНеля проснулась от тишины.
Она уже привыкла просыпаться под музыку. Под тихий перебор струн гитары, под шорох страниц, под французский шёпот за стеной. Это стало её привычным утром. А сегодня — тишина.
Она прижалась ухом к стене. Ничего.
— Странно — прошептала она.
Ксюша уже ушла на пары, и Неля могла позволить себе ещё полчаса поваляться без дела. Но что-то её тревожило. Она встала, накинула старенький халат и вышла в коридор.
Дверь 405 была закрыта. Обычно в это время Максим уже таскался туда-сюда с кружкой кофе или торчал на кухне с тетрадями. Сегодня — абсолютно тихо.
Неля постояла пару секунд, прислушиваясь, потом заставила себя вернуться в комнату.
«Просто проспал» — подумала она.
***
Максим не спал четвёртые сутки.
Всё началось три недели назад, обычная сессионная бессонница, знакомая каждому студенту. Но сессия прошла, а сон так и не вернулся.
Он лежал на кровати и смотрел в потолок. За окном разгоралось утро, Илья, как обычно, не поставив соседа в известность, ушёл по каким-то делам, а Максим просто лежал и смотрел, как медленно светлеют потрёпанные обои.
Голова гудела. Глаза жгло. Тело казалось тяжёлым и неуправляемым.
Он знал, что надо встать, пойти на пары, улыбнуться, сделать вид, что всё в порядке, но сил не было. Вообще.
Он перевернулся на бок и увидел родную стену, за которой была Неля.
В последнее время он ловил себя на мысли, что засыпает только когда слышит её голос. Когда она читает вслух свои непонятные стихи или разговаривает с Ксенией. Это было как колыбельная. Как доказательство, что он не один в этом огромном, переполненном городе.
Но последние дни она читала тише обычного. Или ему просто казалось?
Он закрыл глаза и попытался представить, как она сейчас сидит на подоконнике, пьёт чай. Это немного помогало.
***
Неля заметила не сразу. Сначала ей показалось, что Максим просто занят. Ну, бывает, завал в универе, курсовые, подготовка к семинарам. Она сама пропадала в библиотеке сутками.Но потом она начала видеть всю картину.
Он ходил по коридору слишком медленно, останавливался у окна и смотрел в одну точку. Однажды она увидела его на кухне, он стоял с чашкой в руках, вода в чайнике давно закипела и остыла, а он так и стоял, глядя в одну точку.
— Максим? — позвала она тихо.
Он вздрогнул, обернулся. И она увидела его глаза. Красные, с тёмными кругами, будто он год не спал.
— Привет — улыбнулся он, но улыбка вышла слишком натянутой — чай хочешь?
— Я... — от ужаса увиденного хотелось спрятаться, ну или просто уложить Макса спать — да. Давай.
Они сели на старый диван в углу кухни. Неля грела руки о кружку и украдкой разглядывала его. Он был бледный, слишком бледный. И под глазами синева, как случайные разводы акварели.
— Ты как? — спросила она осторожно.
— Нормально. Сессия достала.
— Сессия же вроде закончилась?
Максим запнулся.
— Ну... курсовые, французский. Сама знаешь.
Она не знала, но задумчиво кивнула.
***
Прошло ещё пара дней.
Гитара по ночам молчала. Иногда Максим играл, но редко, и это была не та мелодия, которую Неля так любила слушать перед сном. Какая-то тревожная, рваная, будто он боролся с инструментом.
Неля сначала терпела, потом злилась, потом испугалась.
В пятницу вечером она сидела на подоконнике и смотрела в окно. Обычно это успокаивало. Сегодня же нет.
«Ты просто соседка» — повторяла она себе — «У него могут быть свои дела, своя жизнь, свои проблемы, хватит лезть к человеку».
Но сердце отказывалось слушать эти убеждения.
Она резко спрыгнула с подоконника, вышла в длинный коридор и подошла к двери 405. Постояла, подняла руку, опустила. А потом просто села на пол, прислонившись спиной к его холодной двери. Как дура. Как самая настоящая влюблённая дура. И сидела так, слушая угнетающую тишину.
Минут через пять дверь открылась.
Максим замер на пороге, глядя на неё сверху вниз. На нём была старая растянутая футболка, волосы взлохмачены, а глаза... боже, эти ужасные прекрасные глаза.
— Неля? — голос хриплый, будто он не разговаривал несколько дней — Ты чего здесь?
— Ты не играешь — сказала она, не поднимаясь с пола — ты не приходишь, ты вообще не выходишь. Я... я волнуюсь.
Он смотрел на неё долго, очень долго.
А потом вдруг сполз по косяку и сел рядом с ней на пол, уронив голову на согнутые колени.
— Прости — глухо сказал он — я не хотел, чтобы ты видела и страдала из-за меня.
— Что видела?
Он молчал.
— Максим.
— Я не сплю — тяжело выдохнул он в колени — совсем. Уже почти две недели. Ну, иногда пару часов, но это не тот сон. Я не знаю, что делать. Врачи говорят, мол, я слишком стрессую из-за учёбы, надо настаивать режим. А я не могу, я ложусь и просто лежу. И думаю.
— О чём?
— Обо всём. О том, что я тут делаю. О том, что французский мой никому не нужен. О том, что... — он поднял голову и посмотрел на неё — О том, что я боюсь подойти к тебе. Боюсь, что тебе всё это надоест. Боюсь, что я просто шум за стеной, не больше.
У Нели перехватило дыхание.
— Ты думаешь, я поэтому таскаюсь с тобой? — спросила она тихо — ты думаешь, я просто так сижу на полу у твоей двери?
— Я не знаю, что думать. Я вообще ничего не знаю последние две недели. У меня в голове туман. Я не спал, Неля. Я так давно не спал, что забыл, каково это — он издал тихий смешок.
Потом добавил:
— Знаешь, что единственное помогает засыпать? Твой голос. А последние дни ты читаешь тихо или вообще молчишь. И я...
Он не договорил.
Неля сидела, прижав ладони к полу, и смотрела на него. В голове не было мыслей. Только одно: ему больно, ему очень больно, и он несёт эту тяжесть один.
— Пойдём — сказала она вдруг.
— Куда?
— Ко мне. Или ты к себе. Неважно. Просто... давай посидим вместе. Я почитаю вслух, а ты просто будь рядом.
Максим поднял на неё глаза. В них было столько всего — надежда, страх, недоверие, усталость.
— Ты сейчас серьёзно?
— Вставай — она протянула ему руку — пол холодный.
Он взял её руку. Ладонь у него была горячая, наверное, температура, подумала Неля.
Они зашли в её комнату. Ксюша ушла гулять с Ильёй, так что повезло.
Неля усадила Максима на свою кровать, укрыла пледом, села рядом и взяла с тумбочки томик Ахматовой.
— Какую хочешь?
— Любую, но только не грустную. Хотя... нет, любую, твою любимую.
Она открыла наугад и начала читать. Негромко, почти шёпотом, как читала сама для себя долгими вечерами.
Максим закрыл глаза и слушал.
Стихи были о любви и о разлуке, и о том, что даже в самой тёмной ночи есть свет, если есть кому его зажечь.
Он не заметил, как провалился в сон. Первый нормальный сон за две недели.
***
Он проспал шесть часов. Проснулся оттого, что кто-то заботливо гладил его по голове. Открыв глаза, он заметил рядом сидевшую Нелю, она поджала под себя ноги и смотрела на него.
— Доброе утро — улыбнулась она.
— Доброе — голос всё ещё хрипел.
— Как ты?
— Я... — он прислушался к себе, голова была тяжёлой, но туман, который мучил его неделями, немного рассеялся — кажется, я спал.
— Шесть часов.
— Шесть? — он сел на кровати, оглядываясь, в комнате горел только ночник, за окном было темно — сколько времени?
— Два ночи.
— Ты всё это время сидела здесь?
— Ну да. Не бросать же тебя, бедолагу.
Максим посмотрел на неё долгим взглядом, она сидела, укутанная в плед, сонная, растрёпанная, красивая, настолько, что щемило сердце.
— Зачем ты это делаешь? — спросил он с настоящим интересом.
— Что делаю?
— Сидишь со мной, читаешь, возишься как с ребёнком малолетним.
Неля молчала несколько секунд. Потом подвинулась ближе и положила голову ему на плечо.
— Ты правда не знаешь? — спросила она в его футболку.
— Боюсь предположить.
— Я тоже боюсь. Но, кажется, я... я люблю твой тихий голос за стеной, люблю твою гитару, люблю, как ты говоришь по французски, хотя ни слова не понимаю, и я очень испугалась, когда ты замолчал.
Максим обнял её одной рукой, притянул ближе.
— Прости — прошептал он — я не хотел тебя пугать.
— Тогда не молчи больше, если тебе плохо — так и скажи, а если не спится — приходи. Я буду читать.
— А если я буду приходить каждую ночь?
— Значит, буду читать каждую ночь.
— Ты не выспишься.
— А ты выспишься, оно того стоит.
Максим прикрыл глаза и вдохнул запах её волос. Шампунь, чай, бумага — это всё пахло домом.
— Неля?
— М?
— Можно я ещё немного посижу? Не хочу уходить.
— Сиди.
Они просидели так до утра. Она иногда читала вслух, иногда просто молчала. Он дремал, просыпался, снова засыпал, но без того ужасного чувства пустоты, которое преследовало его.
А утром, когда за окном начало светлеть, он ушёл к себе.
На пороге остановился, обернулся.
— Сегодня... можно я тоже тебе почитаю? По французски? Ты всё равно не поймёшь, но...
— Можно — устало улыбнулась Неля — Я люблю, когда ты читаешь.
Он ушёл.
А через час из-за стены полилась музыка, тихая, спокойная, уютная. И Неля была искренне рада.
Её Максим вернулся.