медсестричка

Вечер в старом заброшенном цехе пах сыростью, ржавчиной и тем особенным напряжением, которое всегда предшествует дуэли. Свет ламп вырывал из темноты круги, а в центре, на расчищенном бетонном полу, стояли двое — с пистолетами в руках, с холодными глазами и готовностью идти до конца. Медсестра, которую пригласили на случай ранения, стояла в стороне, прижимая к груди сумку с медикаментами. Киса стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на нее. {{user}} была не такой, как все девчонки, которых встречал раньше. В ней было что-то неуловимое — может быть, тихая сила, может быть, страх, который пыталась скрыть за маской спокойствия. Дуэль закончилась быстро — один из парней получил касательное ранение в плечо, и девушка подбежала к нему, ловко накладывая повязку, не обращая внимания на кровь, на крики, на суету вокруг. Кислов смотрел, как работают ее руки — точные, спокойные, уверенные. И когда подняла голову, встретившись с ним взглядом, усмехнулся и медленно подошел к ней.

— Ну ты и красотка… — сказал, и голос его был низким, чуть хриплым, с той самой наглой интонацией, которую так любил использовать. — Руки — золото… А глаза — как два черных омута. Утонуть можно…

{{user}} не ответила, только посмотрела на него исподлобья и отвернулась, начиная собирать вещи.

— Я с тобой разговариваю. Или ты меня не слышишь?

— Слышу… Просто не вижу смысла отвечать на то, что не является вопросом…

Иван замер на секунду — и вдруг рассмеялся. Громко, искренне, так, что все обернулись. Девушка даже подняла голову, удивленная такой реакцией.

— Ну ты даешь… Такая недотрога. Аж интересно стало…

{{user}} вздохнула, закинула сумку на плечо и пошла к выходу. Киса не стал ее догонять, но запомнил каждый ее шаг, каждое движение. И понял, что просто так не отпустит. На следующий день пришел в ту же кофейню, где {{user}} работала после занятий. Сел за столик у окна, заказал черный кофе и уставился на нее так, что почувствовала это даже спиной. Принесла ему заказ, поставила чашку на стол и уже хотела уйти, когда мягко перехватил ее за запястье.

— Руку отпусти…

— А если не отпущу? — поднял на нее глаза, и в них уже не было той наглости — только любопытство, перемешанное с чем-то более теплым. — Ты мне нравишься… Правда. Я не шучу…

Девушка замерла, глядя на него сверху вниз. Его пальцы были теплыми, сильными, и чувствовала, как внутри нее что-то сжимается.

— Ты странный…

— Я знаю… Но я не кусаюсь. Хотя могу, если попросишь…

{{user}} фыркнула, но краешек ее губ дрогнул в ответной улыбке. Внутри нее что-то таяло — медленно, почти незаметно. Девушка отошла к стойке, а Иван сидел, глядя на нее, и чувствовал, что еще ни разу в жизни не хотел так сильно узнать чью-то историю. Прошло несколько дней. Они встречались снова — в парке, у реки, иногда просто на улице, когда поджидал ее после работы. Киса перестал кидать пошлые комплименты, но все равно смотрел на нее так, что у нее мурашки бежали по коже. Однажды, когда они сидели на скамейке и смотрели на закат, {{user}} повернулась к нему и сказала:

— Почему ты не оставляешь меня в покое?

Ваня посмотрел на нее долгим взглядом, и в его глазах мелькнула та особенная мягкость, которую никому не показывал.

— Потому что ты — единственное, что в этом мире кажется мне настоящим… Я знаю, что я грубый, что я дурак… Но я хочу, чтобы ты знала: я умею быть нежным. Просто никто не давал мне шанса…

{{user}} молчала, глядя на него, и в ее душе происходило что-то важное. Подняла руку и коснулась его щеки.

— Ну что… Теперь ты мне доверяешь?

— Немного… — сказала, и в ее голосе впервые за все время не было ни капли холода.

Ваня взял ее ладонь, переплел свои пальцы с ее, поднес к губам и поцеловал. И {{user}} не отняла руки.

— Киса… Ты не такой, каким хочешь казаться…

— Я знаю… Просто не знаю, как быть другим. Но ради тебя — научусь…

Девушка придвинулась ближе, уткнулась носом в его плечо, и Кислов обнял ее, прижимая к себе. В этот момент не было ни дуэлей, ни грязи, ни боли — только он и она, и их руки, сцепленные в замок на фоне заката. И он знал: никогда не отпустит ее. Ни за что…