Малярия и шизофрения в Ботсване

Малярия и шизофрения в Ботсване

Lesya Rekunova


Мы шли по пустынным улицам Серове где-то на краю Ботсваны и Виталик чувствовал, что ему снова нехорошо. После вколотых в Зимбабве антибиотиков прошло несколько дней и мы было обрадовались, что неведомая африканская хворь отстала от Виталика, но чем ниже садилось солнце, тем больше одежды он натягивал на себя. Мы присели на параберик у какого-то кафе, перекусить своими запасами и решить что делать дальше.

Обычно в таких ситуациях мы уезжали из города, чтоб поставить палатку в лесу, но Виталик, предчувствуя веселый вечерок в приступе лихорадки, предложил потратиться на хостел. Пока я пыталась найти что-то подходящее на разбитом стареньком айфоне, в палисаднике позади нас показался парень в шапке-сеточке и фартуке. 

-Вы что, настоящие путешественники?, - у него кажется дыхание перехватило при виде наших рюкзаков. - Никуда не уходите, я сейчас приду. 

Парень вернулся через пять минут с порцией жареной курицы и риса, передал нам тарелку через заборчик и, будто зная, что нам негде ночевать, предложился дождаться его с работы и остановиться у него. 

Джефри освободился через полчаса и повёл нас в дом своей тёти. Я видела, что Виталик делает усилия над собой, и не знала как ему помочь. Виталик же переживал, что из-за его лихорадки нас не пустят в дом, как это было уже в Танзании. Мы шли как на суд под безостановочное лепетание Джефри о том, как он счастлив нас встретить. Честно говоря причины его радости мне были непонятны - кроме потрепанного вида и больших рюкзаков, наших имен и национальности, он ничего и не знал о нас. 

У тёти Джефри шестеро детей, трое из который очень умные, а у троих диагноз шизофрении. Как у неё самой и её мужа. Но в отличие от мужа, который бродит где-то по окрестностям Серове, тётя Джефри признает, что она больна и учится жить вместе со своим диагнозом. Когда мы узнали это подробности, наши рюкзаки уже устроились в отдельной комнате большого одноэтажного дома и отступать было некуда. Электричество отключили на какое-то время и мы все собрались в небольшой гостиной, пережидая темноту при свете свечей. Виталик потихоньку отъезжал в агонию лихорадки, а я пыталась отвлечь внимание рассказами о наших африканских приключениях. В гостиной собралось много родственников и одна из тёток резко прервала меня: «У него лихорадка?». Я замешкалась с ответом и тут включили свет. Все засуетились и начали нас расспрашивать что с Виталиком. Одна из дочерей приготовила комнату, застелила кровать и его уложили. Другая дочь сделала чай и принесла таблетку от головы. Мы боялись оказаться на улице, а получили дом в самый нужный момент.

На утро старшая из дочерей повезла нас в больницу. В государственной поликлинике перед нами было человек тридцать пять в очереди. Если в российской поликлинике нельзя попасть на приём без флюорографии, то в Ботсване всем обязательно нужно измерить температуру. Спустя час мы попали на приём. Врач слушал симптомы и в конце изрёк: «Как вы думаете, что это?». 

Я чуть было не схватила скальпель, чтоб приставить ему к горлу. «А вы, врач, как думаете?». После безразличного «Я не знаю», мы уже строили маршрут для частной клиники. Страховки тогда у нас не было, поэтому выживать приходилось в буквальном смысле, даже если речь шла о доступной, но такой бесполезной африканской медицине. 

Джен отвезла нас в клинику Мистера Ольто - частный врач, который учился в Петербурге определил малярию спустя тридцать секунд нашей встречи. Отрицательным оказался тест, который мы сделали в Зимбабве, по причине того, что малярия имеет синусоидальную активность и в моменты хорошего самочувствия можно не найти следы паразитов в крови. Спустя еще пять минут он дал адрес аптеки и сказал, что необходимые лекарства будут ждать нас там. На лекарствах было написано имя Виталика и нужно было только оплатить покупку - мы словно были не в Африке. С первого же дня приёма лекарств приступы прекратились и Виталик пошёл на поправку.

Я не знала как благодарить Джен, Джефри, его тётю и всех, кто позаботился о Виталике в те дни. Людям, которым требовалась помощь, спешили помочь другим, и от этого сдавливало где-то под ребрами. Тётя Джефри написала на бумажке имена всех детей и просила упомянуть в книге о кругосветке, что я и делаю: Otsetswe Lefhoko, Cleansing Gaobohula Lefhoko, Kingpriest Lefhoko, Angelsent Lefhoko, Thulaganyo Lefhoko и Jenifer Lefhoko.