make it purple all over.

Очередной стон, после которого последовало шипение. Еще один поцелуй-укус пришёлся на шею.

– сегодня ты кусаешься куда больнее, Джон

Тихий, но твёрдый голос Лололошки раздался в их комнате. Его футболка валялась на второй стороне комнаты. Но даже без нее было жарко.

Названный в ответ укусил куда сильнее предыдущих. Оставалось жмурить глаза да тихо шипеть. Ло понимал, Харрис не просто бездушно кусал его, нет. Эти синяки, что останутся на шее и груди не сойдут через неделю минимум, даже с регенерацией пострадавшего.

В который раз они вернулись с успешно выполненой миссии. Но было одно «но». И этим «но» были раны Лололошки, про которые он благополучно умолчал. Вскрылись они, когда Первый упал прямо на входе в комнату, а под телом разтекалась лужа крови. Не будь он наделенным силой первой матери... Нет. Джон явно не хочет думать об этом, поэтому оставляет очередной фиолетовый поцелуй на груди. Очередной стон сквозь зубы и чужая рука легла на спину. Замер. Несколько слезинок упали на грудь лежащего. Плечи начали дрожать, как и всё тело, что после рухнуло вниз. Безвучный плач, распознающийся лишь по дрожи в теле Джона и ощущению мокрости в районе груди. Руки в шрамах обвили Дейви, прижимая того еще ближе, пока уста шептали успокаивающую мантру. Он тут. Он жив. Всё хорошо.