memento mori

Белая скользкая дверь плавно закрылась за его спиной. Вместе с ним и глухим звуком в комнату протиснулся едкий, леденящий запах улицы вперемешку с не до конца рассеявшимся дымом сигареты. Густав почувствовал, как ему стало жарко, хотя даже в помещении на лице оставались нежные прикосновения вечернего холода. Она, резкая, вошла и села, сняв перчатки и ощутив себя хозяйкой дома. На белом столе рядом с ней стоял граненый стакан, абсолютно пустой, сверкающий и новый. Констанция тут же прервала пугающую тишину своим мелодичным голосом:

— Мне кажется, он обезумел. Он ищет тебя.

Из форточки подул слабый ветер, и принес внутрь городской шум машин, толпящихся и сигналящих друг другу. Маленькое окошко распахнулось настолько, насколько оно могло. Но коварный холод жадно выталкивал теплый приглушенный свет растянувшийся вдоль кухонного гарнитура.

— И что? – безэмоционально ответил он, на что Констанция слегка нахмурила брови.

Невыносимо жарко. Густав высвободился из темного худи, бросил его на один из стульев и, оперевшись на плиту, тяжело вздохнул. Его иссиня-черные волосы в привычном беспорядке перемешались на голове. Констанция все это время смотрела сквозь него. В этой комнате всем всё было очевидно. 

— Ненавижу слово «любовник». Мы с тобой «любовники»? — её брови нахмурились, неправильный ответ был недопустим.

— Нет.

Сквозь светлые ресницы он увлеченно вглядывался в очертания её слегка округлого лица и темных выразительных глаз. Дышать стало легче, но кожа всё не остывала, и жар разгонял кровь по всему телу. Серый тюль изо всех сил сдерживал огни улиц, не оставляя бликов ни на потолке, ни на стене, ни в глазах Констанции, сидевшей за белым гладким столом с одним стаканом. 

— Что с тобой? — недоумевая спросила она, хотя взгляд ей только льстил.

— Ничего.

Пахло дымом, почти копотью, и сладким алкоголем. Вечер пятницы, солнце уже село, дремота охватывала каждого, но в разной степени. 

— Тебе не страшно? — она встала, видимо собираясь бросить последнюю фразу, прежде чем снова уйти.

Густав осторожно подошел к Констанции и тут же прикоснулся к её плечам. 

— С чего бы? — он хотел что-то добавить, но в горле будто пересохло. 

— Я говорила с Чезаре. Он не слушает меня. Я даже не представляю, что он может сделать. 

Серая плитка на полу неестественно светилась от чистоты, однако в комнате становилось темнее. Констанция сама начала чувствовать приятное тепло. Казалось, что воротник стал немного уже, хотя на самом деле душила лишь влажность, заполнившая помещение. Они стояли друг перед другом почти в абсолютной тишине. Слышен был только издали доносившийся рёв машин. И дыхание между ними двумя. 

Констанция нервно засуетилась. Тишина начала резать уши. Густав дотронулся ладонью до ее щеки, убрал упавшую прядь волос и прильнул своими губами к ее дрожащим губам. Она же знала все его жесты и предугадывала все его движения, планируя намеренно сопротивляться, однако каждый раз оставалась обездвиженной. 

Она положила руки на его грудь, чуть оттолкнув теплое тело от себя, и попыталась выбраться из навязчивого поцелуя.

— Ладно, мне пора идти. 

Но Густав не думал ее отпускать. 

Жгучий солодовый аромат втягивался в тишину и мешал их немому диалогу. Констанция почувствовала, как медленно, спустившись пальцами вдоль руки, Густав осторожно положил руки на ее талию.

— А зачем пришла?

Она не знала, что ответить. Констанция тяжело переживала происходящее, но не могла этим ни с кем поделиться. Она хотела быть рядом с Густавом, никуда не отпускать его, остаться здесь, в этой глянцевой кухне, и бесконечно курить, пока горький дым не выест стены и потолок. Но, кажется, это было уже невозможно. Судьба распорядилась иначе.

Густав, словно услышав мысли Констанции, без слов притянул ее в жаркие объятия. Его пальцы медленно проникали в густые волосы, совсем не касаясь изгиба спины. Констанция не знала куда деть свои руки и обняла Густава в ответ. В комнату ворвался ветер, который распахнул форточку настежь. Запахло свежестью. Крепкая спина Густава казалась в тот момент хрупкой, стеклянной и граненной. 

— Что ты пил? — тихо сказала Констанция, поднимая лицо с его плеча. 

— Ром. Будешь? 

— Нет.

Она прижалась к парню сильнее, почти прощаясь. Густав опустил руки. Констанция почувствовала на себе его томный взгляд и подняла глаза, чтобы встретиться с ним. 

— Останься со мной, — его низкий голос звучал как никогда спокойно, — я не выдержу, если ты снова решишь поговорить с ним. 

Она вздохнула и отвела взгляд.

— Пойду покурю. 

Освободившись от объятий, она ушла на балкон. Густав посмотрел вслед на стройную фигуру и направился по коридору в глухую ванную. 

Городской шум ударил по ушам, а холод охватил тело сквозь одежду. Кто-то оставил сигареты на столике, Констанция достала из пачки одну и закурила. Поздний вечер. Пейзаж стеклянных высоток с множеством пестрых огней завораживал. Складывалось стойкое ощущение, что в тот момент из всех этих муравьиных окошек города торчали глаза, и смотрели прямо на Констанцию. Она пыталась не думать о плохом, но мысли сами безостановочно лезли в голову. 

Что будет теперь? 

Грубый запах табака привычно выжигал горло изнутри. На улице не пахло ничем кроме аромата одной сигареты. Где-то вдалеке послышалась полицейская сирена. Какой-то бешеный хаос происходил в центре города, но наблюдать за этим свысока скорее расслабляло. Конечно, тревожные мысли все равно не отступали, просто становились тише – их заглушал вечер. Ревущие машины, гул разговоров, сумбурная музыка, вспышки огромных вывесок и цоканье в кафе. Вдали виднелись огромные стеллы высоток, грани которых переливались синим небом и едва заметным, уходящим за горизонт, солнцем. Всё ещё бодрствовало, последний раз перед безжизненным сном, ровно до 5 часов утра. Сигаретный дым сплетался в объятиях с мутным воздухом и медленно растворялся в нем.

Тишину разорвал звонкий дребезг из квартиры. Констанция испугалась. Она потушила сигарету и осторожно зашла на кухню через открытую дверь. Никого не было. В темном коридоре тоже ничего. Констанция убрала волосы назад и заметила холодный свет из ванной. Она заглянула внутрь и увидела острые, едва рассекающие пространство, стеклянные осколки на молочном кафеле. 

— Ты порезался? 

Невозмутимый взгляд явно намекал на отрицательный ответ.

— Всё в порядке, — в голосе Густава послышалось что-то инородное, — Случайно. Я уберу.

Констанция растерянно стояла пару секунд, а затем вышла из ванной. Стакан был новый, но не то чтобы нужный.

А в просторной спальне было, как всегда, тихо и спокойно. Серые шторы почти наглухо закрывали комнату от мира за панорамными окнами. Единственным источником света здесь были синие диоды по периметру потолка. Мягкая, большая, аккуратно заправленная постель, запах чистого белья и человеческого присутствия. Здесь Констанция никогда не чувствовала себя в гостях, она стала уже полноценной частью этой квартиры.

Шум в ванной прекратился. Густав застал Констанцию посередине комнаты. На его белой футболке виднелись еле заметные влажные пятна.

– Точно не будешь пить? – он уже хотел было развернуться в сторону кухни, но быстрый ответ его остановил.

– Нет.

Она рассматривала что-то на столе, затем отвлеклась и подошла к Густаву. Ее холодные руки обвили его шею, губы слились в обжигающем поцелуе, внутри что-то очнулось и изошлось в агонии и нетерпении. Все тяжелые мысли о преследовании и расплате исчезли, здесь остались только они вдвоем, принадлежавшие друг другу беспокойные души. Констанция чувствовала на себе ладони, беспорядочно касавшиеся ее от талии до спины. Кровь закипела, теперь жар охватил их обоих. Одно тело пылало, безудержно сжигая другое, и наоборот. На пол летело всё: одежда, совесть, но только не пустые слова – они здесь были не нужны. По шее Констанции сползали поцелуи, возбуждение охватывало сильнее, и они оказывались ниже. От ее шеи исходил запах шоколадного чапмана, нежной кожи и эндорфина. Констанция, жадно закопавшись рукой в синих волосах, прижала парня к себе, и вдруг отдалилась. Сквозь прерывистое дыхание, вопреки желанию снова обжечься об его губы, она четко сказала:

– Густав, хватит.

Густав стоял перед ней, почти раздетой, и, смиренно повинуясь, стирал с лица остатки темной помады. Стеклянные глаза безболезненно прожигали ее взглядом. Волосы Констанции пушились и медленно спадали с оголенных плеч, скользя по ключицам.

– Извини, это было лишним, – он отвел взгляд, – Я… слишком давно тебя не видел. 

Констанция почувствовала немую вину. Вернулся карамельный запах, и теперь действительно захотелось выпить. 

– 

В тишине ночи раздался звук уведомления на телефоне. Густав протер одной рукой глаза и, сонно оставив ладонь на лице, решился узнать, кто ему написал. Густые брови опустились. Он аккуратно встал с кровати, проверив не проснулась ли Констанция, быстро оделся и забрал телефон.

— Ты куда? — послышался ее мягкий от дремоты голос из-под белого одеяла. 

— По делам. 

Густав вышел из квартиры. В подъезде стояла тишина, и только шум лифта, в котором ехал парень, нарушал ее. Мутное сознание изнемогало от этого звука, но Густав быстро пришел в себя, когда распахнул тяжелую дверь подъезда. На улице светало. Утренний воздух мучительно бодрил. Во дворе не было никого кроме граненых стеклянных домов и глянцевых маленьких машин.

Среди многоэтажек не пахло ничем, а в машине стоял яркий аромат ванили. Сев за руль, Густав тут же высвободил:

— Конченый ублюдок, да сколько уже можно?! 

Он пару раз ударил ладонью по ободку матового руля, но ему этого не хватало – хотелось разрушить всё. Его скулы неестественно двигались, и в попытке себя успокоить парень глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Но эмоциональный тремор, проносящийся по телу, не отпускал ещё несколько минут. 

Отойдя от истерики, Густав опять посмотрел на экран телефона. Сообщения с угрозами и пропущенные звонки снова градом свалилась на него. В очередной раз ярость заполнила его сознание, но сейчас что-то мешало выпустить ее наружу. Рядом с ним был кто-то ещё, наблюдал и выжидал чего-то. С задних сидений потянуло странно знакомым противным запахом. Повернувшись назад, он увидел мертвого себя.