Марина Ивановна Цветаева

Марина Ивановна Цветаева

Max Namara


Для будущего поэта мать была романтической героиней. В семье она создала атмосферу напряженно-возвышенную и бескомпромиссную. Своим безмерным увлечением музыкой, литературой, живописью она стремилась свои неосуществленные мечты передать детям. Повзрослевшая Марина позже писала о ней: «Ее измученная душа живет в нас, — только мы открываем то, что она скрывала. Ее мятеж, ее безумье, ее жажда дошли в нас до крика». Отец на этом фоне казался незаметен, словно не принимал участия в их жизни. Главным делом его жизни было создание музея античного искусства, который мы сегодня зовем Музеем изобразительных искусств им. А. С. Пушкина. Слово «музей» так часто звучало в доме Цветаевых, что дети воспринимали его как имя или звание человека. Это отмечал сам профессор: «Детвора, заслышав звонок, кричала на весь дом: «Мама, папа, няня — еще Музей идет!» Своей мягкостью и добротой отец сглаживал нетерпимость матери. Отстраненность от домашних дел, увлеченность только работой, казалось, отдаляли его от детей, а подспудное влияние мало кто замечал.


Сама же Цветаева о влиянии родителей на собственный характер писала: «Главенствующее влияние — матери (музыка, природа, стихи, Германия. Страсть к еврейству. Один против всех. Heroica). Более скрытое, но не менее сильное влияние отца. (Страсть к труду, отсутствие карьеризма, простота, отрешенность.) Слитор влияние отца и матери — спартанство. Два лейтмотива в одном доме, Музыка и Музей. Воздух дома не буржуазный, не интеллигентский — рыцарский. Жизнь на высокий лад».


«Целую кисть, где от браслета

Еще белеет полоса»,

— писал Осип Мандельштам о своей крымской встрече с Цветаевой. Марина Ивановна действительно любила носить серебряные украшения. Но спокойно делать это смогла только в эмиграции. В мае 1922 года она уехала к мужу Сергею Эфрону в Берлин, а после отбыла с ним в Прагу, где Эфрон учился. Затем последовала Франция — там семья прожила 13 лет.

Марина сильно скучала по России.

«Доктора узнают нас в морге

По не в меру большим сердцам» - писала она о русских эмигрантах.

Она вернулась на родину, но родина оказалась злой мачехой (точнее, конечно, не родина, а режим, далекий от поэзии): арестовали и расстреляли ее мужа – Сергея Эфрона, а дочь Ариадну сослали. Оставшись вдвоем с сыном, Марина Ивановна тщетно искала работу. Печатать ее никто не решался. Жилья своего не было. С огромным трудом удалось ей найти какую-то жилплощадь. Да и то на время…

Письма-жалобы, письма-просьбы разлетались во все концы — в Союз писателей, в правительство, наконец, лично Сталину… Ни к кому не достучаться. Ведь она для них — жена врага народа.

Горьки записи Цветаевой тех дней: «Меня жизнь за этот год — добила», «Исхода не вижу… Взываю о помощи…» И, наконец, самая страшная: «Никто не видит — не знает, — что я год уже ищу глазами крюк… Я год примеряю смерть…»

И закономерный трагический финал: 31 августа 1941 года Цветаева повесилась. Ей было 48 лет.