мечты о будущем
Всё начинается с одного невинного вопроса.
Вы сидите в баре после закрытия, потягивая новое изобретение Галлахера из высоких бокалов, разговаривая обо всём и ни о чем. Рассуждения перетекают от одного к другому органично, начинаясь сплетнями о несправедливом наборе в Чармонийскую Академию и заканчивая вашим общим согласием, что к пепеши можно было бы относиться куда более серьёзно, если бы они в том числе вели себя как взрослые.
— Сколько работаю, а ни допрашивать, ни делать им напитки так и научился, — качает головой Галлахер, поигрывая украшением для коктейля в виде клубка с головы пепеши.
— Словно семилетку обижаешь, да? — он смеется в ответ на твой вопрос, и наклоняется ближе чтобы стукнуть тебя пушистой игрушкой по носу.
— Что-то вроде того. О детях надо заботиться, а не алкоголь им наливать, — Галлахер смотрит с лёгкой улыбкой как ты морщищь нос и трёшься кончиком о клубок, и следующая фраза слетает с губ сама собой. — Ты бы хотела завести ребёнка, принцесса?
Вопрос слегка ставит тебя в тупик.
— Никогда не задумывалась раньше, честно говоря, — отвечаешь ты, задумчиво покусывая губу. — Но скорее да, чем нет. Дети это, конечно, столько ответственности, но я бы хотела парочку малышей.
Бросаешь на Галлахера взгляд и добавляешь:
— Особенно если они будут на тебя похожи, — ты подцепляешь губами трубочку коктейля, делаешь медленный глоток освежающе-сладкого напитка прежде чем спросить. — А что насчёт тебя?
Галлахер пожимает плечами.
— Троих, не меньше, — признаётся он и на мгновение выглядит почти что мечтательно. — Чтобы всей ватагой в руках едва помещались. И за тобой бы гуськом ходили, как маленькие утятки…
Твои щёки слегка розовеют, но ты списываешь это на выпитый алкоголь.
— Два мальчика или две девочки? — интересуешься, наклонив голову, и Галлахер пожимает плечами.
— Всё равно, лишь бы все были здоровенькие и довольные жизнью карапузы, — почему-то то, как он произносит последнее слово, сладко щемит твоё сердце. — Правда, если будут девочки, придётся научиться плести косички…
Разговор постепенно уходит от темы детей, но до самого конца вечера, вплоть до того момента, когда они оказываются на твоём теле, и ты уже не можешь думать ни о чём больше, ты не отводишь взгляд от его рук, представляя, как эти грубоватые пальцы заплетают легкие косицы на маленькой голове.
Разговор не выходит у тебя из головы следующие пару недель. Ты ловишь себя на том, что касаешься своего живота бездумно, представляя, каково это будет — носить под сердцем ребёнка Галлахера, как ты будешь при этом выглядеть, что будешь чувствовать... Представляя себе его глаза когда он узнает…
Каждый раз когда твои мысли заходят об этом, всё заканчивается пунцовеющими щеками и участившимся от смущения пополам с возбуждением дыханием, и ты, закрыв лицо руками, поскуливаешь в темноту, как будто это может помочь.
Одним вечером у него дома, Галлахер роняет тебя на кровать, медленно снимает с тебя туфельки, нежно целует в подъем стопы, поднимается щекотными и становящими всё более жадными поцелуями вверх к колену, трётся носом о чувствительную точку на сгибе, заставляя тебя заёрзать.
— Галл… — постанываешь и чуть хихикаешь ты, приподнимаясь на локте ровно в тот момент когда он поднимает голову чтобы встретиться с тобой горящим взглядом.
— Щекотно, принцесса? — рокочет он ласково и ухмыляется, тепло, так что у тебя в животе всё дрожит. — Терпи-и…
Ты закатываешь глаза, выгибаясь со стоном когда поцелуи превращаются в покусывания, зубы сжимаются на нежной коже, втягивают её в рот, оставляя горящие, розовеющие следы. Галлахер поднимается всё выше, забирается руками, а потом и лицом тебе под юбку, задирает её, собирая у талии. Ты тянешься к его волосам, запуская пальцы в мягкие каштановые пряди, сжимаешь, прижимаешь его к себе, заставляя прижаться носом к твоему белью.
— Ты так сладко пахнешь, — рокочет Галлахер, обдавая горячим дыханием твою промежность, заставляя твоё уже влажное от возбуждения лоно сжаться вокруг пустоты. — Сегодня даже больше обычного, принцесса.
Ты закусываешь губу чтобы не захныкать от наплыва ощущений, когда Галлахер подцепляет твои трусики мозолистыми пальцами, шершаво пройдясь по бедру, стягивает их быстрым движением, не желая отрываться от тебя ни на секунду дольше необходимого, и, мягко подхватив тебя под бёдра, наконец приникает губами к чувствительному бугорку клитора. Дыхание сбивается на всхлипы, и ты выгибаешься в его руках, пока Галлахер подготавливает тебя языком.
— Галл… Ахх… Нгхх… — ты хочешь умолять, чтобы он поторопился, но это бесполезно и вместо этого ты плавишься по его умелыми губами и языком, как оставленная в кармане шоколадка.
Наконец он с вульгарным, довольным причмокиванием отрывается от тебя, распаленной и расслабленной, готовой принять его с лёгкостью, и, ласково прикусив бедро напоследок, выпрямляется, чтобы потянуться к прикроватной тумбочке за презервативами.
Ты перехватываешь его руку.
— Галл, п-подожди, — чуть сбивчиво просишь ты, и под взглядом его ореховых глаз заливаешься краской.
— Принцесса? — он моментально останавливается, смотрит обеспокоенно. — Всё в порядке? Хочешь чтобы я помог тебе закончить ртом, без-
Ты мотаешь головой, и щёки полыхают.
— Нет, нет, дело совсем не в этом, — успокаиваешь ты его. — Я- Эм.. Мы можем-
Ты запинаешься, пытаясь сформулировать свою мысль, смотришь как он в непонимании наклоняет голову, и быстро вдохнув, выдаешь на одном дыхании:
— Я хочу от тебя ребёнка.
Галлахер замирает, глядя на тебя широко распахнутыми глазами. Между вами повисает звенящая тишина, оглушая, но к счастью она не длится больше нескольких секунд.
Выражение лица Галлахера меняется, беспокойство исчезает, уступая место выражению чистого восторга.
— О эоны, принцесса… — почти благоговейно шепчет он, тянется к тебе, обхватив большими ладонями твоё лицо. — Ты уверена?
— Уверена, любимый, — ты киваешь, накрывая его ладони своими, вжимаешься в них с улыбкой. — Не могу перестать об этом думать, хочу быть матерью. Матерью твоих детей.
Галлахер смотрит на тебя так, словно ты только что сделала его самым счастливым человеком на земле.
— Точно? — спрашивает он опять, и ты опять серьёзно киваешь.
— Абсолютно. Но…. я пойму если ты не готов-
Галлахер перебивает тебя поцелуем, нежным и сладким, и ты буквально приникаешь к нему, упиваясь его нежностью. Не разрывая поцелуй, Галлахер мягко толкает тебя лечь на кровать, и ты послушно ложишься, позволяя ему нависнуть над тобой.
— Не думаю, что я когда-либо был так готов, как сейчас, — рокочет Галлахер ласково, разрывая поцелуй, гладит тебя пальцами по щеке, смотрит так словно не может наглядеться. — Надеюсь, что ты тоже.
С этими словами он осторожно подхватывает тебя под бедро, раскрывая для себя. Сладкая дрожь предвкушения проносится по твоему телу и ты уже подаешься ему навстречу, как только ощущаешь вжимающуюся в твой вход горячую головку его члена.
— Ахх…
Галлахер входит легко и плавно, глубоко, приятно заполняя и растягивая собой, срывая сладкий стон с твоих губ. Ощущения без защиты и правда совершенно другие, ты сжимаешься вокруг него, постанывая, когда он почти полностью выходит из тебя прежде чем толкнуться обратно, чуть быстрее.
— Нгх… Принцесса, ты ощущаешься просто божественно… Хочу наполнить тебя, — рокочет Галлахер горячо, наклоняясь ближе к тебе, его свободная рука всё ещё на твоем лице. — Хочу наполнять тебя снова и снова, пока ты не понесешь от меня… пока не округлишься нашим ребёнком…
Его движения ускоряются и ускоряются, ты подаешься в каждое, стонешь, протяжно и сладко, выгибаясь в спине, пытаешься заставить его толкнуться ещё глубже, заполнить тебя до отказа.
— Ты будешь ещё- Ахх!- Прекраснее, чем сейчас, — слова Галлахера отдаются в тебе горячими спазмами возбуждения, ты держишься за каждое, позволяя себе утонуть в картине, которую он рисует тебе. — Я буду носить тебя на руках, целовать твой- Нгхх! Животик, разговаривать с нашим чадом каждый день, каждый, пока он или она не родится, а после не отойду от вас обоих ни на шаг, буду- Мхмм!... Защищать, всегда…
Галлахер двигается в тебе, глубоко, размашисто, в неостановимом темпе, буквально вбивая тебя в кровать.
— А когда- Нгх!- Он или она чуть подрастут- Ахх!.. Мы заведем второго... Нгхх!.. И третьего... Аххх!... Пока не будет целая орава ребятишек, принцесса...
Твои стоны и горяченные всхлипы кажется только подстегивают его, заставляя двигаться еще глубже.
— Ахх! Аххх!!! Галл! О Эоны, я сейчас- Нгххх…Галл!!! — ты выкрикиваешь его имя, кончая, изгибаясь всем телом в его руках, стискиваешь его член своими стенками, как в бархатном капкане, и, после ещё нескольких судорожных толчков, Галлахер тоже кончает, и изливается внутрь, прорыкивая твоё имя низким голосом от которого мурашки бегут по телу.
Он почти что падает на тебя, прижимая тебя всем своим весом к кровати, прижимаясь лбом к твоей щеке, тяжело и горячо дышит тебе в шею и ты буквально растекаешься под ним, расслабляясь полностью.
— Галл… — мурлычешь ты удовлетворенно, поворачивая голову чтобы зарыться носом в его висок. — Я люблю тебя.
Он издаёт тихий смешок, потираясь носом об твою щёку.
— И я тебя люблю, принцесса, — отвечает он, и неожиданно сползает вниз.
Ты постанываешь когда он выходит из тебя, но тут же забываешь об этом, потому что его руки осторожно ложатся на твой живот.
— Не могу дождаться, принцесса, — шепчет он, прижимаясь губами к твоей коже. — Его или её я тоже уже люблю всем сердцем.
Ты тихо смеешься.
— Не уверена, что мы справились с одного раза, — замечаешь ты, подмигнув ему. — Тут явно потребуется больше практики…
Галлахер кивает, поглаживая твой живот кончиками пальцев.
— Было бы глупо на это рассчитывать, — соглашается он и хитро улыбается. — Поэтому мы сейчас отдохнем и будем пробовать снова. И снова. И снова. Сколько потребуется.
Он снова прижимается к твоему животу губами, почти благоговейно, и твоё сердце сладко щемит.
— Ради нашего идеального завтра.