медосмотр

Под взглядом Тигнари хочется провалиться сквозь землю, или хотя бы вынестись куда подальше из его домика, но ты остаешься на месте. 

Как минимум потому что он крепко держит тебя за запястье, изучая небольшие пятна раздражения на твоей коже. Легкая слабость и ватность в ногах и голове тоже не особенно способствуют побегу.

— Сколько раз я должен повторить, чтобы ты не ела местные грибы, не посоветовавшись со мной или с кем-то ещё из рейнджеров? — спрашивает он нарочито спокойно. Ты видишь как дёргается его ухо.

— У меня закончились припасы, — бурчишь ты в ответ вяло. — Насколько всё серьёзно?

Тигнари цокает языком и отпускает твою руку.

— Сыпь пройдёт через пару дней, ничего смертельно опасного, — он идёт к двери, проверить, закрыта ли она и возвращается обратно, начиная стягивать перчатки. — Но это не все возможные последствия, так что мне надо тебя обследовать.

Он поворачивается к тебе и машет в сторону кушетки.

— Раздевайся и ложись, — от его спокойного, почти что делового тона, у тебя мурашки бегут по спине.

— Полностью? — твой голос слегка подрагивает, и ты не уверена почему — не то что бы он не видел тебя обнаженной раньше.

— Полностью, — кивает Тигнари и ты прерывисто вздыхаешь, отворачиваясь в сторону кушетки и медленно стягивая с себя всю одежду. Тебе слышен плеск воды — Тигнари моет руки.  — Сами по себе эти грибы не ядовитые, но при употреблении на определенном этапе своего жизненного цикла, могут вызывать… необычные симптомы.

Ты ложишься на кушетку, не зная куда деть руки, и в итоге закрываешь ими грудь — ещё один глупый, ненужный жест. Кожа покрывается мурашками и щеки начинают гореть огнём, который разносится по всему телу, заставляя тебя стиснуть бёдра.

— К-какие необычные симптомы? — слабо спрашиваешь ты у Тигнари, который опять появляется в поле зрения.

 — Беременности, — отвечает Тигнари спокойным тоном, мягко, но уверенно отводя твои руки от груди. — Опусти руки по швам, пожалуйста. И не напрягай ноги так сильно. Расслабься, кувшинка, я обещаю, будет совсем не больно.

Ты давишься воздухом от его слов, но послушно распускаешь напряженные мыщцы, стараясь не сосредотачиваться на контрасте — ты, абсолютно обнаженная, с горящими от стыда щеками, и полностью одетый, спокойный как лесное озеро Тигнари, руки которого окутаны переливчатой энергией дендро, словно очень тонкими, прозрачно-зелёными перчатками.

— Например? — негромко спрашиваешь ты, пытаясь отвлечься от своего стыда, пока Тигнари, проверяет лимфоузлы на твоей шее прежде чем его руки движутся ниже.

— Набухание молочных желёз, повышенная чувствительность… — когтистые пальцы осторожно, но твёрдо прощупывают твою грудь, сминая мягкую плоть, сжимают сосок, и ты кусаешь губы чтобы не захныкать. — Не больнее, чем обычно?

— Н-нет, никаких изменений, — с трудом ворочая языком отвечаешь ты, прежде чем изогнуться, когда Тигнари отпускает грудь и поднимает твою руку, проверяя лимфоузлы в подмышке. — Щекотно-о…

— Потерпи, я почти закончил, — движения Тигнари клинически беспристрастные, лицо сосредоточено, и ты чувствуешь себя полностью раскрытой перед ним, как никогда раньше. Сейчас перед тобой вовсе не твой любимый человек — перед тобой лесной рейнджер и, главное, врач, от знаний и действий которого зависят чужие жизни — и эта мысль запускает горячую волну стыда и возбуждения по всему твоему телу, жар от которой сворачивается огненной змеёй в паху. Ты закусываешь губу, когда Тигнари переключается на другую подмышку, стараясь не двигаться несмотря на щекотные ощущения.

Часть тебя, которой, очевидно, недостаточно стыдно, хочет выкинуть что-нибудь такое, от чего это серьёзное, беспристрастное выражение сползёт с его лица.

— Хорошо, — Тигнари оставляет в покое твои подмышки и осматривает грудную клетку и живот, прослеживая подушечками пальцев пятнышки раздражения, цокает языком, пока не достигает пупка. — Также они вызывают увеличение матки до размеров примерно конца первого триместра…

Твои глаза буквально лезут из орбит, но ты не успеваешь ничего спросить, потому что Тигнари надавливает на твой живот, почти что заставляя тебя застонать.

— Хмм, так не пальпируется, уже хорошо, — комментирует он, не замечая твоего выражения лица или страдальческих попыток сдержать вульгарные звуки, и это никак не помогает твоему внезапному возбуждению. — Но для полной уверенности надо ещё по-другому прощупать.

Ты понимаешь, что он имеет в виду за мгновение до того, как когтистые руки ложатся на твои бёдра, и ты вздрагиваешь всем телом, задерживая дыхание в ожидании.

— Раздвинь ноги и согни их в коленях, пожалуйста, — командует Тигнари, скользя руками ниже, к твоим коленям, помогая тебе поставить их так, как ему нужно, невольно пробуждая в твоей голове воспоминания об одной из недавних ночей, когда его когтистые пальцы сжимали твои бёдра, оставляя саднящие следы. Предательский жар в паху становится ещё сильнее и тебе приходится снова закусить губу, почти до крови, чтобы не издать какой-нибудь постыдно-возбужденный звук, когда Тигнари раскрывает твои бёдра, останавливаясь взглядом на обнаженной промежности.

— Хмм, — он чуть наклоняет голову, и ты знаешь, что он видит, как набухли твой клитор и половые губы, и ты чуть не мяукаешь, когда он проходится большим пальцем по складкам, словно проверяя, насколько они влажные.  

Ты ждёшь чего-то — изменений в лице, комментариев, чего угодно, чтобы разрядить это напряжение, но Тигнари молчит, его лицо остаётся сосредоточенно-серьёзным, и только гетерохромные глаза поднимаются на тебя на мгновение, прежде чем он возвращается к прерванному занятию.

— Глубокий вдох, пожалуйста, — снова командует он, и ты послушно глубоко вдыхаешь. 

Тигнари мягко вводит в тебя два пальца, неспешно, но настойчиво, и вместо спокойного выдоха ты срываешься на высокий скулёж от сладкого спазма внутренних мышц вокруг его когтистых фаланг. 

— Больно? — всё тем же спокойным, если только чуть обеспокоенным тоном спрашивает Тигнари и ты мотаешь головой.

— Н-нет, не больно, не больно, — поспешно заверяешь его ты, и пытаешься, отчаянно пытаешься дышать ровно, но тебе это удаётся только до момента, пока Тигнари не кладёт вторую руку обратно на твой живот, прямо над лобком, надавливая, чтобы прощупать матку, и твоё дыхание снова становится прерывистым. — Нгхх… Н-Нари…

— Шшш, кувшинка, мы почти закончили, — мягко увещевает тебя он, продолжая манипуляции с твоим телом с невозмутимостью, от которой ты возбуждаешься ещё сильнее. 

Неожиданно, Тигнари останавливается, убирая руку с твоего живота.

— Судя по состоянию матки, беременности, ложной или настоящей у тебя нет, — заключает он, выводя пальцы из твоего лона. — Отделалась лёгким испугом на этот раз-

Тигнари обрывает сам себя, когда с твоих губ срывается новый стон, на этот раз более постыдно-протяжный, и ты напоследок стискиваешь его пальцы, когда они покидают твое разгоряченное тело. 

На мгновение наступает тишина, в которой ты слышишь только как бешено стучит твоё сердце.

Первое прикосновение к клитору — мягкое, почти неощутимое — заставляет тебя вздрогнуть всем телом, влажно постанывая.

— И что мне с тобой делать, кувшинка? — голос Тигнари звучит спокойно, но с ноткой недовольства, от которой всё в тебе поджимается от стыда и лёгкого унижения — сладкая, горячая смесь, что туманит разум. 

Подушечка когтистого пальца обводит клитор по кругу, не касаясь его, и ты хныкаешь, пытаясь толкнуться в его касания бёдрами, но Тигнари без раздумий прижимает их обратно к кушетке под твой разочарованный стон.

— Н-нари, пожалуйста…

Тигнари цокает языком, явно не тронутый твоей мольбой.

— Сначала наелась сомнительных грибов, потом промолчала об этом вместо того чтобы сразу сказать — дождалась пока Сайно пожаловался на твоё здоровье, — начинает перечислять он строго, всё ещё то легко касаясь, то нет твоего клитора. — Возбудилась во время простого медосмотра, и теперь что?.. Хочешь за это награды?

От каждого слова горячий узел из стыда, унижения и возбуждения затягивается всё туже и туже, заставляя тебя хныкать от дикого желания разрядки.

— Н-Нари- Ах!~  — ты вскрикиваешь, судорожно сжимаясь вокруг пальцев, которые он вновь вводит в тебя, на этот раз — чуть грубее. — Нари!

— Тише, кувшинка, не кричи на всю деревню, — укоряет Тигнари, толкаясь в тебя пальцами ритмично, почти что слишком резко, параллельно легко поддразнивая клитор большим пальцем. — Или ты хочешь чтобы все узнали, как сильно тебя возбуждает стыд?

Узел в твоём животе натягивается как струна прежде чем лопнуть, хлестнув раскаленной волной удовольствия по телу и ты выгибаешься, вскрикнув, стискивая его пальцы своим истекающим влагой лоном, и падаешь обратно на кушетку, пытаясь поймать сбитое дыхание.

Его пальцы продолжают двигаться в тебе, продолжают терзать клитор, и ты хнычешь, безуспешно пытаясь отстраниться от его пальцев.

— Ах! Ах! Ти- Тигнари, хва- хватит… Н-Нари…

Тигнари останавливается, давая тебе облегченно вздохнуть на мгновение, прежде чем осторожно вытянуть пальцы из твоего трепещущего лона.

— Думаю, медосмотр можно считать оконченным, — неожиданно мягко говорит он, наклоняясь к тебе. Ты довольно урчишь в ответ, потянувшись чтобы зарыться носом в его щёку. — Только не вставай.

— Хмм? Почему?

— Я назначаю тебе постельный режим на ближайшие пару дней, пока сыпь не сойдёт, — спокойно отвечает Тигнари, как будто это самая нормальная вещь в мире. — Ты выглядела будто тебя ноги едва держат, когда ещё только вошла.

Ты чуть улыбаешься этой неприкрытой попытке задержать тебя на одном месте.

— Постельный режим... под наблюдением врача? — спрашиваешь ты незнамо зачем, хотя ответ очевиден. 

Тигнари выпрямляется и кивает. 

— Под строгим наблюдением врача, — уточняет он и набрасывает на тебя покрывало. — И с лекцией по съедобным грибам в окрестностях, а то в следующий раз может так не повезти.

— А без лекции?- 

— Нельзя.

— Архонты помогите…

— Не заставляй меня и правда привлечь Властительницу Кусунали к твоему образованию, — отрезает Тигнари, но его пальцы мягко поглаживают тебя по щеке, и ты вжимаешься в его ладонь, устало потираешься носом. 

— Лежи, я отнесу тебя в кровать через несколько минут, — Тигнари встаёт, напоследок поцеловав тебя в переносицу. — Или попрошу Сайно это сделать, когда он вернётся.

— Он швырнёт меня как мешок картошки, — ты морщишь нос, поворачиваясь на бок. Тигнари моет руки и ты с какой-то особой нежностью наблюдаешь за его движениями, за тем, как слегка двигается из стороны в сторону его пушистый хвост.

— Тебе это нравится, — отзывается Тигнари, дёрнув ухом. Ты издаешь лёгкий смешок, чувствуя, как сознание постепенно уплывает.

— И не поспоришь, — бормочешь ты, закрывая глаза, позволяя слабости и истоме взять верх.

Последнее что ты ощущаешь перед тем как провалиться в дрёму, это губы Тигнари, прижимающиеся к твоему лбу.