между строк и акцентов

между строк и акцентов

полиоксидоний

Неля проснулась от тишины.

Она уже привыкла просыпаться под музыку. Под тихий перебор струн гитары, под шорох страниц, под французский шёпот за стеной. Это стало её привычным утром. А сегодня — тишина.

Она прижалась ухом к стене. Ничего.

— Странно — прошептала она.

Ксюша уже ушла на пары, и Неля могла позволить себе ещё полчаса поваляться без дела. Но что-то её тревожило. Она встала, накинула старенький халат и вышла в коридор.

Дверь 405 была закрыта. Обычно в это время Максим уже таскался туда-сюда с кружкой кофе или торчал на кухне с тетрадями. Сегодня — абсолютно тихо.

Неля постояла пару секунд, прислушиваясь, потом заставила себя вернуться в комнату.

«Просто проспал» — подумала она.


***


Максим не спал четвёртые сутки.

Всё началось три недели назад, обычная сессионная бессонница, знакомая каждому студенту. Но сессия прошла, а сон так и не вернулся.

Он лежал на кровати и смотрел в потолок. За окном разгоралось утро, Илья, как обычно, не поставив соседа в известность, ушёл по каким-то делам, а Максим просто лежал и смотрел, как медленно светлеют потрёпанные обои.

Голова гудела. Глаза жгло. Тело казалось тяжёлым и неуправляемым.

Он знал, что надо встать, пойти на пары, улыбнуться, сделать вид, что всё в порядке, но сил не было. Вообще.

Он перевернулся на бок и увидел родную стену, за которой была Неля.

В последнее время он ловил себя на мысли, что засыпает только когда слышит её голос. Когда она читает вслух свои непонятные стихи или разговаривает с Ксенией. Это было как колыбельная. Как доказательство, что он не один в этом огромном, переполненном городе.

Но последние дни она читала тише обычного. Или ему просто казалось?

Он закрыл глаза и попытался представить, как она сейчас сидит на подоконнике, пьёт чай. Это немного помогало.


***


Неля заметила не сразу. Сначала ей показалось, что Максим просто занят. Ну, бывает, завал в универе, курсовые, подготовка к семинарам. Она сама пропадала в библиотеке сутками.Но потом она начала видеть всю картину.

Он ходил по коридору слишком медленно, останавливался у окна и смотрел в одну точку. Однажды она увидела его на кухне, он стоял с чашкой в руках, вода в чайнике давно закипела и остыла, а он так и стоял, глядя в одну точку.

— Максим? — позвала она тихо.

Он вздрогнул, обернулся. И она увидела его глаза. Красные, с тёмными кругами, будто он год не спал.

— Привет — улыбнулся он, но улыбка вышла слишком натянутой — чай хочешь?

— Я... — от ужаса увиденного хотелось спрятаться, ну или просто уложить Макса спать — да. Давай.

Они сели на старый диван в углу кухни. Неля грела руки о кружку и украдкой разглядывала его. Он был бледный, слишком бледный. И под глазами синева, как случайные разводы акварели.

— Ты как? — спросила она осторожно.

— Нормально. Сессия достала.

— Сессия же вроде закончилась?

Максим запнулся.

— Ну... курсовые, французский. Сама знаешь.

Она не знала, но задумчиво кивнула.


***


Прошло ещё пара дней.

Гитара по ночам молчала. Иногда Максим играл, но редко, и это была не та мелодия, которую Неля так любила слушать перед сном. Какая-то тревожная, рваная, будто он боролся с инструментом.

Неля сначала терпела, потом злилась, потом испугалась.

В пятницу вечером она сидела на подоконнике и смотрела в окно. Обычно это успокаивало. Сегодня же нет.

«Ты просто соседка» — повторяла она себе — «У него могут быть свои дела, своя жизнь, свои проблемы, хватит лезть к человеку».

Но сердце отказывалось слушать эти убеждения.

Она резко спрыгнула с подоконника, вышла в длинный коридор и подошла к двери 405. Постояла, подняла руку, опустила. А потом просто села на пол, прислонившись спиной к его холодной двери. Как дура. Как самая настоящая влюблённая дура. И сидела так, слушая угнетающую тишину.

Минут через пять дверь открылась.

Максим замер на пороге, глядя на неё сверху вниз. На нём была старая растянутая футболка, волосы взлохмачены, а глаза... боже, эти ужасные прекрасные глаза.

— Неля? — голос хриплый, будто он не разговаривал несколько дней — Ты чего здесь?

— Ты не играешь — сказала она, не поднимаясь с пола — ты не приходишь, ты вообще не выходишь. Я... я волнуюсь.

Он смотрел на неё долго, очень долго.

А потом вдруг сполз по косяку и сел рядом с ней на пол, уронив голову на согнутые колени.

— Прости — глухо сказал он — я не хотел, чтобы ты видела и страдала из-за меня.

— Что видела?

Он молчал.

— Максим.

— Я не сплю — тяжело выдохнул он в колени — совсем. Уже почти две недели. Ну, иногда пару часов, но это не тот сон. Я не знаю, что делать. Врачи говорят, мол, я слишком стрессую из-за учёбы, надо настаивать режим. А я не могу, я ложусь и просто лежу. И думаю.

— О чём?

— Обо всём. О том, что я тут делаю. О том, что французский мой никому не нужен. О том, что... — он поднял голову и посмотрел на неё — О том, что я боюсь подойти к тебе. Боюсь, что тебе всё это надоест. Боюсь, что я просто шум за стеной, не больше.

У Нели перехватило дыхание.

— Ты думаешь, я поэтому таскаюсь с тобой? — спросила она тихо — ты думаешь, я просто так сижу на полу у твоей двери?

— Я не знаю, что думать. Я вообще ничего не знаю последние две недели. У меня в голове туман. Я не спал, Неля. Я так давно не спал, что забыл, каково это — он издал тихий смешок.

Потом добавил:

— Знаешь, что единственное помогает засыпать? Твой голос. А последние дни ты читаешь тихо или вообще молчишь. И я...

Он не договорил.

Неля сидела, прижав ладони к полу, и смотрела на него. В голове не было мыслей. Только одно: ему больно, ему очень больно, и он несёт эту тяжесть один.

— Пойдём — сказала она вдруг.

— Куда?

— Ко мне. Или ты к себе. Неважно. Просто... давай посидим вместе. Я почитаю вслух, а ты просто будь рядом.

Максим поднял на неё глаза. В них было столько всего — надежда, страх, недоверие, усталость.

— Ты сейчас серьёзно?

— Вставай — она протянула ему руку — пол холодный.

Он взял её руку. Ладонь у него была горячая, наверное, температура, подумала Неля.

Они зашли в её комнату. Ксюша ушла гулять с Ильёй, так что повезло.

Неля усадила Максима на свою кровать, укрыла пледом, села рядом и взяла с тумбочки томик Ахматовой.

— Какую хочешь?

— Любую, но только не грустную. Хотя... нет, любую, твою любимую.

Она открыла наугад и начала читать. Негромко, почти шёпотом, как читала сама для себя долгими вечерами.

Максим закрыл глаза и слушал.

Стихи были о любви и о разлуке, и о том, что даже в самой тёмной ночи есть свет, если есть кому его зажечь.

Он не заметил, как провалился в сон. Первый нормальный сон за две недели.


***


Он проспал шесть часов. Проснулся оттого, что кто-то заботливо гладил его по голове. Открыв глаза, он заметил рядом сидевшую Нелю, она поджала под себя ноги и смотрела на него.

— Доброе утро — улыбнулась она.

— Доброе — голос всё ещё хрипел.

— Как ты?

— Я... — он прислушался к себе, голова была тяжёлой, но туман, который мучил его неделями, немного рассеялся — кажется, я спал.

— Шесть часов.

— Шесть? — он сел на кровати, оглядываясь, в комнате горел только ночник, за окном было темно — сколько времени?

— Два ночи.

— Ты всё это время сидела здесь?

— Ну да. Не бросать же тебя, бедолагу.

Максим посмотрел на неё долгим взглядом, она сидела, укутанная в плед, сонная, растрёпанная, красивая, настолько, что щемило сердце.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он с настоящим интересом.

— Что делаю?

— Сидишь со мной, читаешь, возишься как с ребёнком малолетним.

Неля молчала несколько секунд. Потом подвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

— Ты правда не знаешь? — спросила она в его футболку.

— Боюсь предположить.

— Я тоже боюсь. Но, кажется, я... я люблю твой тихий голос за стеной, люблю твою гитару, люблю, как ты говоришь по французски, хотя ни слова не понимаю, и я очень испугалась, когда ты замолчал.

Максим обнял её одной рукой, притянул ближе.

— Прости — прошептал он — я не хотел тебя пугать.

— Тогда не молчи больше, если тебе плохо — так и скажи, а если не спится — приходи. Я буду читать.

— А если я буду приходить каждую ночь?

— Значит, буду читать каждую ночь.

— Ты не выспишься.

— А ты выспишься, оно того стоит.

Максим прикрыл глаза и вдохнул запах её волос. Шампунь, чай, бумага — это всё пахло домом.

— Неля?

— М?

— Можно я ещё немного посижу? Не хочу уходить.

— Сиди.

Они просидели так до утра. Она иногда читала вслух, иногда просто молчала. Он дремал, просыпался, снова засыпал, но без того ужасного чувства пустоты, которое преследовало его.

А утром, когда за окном начало светлеть, он ушёл к себе.

На пороге остановился, обернулся.

— Сегодня... можно я тоже тебе почитаю? По французски? Ты всё равно не поймёшь, но...

— Можно — устало улыбнулась Неля — Я люблю, когда ты читаешь.

Он ушёл.

А через час из-за стены полилась музыка, тихая, спокойная, уютная. И Неля была искренне рада.

Её Максим вернулся.

Report Page