малиновая лада

Ровно в 7 часов вечера Руся стоял у подъезда, переступая с ноги на ногу. Дул прохладный осенний ветер, а на синеволосом были короткие джинсовые шорты и тёмный лонг. Он приобнимал своё тело, ожидая возлюбленного.

Звук машины заставил резко повернуть голову в сторону въезда во двор. Малиновая «Лада» проехала вокруг всего двора и подъехала к подъезду Руслана. Дверь открылась, и оттуда вышел рыжий. Как всегда, в своём «Адидасе». Волосы были растрёпаны в разные стороны и напоминали язычки пламени.

Эмочка подошёл ближе, осматривая машину:

— Красивая… — он улыбнулся.

Даня приобнял Руслана за талию и чмокнул в губы.

— Ну тише… вдруг мама увидит. — Тушенцов немного отстранился.

Кашин цокнул и открыл дверь машины:

— Прыгай. — он широко улыбнулся.

Русланчик улыбнулся и сел, не забыв прямо перед Даней вильнуть тонкими бёдрами в шортиках. Кашин усмехнулся и быстро сел на водительское сиденье. Машина тронулась, пара поворотов из дворов — и они выехали на полупустую трассу. Было уже достаточно темно.

Руся немного дрожал, смотря в окно. Даня это заметил:

— Холодно? — он щёлкнул кнопку, включая печку, откуда сразу пошёл горячий воздух.

Тяжёлая, татуированная, тёплая рука легла на голую коленку и тут же поднялась выше, к тонкой ляжечке, сжимая её. Мальчик посмотрел на мужчину и улыбнулся, сразу прикусив губу. Даня уже чувствовал, как в штанах становится тесно просто от взгляда младшего.

Машина остановилась на обочине. Парни посмотрели друг на друга, и Данила тут же притянул Русю за подбородок к себе и вцепился в его губы. Поцелуй был безумно горячим, полным возбуждения и страсти. Рука старшего пробралась под кофту младшего, подушечками пальцев касаясь его живота и спускаясь ниже — прямиком под шортики.

Руслан промычал в поцелуй и отстранился:

— Неудобно… — прохныкал парень.

— Залазь назад. — Даня вышел из машины.

Тушенцов в этот момент стянул свою обувь и по сиденью перелез на задние. Кашин залез к нему, тоже снимая обувь, и снова прильнул к таким желанным губам.

Вмиг Русланчик оказался под Данилой. Руки старшего уже блуждали по худому тельцу, играясь с сосочками, разводя ножки. Одежда была лишней, и Кашин снял её с любимого. Полностью голый, красный от смущения и до ужаса возбуждённый Русик лежал и хлопал ресницами, смотря на Даню, который уже натягивал на свой внушительных размеров член презерватив.

Для прелюдий слишком мало времени. Эмочку надо вернуть домой к десяти, а им ещё ехать обратно, иначе мама не отпустит сына никуда ещё ближайший месяц.

Головка привстала ко входу и мягко вошла. Синеволосый изогнулся, крикнув. На его лицо, шею и грудь тут же осыпалась гора успокаивающих поцелуев. Кашин пытался хоть чуть-чуть загладить боль.

Конечно, Руслан раньше растягивал себя, но это было максимум два пальчика, которые ни за что не сравнить с Даней, входившим в него. У нижнего кружилась голова. Было жарко и холодно одновременно.

Прошло пара минут, и младший кивнул, сжав плечи Данилы.

Дважды повторять не нужно. Кашин сделал толчок, входя глубже в узкое нутро. До жути приятно. Рыжий сам сдавленно простонал. Пара минут — и Руслан был готов на ещё один толчок. Потом ещё и ещё.

Темп ускорялся. Мужчина попадал в самую простату мальчика, а синеволосый громко стонал, кусал Даню, сжимал его плечи. Ему было до жути больно и одновременно приятно.

Первым кончил Руся. Он изогнулся до хруста костей и громко застонал. Белая жидкость рывками брызнула из органа, пачкая животы парней и сиденье. Даня, чувствуя, как обмякло тело его парня, через пару толчков тоже кончил в презерватив.

Они лежали в такой странной позе минут десять. Рыжий пришёл в себя первым и наконец вышел из парня, выкидывая презерватив. Мальчик сдавленно простонал, поджав губу. Дальше они искали вещи по всей машине, одевались и наконец поехали обратно. Коленки приятно дрожали уже не от холода, а от оргазма. Всю дорогу оба довольно улыбались чему-то своему.

Без десяти десять машина подъехала к подъезду.

— Спасибо большое… за вечер. — Руслан мягко улыбнулся любимому.

— Всё для тебя, малыш.

Руся быстро чмокнул Даню в щёку и выбежал из машины, заходя в подъезд. Кашин уехал, всё ещё ощущая нежный поцелуй на щеке.