люби до боли. 1/3

Он не помнил, когда это началось.

Честно, пытался. Перебирал в голове дни, месяцы, случайные вечера — но везде был Тэхён. Словно тот всегда стоял на переднем плане, просто сначала заслонял собой других, а потом и весь мир.

Может, впервые он почувствовал что-то не то, когда Ким уснул у него на плече в автобусе, и Чонгук не двигался два часа, боясь разбудить, просто вдыхал запах его шампуня и чувствовал, как что-то тёплое и острое расползается под рёбрами. А может, всё случилось гораздо раньше — в тот день, когда они только познакомились, но Чонгук был слишком глуп, чтобы признаться себе, что это не просто друг.

Одно он знал точно, он запоминал Тэхёна. Каждую чёрточку, каждую случайную улыбку. И особенно ту, самую счастливую.

Это было весной. Тэхён сдал экзамен на высший балл. Не просто сдал, выгрыз, выстрадал, ночами не спал, зубрил, плакал в подушку, а потом вышел из аудитории с горящими глазами и улыбнулся. Не вежливо, не устало, не для галочки. А широко, открыто, по-детски, так, что в уголках глаз собрались лучики морщин. И в этой улыбке было всё — облегчение, гордость, счастье, что старания не прошли даром.

Чонгук смотрел на него и чувствовал, как у него самого перехватывает дыхание. Ему казалось, что он видит Тэхёна настоящего — без масок, без усталости, без привычной колючей защиты. И в тот момент Чонгук был счастлив за него. Искренне, до слёз. Он готов был обнять его, кружить по комнате, кричать какой Тэ молодец.

Но потом пришли результаты самого Чонгука.

Не провал, нет. Просто средненько. Так, что на тот же университет, куда поступал Тэхён, даже не стоило соваться. Чонгук пытался улыбаться, говорил, что в другом городе тоже хорошо. Но внутри всё сжималось от обиды и стыда. Он смотрел на сияющего Кима и впервые за долгое время почувствовал себя.. Маленьким. Недостойным. Тем, кто идёт следом, кто не дотягивается.

Парни старались не говорить об этом прямо.

— Мы всё равно будем общаться, расстояние не проблема. — Сказал как-то раз Тэхён за ужином.

Чонгук кивнул, уткнувшись в тарелку. Он знал, что расстояние — это не километры. Это когда ты просыпаешься и не видишь его заспанную физиономию. Не слышишь его голос по утрам. Не можешь случайно коснуться плечом, проходя мимо.

Они оба были расстроены. Но жизнь не остановишь, нужно было идти дальше.

Чонгук думал, что тяжелее всего ему. Ведь он, в отличие от Тэхёна, был влюблён. По-настоящему. Безумно. Так, что по ночам лежал без сна и прокручивал в голове их разговоры, жесты, случайные прикосновения. Так, что засыпал с телефоном в руке, перечитывая старые сообщения. Так, что иногда, когда Тэхён слишком долго не отвечал, в груди начинала ныть глупая боль.

И не замечал, что Ким тоже смотрит на него чуть дольше, чем нужно. Что Ким тоже запоминает его улыбку, его смех, его. Что Ким тоже не спит ночами, думая, "а что, если?".

Чонгук не замечал этого, потому что был слишком занят своей собственной болью. Он считал себя единственным, кто страдает. И не видел, что страдают оба.

И что взаимность уже стояла на пороге, просто никто не решался открыть дверь.

Следующие несколько лет стали пунктиром из важных дат. Их разговоры сначала стали реже, потом сошли на нет. Не из-за ссоры, просто жизнь развела. Тэхён уехал в другой город, поступил в медицинский, как и хотел. Чонгук остался в их городке, злился сначала на себя, потом на обстоятельства, а потом перестал злиться и просто начал работать.

Он брался за всё, разгружал фуры, подрабатывал в доставке, сидел ночами за компьютером, выучивая языки программирования и составляя бизнес-планы, которые никто не хотел смотреть. Спал урывками, экономил на всём, кроме кофе. Иногда, уже под утро, усталый до рези в глазах, он заходил на страницу Тэхёна.

Тот почти ничего не выкладывал. Редкие фото, стопки учебников с анатомическими атласами, селфи в залитой светом аудитории, своё отражение в зеркале лифта — уставшее, с тёмными кругами, но с довольной, едва заметной улыбкой. Иногда Чонгук задерживался на этих снимках дольше, чем следовало. Ему казалось, что он видит чужую, параллельную жизнь. Там Тэхён делал своё большое дело — учился спасать людей. А здесь Чонгук просто пытался выжить и что-то построить с нуля.

Завидовал. Любил. Злился на то, что всё ещё любит.

А потом как-то незаметно перестал заходить. Не специально — просто стало некогда, да и боль притупилась. Она не ушла, превратилась в глухую, привычную ноющую точку где-то под рёбрами. Но Чонгук научился её не замечать.

Через четыре года у него была своя компания. Не гигант, каких тысячи, но стабильно растущий стартап. Свой офис, два сотрудника на удалёнке и заказчики, которые платили вовремя. Он мог позволить себе нормальную еду, хороший ноутбук и иногда — такси вместо метро.

Он почти не вспоминал о Тэхёне. Почти.

Они не виделись почти пять лет.

Чонгук заскочил в кофейню у бизнес-центра за американо с собой, тряс промокшие волосы после дождя — и вдруг замер. У стойки стоял Тэхён. Профиль, чуть усталые глаза, дорогое пальто нараспашку и тёмные круги под глазами. Врач после ночной смены, тут и гадать нечего. Он что-то заказывал рассеянным голосом.

Чонгук чуть инстинктивно не сделал шаг назад, к выходу. Легче пройти мимо, сделать вид, что не заметил. Но ноги не послушались. Он остался стоять, переминаясь у стойки, и понял, что сейчас Тэхён обернётся. И что он не хочет снова пропадать.

— Ты изменился, — задумчиво выдал Тэхён, разглядывая его поверх чашки.

— А ты нет, — усмехнувшись, ответил Чонгук.

Однако это было ложью. И оба это знали.

Они не заметили, как разговор соскользнул в опасную, но такую желанную близость.

Сначала было просто кофе. Потом Тэхён спросил:

— Есть хочешь?

— Не особо, — соврал Чонгук, потому что проголодался, но не хотел тратить время на еду.

— Тогда давай выпьем что-нибудь. Ты же не за рулём?

— Я вообще без машины.

Они заказали вино. Красное, полусладкое — пили его в школе по дешёвке, теперь взяли дорогое и делали вид, что разбираются во вкусах. Тэхён вспоминал ординатуру: как дежурил по тридцати часов подряд, как ассистировал на первой операции и чуть не упал в обморок. Чонгук рассказывал про клиентов, которые пытались обмануть его на контрактах. Оба смеялись над собой, над тем, каким идиотом был Чонгук в двадцать, а Тэхён в двадцать один.

Потом вино кончилось, и кто-то предложил что-то покрепче. Тэхён кивнул. Говорить о главном было страшно, так что они продолжали болтать о пустяках, заливая страх алкоголем.

— А ты так и не нашёл никого? — вдруг спросил Тэхён, глядя в свой бокал. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, колючий.

Чонгук сделал глоток. Потом ещё.

— Нет. А ты?

— Нет, — слишком быстро ответил Тэхён и тут же начал поправлять салфетку на столе. — Времени не было.

Чонгук хотел съязвить. Но сдержался.

Они замолчали. Чонгук сидел напротив и вдруг понял, что не помнит, о чём они только что говорили. Потому что смотрел на губы Тэхёна. На то, как они двигаются, как влажно блестят в тусклом свете лампы над столиком. Тэхён что-то снова начал про ординатуру устало, с горечью.

Но Чонгук не слушал.

Он просто хотел заткнуть его поцелуем.

— Тэхён, — прервал он.

— М?

— Заткнись.

Тот удивлённо поднял брови, но замолчал. А Чонгук уже наклонялся через стол, и его рука легла поверх ладони Тэхёна, горячей, чуть влажной. И он видел, как расширились глаза напротив, как Тэхён облизнул губы, нервно, приглашающе.

— Ты чего? — еле слышно спросил Тэхён, но не отдёрнул руку.

— То, что должен был сделать ещё пять лет назад.

Они целовались так, будто хотели съесть друг друга. Будто пять лет одиночества и недосказанности вылились в этот голод. Чонгук, слышал прерывистое дыхание Тэхёна и не мог остановиться.

Но тут официант кашлянул за спиной. Чонгук резко отстранился, тяжело дыша. Тэхён сидел растрёпанный, с припухшими губами, и смотрел на него так, что у Чонгука заныло в груди.

— Поехали ко мне. — сказал Чонгук, не спрашивая, утверждая.

Тэ молча кивнул.

В такси они не говорили. Водитель что-то бормотал про погоду, но ни один из них не слушал. Они сидели на заднем сиденье, разделённые воздухом в несколько сантиметров, и этот воздух искрил. Чонгук сжимал кулак, чтобы не броситься на Тэхёна прямо здесь. А Тэхён смотрел в окно на бегущие огни и кусал свои целованные губы.

Когда они зашли в квартиру, Чонгук закрыл дверь и прислонился к ней спиной, переводя дух. Тэхён стоял в трёх шагах, неуверенно, будто спрашивая, "ты точно этого хочешь?".

— Иди сюда. — глухо сказал Чонгук.

Тэхён сделал шаг. Потом ещё один. А потом Чонгук сорвался с места, схватил его за запястья и прижал к стене в коридоре. Впился в губы снова, голодно, почти зло. Тэхён застонал ему в рот, обхватил ногами его талию, и Чонгук подхватил его под бёдра, понёс, не отрываясь от поцелуя, через всю прихожую в спальню.

Там он уронил его на кровать. Тэхён пружинисто подскочил на матрасе, рассмеялся нервно, счастливо, и тут же замолк, потому что Чонгук навис сверху, упёрся ладонями по бокам от его головы.

Они раздевали друг друга торопливо, мешаясь, застревая в рукавах, кусая открытые ключицы. Чонгук стащил с Тэхёна верх одежды, и тот на секунду замер, полуголый, смущённый, прекрасный. А потом Чонгук сам стянул футболку, и Тэхён медленно провёл ладонями по его груди, будто запоминая каждую впадинку, каждый шрам, каждое место, где скучал.

— Я думал о тебе. — выдохнул Тэхён, не глядя в глаза напротив. — Чаще, чем стоило.

— Дурак. — хрипло ответил Чонгук и накрыл его рот поцелуем. Злым, требовательным. А потом припал к шее, оставляя следы, которые скроет только высокий воротник. Тэхён выгнулся, вцепился ему в волосы, протяжно застонал, срываясь на скулёж.

— Сильнее.. — попросил он. — Гук, сильнее.

Чонгук спустился ниже, ключицы, сосок, заставив Тэхёна вскрикнуть, живот. Он целовал каждый сантиметр, не пропуская ни одного родимого пятнышка. А когда дошёл до паха, задержался на секунду, глядя снизу вверх.

— Смотри на меня. — приказал он.

Тэхён послушно открыл глаза, влажные, тёмные, полные такого желания, что у Чонгука перехватило дыхание.

Чонгук медленно, дразняще стянул с него джинсы вместе с бельём. Тэхён приподнял бёдра, помогая, и тут же прикусил губу. От стыда? Нет, от предвкушения.

И тогда Чонгук начал.

Сначала просто ладонь на внутренней стороне бедра, горячая, чуть шершавая. Тэхён вздрагивал под каждым прикосновением. Потом пальцы скользнули выше, обхватили член, уже твёрдый, пульсирующий. Тэхён выдохнул с таким звуком, будто его ударили.

— Тихо. — прошептал Чонгук, проводя большим пальцем по головке. — Я только начал.

Он двигал рукой медленно, почти лениво, изучая каждую реакцию. Как Тэхён закрывает глаза. Как выгибает шею. Как в какой-то момент начинает тихонько постанывать, уже не контролируя себя. Чонгук сжимал чуть сильнее, кружил ладонью, тормозил у самого пика и снова начинал сначала. Тэхён уже скулил открыто, вцепившись в простыни.

— Гук, хватит.. я сейчас... пожалуйста..

— Не сейчас. — отрезал Чонгук и убрал руку.

Он перевернул Тэхёна на живот, приподнял его бёдра, подкладывая подушку. Тэхён замер. Напряжённый, доверчивый и безумно красивый в этом полусвете.

— Боишься? — спросил Чонгук, проводя пальцами по позвоночнику, опускаясь ниже, на ягодицы.

— Нет.. — выдохнул Тэхён. — Тебя не боюсь.

Чонгук потянулся к тумбочке за смазкой. Тэхён услышал щелчок колпачка и нервно облизал губы.

— Скажи, если что не так. — сказал Чонгук, щедро смазывая пальцы.

Первый палец вошёл легко, Тэхён был уже расслабленным от возбуждения. Он дёрнулся, но не от боли, скорее от неожиданности. Чонгук замер, давая привыкнуть.

— Всё хорошо? — прошептал он, целуя поясницу партнёра.

— Да.. — выдохнул Тэхён. — Ещё.

Второй палец потребовал больше времени. Чонгук двигался медленно, почти невесомо, растягивая, разминая, ища ту точку, от которой у Тэхёна подкашиваются ноги. Когда он её нашёл, Тэхён вскрикнул и вцепился в подушку, выгибаясь всем телом, часто дыша и еле сдерживаясь чтобы не кончить в ту же секунду. Потому что только Бог знает как же ему в тот момент было хорошо.

— Да.. вот так... — надрывно простонал он. — Ещё, Гук, пожалуйста.

Третий палец вошёл с усилием. Тэхён зашипел, втянул воздух, но кивнул. Чонгук растягивал его аккуратно, без спешки, наблюдая, как сжимаются и разжимаются его пальцы на простыне. В какой-то момент он снова накрыл ладонью член Тэхёна, там уже всё было мокрым от возбуждения, и начал двигать рукой в такт своим пальцам.

— Гук, я сейчас... — простонал Тэхён, безуспешно пытаясь сдерживаться. — Если ты не остановишься, я кончу..

Чонгук убрал руку с члена, но пальцы оставил внутри, сильнее, глубже, растягивая, подготавливая. Тэхён дрожал, всхлипывал, умолял уже без слов, просто звуками, просто тем, как он поддавался назад, насаживаясь на его руку.

— Достаточно. — наконец сказал Чонгук, вынимая пальцы. Тэхён жалобно застонал от пустоты.

— Не мучай. — прошептал он. — Пожалуйста..

Чонгук натянул презерватив, смазал свой орган, и навис сверху, прижимаясь грудью к его спине, губами к уху:

— Смотри.

Тэхён не мог видеть, только чувствовать. Как головка упирается в расслабленную, податливую дырочку. Как Чонгук медленно, бесконечно медленно входит. Сантиметр за сантиметром. Тэхён раскрывался под ним, принимал, тихонько вскрикивая от каждого нового толчка.

— Всё. — прошептал Чонгук, когда вошёл полностью. — Я внутри.

Тэхён выдохнул. Долго, шумно, почти плача.

— Двигайся.. — попросил он. — Пожалуйста, двигайся.

Чонгук начал медленно, глубоко, почти полностью выходя и снова погружаясь. А потом Тэхён сам поддался назад, задвигался в такт, и тогда Чонгук сорвался, жестче, быстрее, вколачиваясь в него, ловя каждый стон, каждый вскрик.

— Гук... Гук, пожалуйста. — скулил Тэхён, уже не понимая, о чём просит. — Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

Чонгук двигался так, будто он оголодавший зверь. Он вжимал Тэхёна в матрас, целовал лопатки, шептал в затылок что-то бессвязное, грязное. А Тэхён вцепился в подушку, выгибался навстречу, и когда дошёл до пика беззвучно, кончая на постельное бельё с широко открытыми глазами, с длинной судорогой, прошедшей по всему телу - Чонгук излился прямо после него, в податливое тело под ним, уткнувшись лбом в мокрую от пота спину, и прохрипел его имя:

— Тэхён...

Тэхён молчал. Чонгук уже думал, что он уснул или снова сбегает в себя, но вдруг услышал тихо, почти беззвучно:

— Я скучал, идиот.

Чонгук обнял его сильнее, поцеловал в плечо, провёл ладонью по животу.

— Останешься? — спросил он.

— А ты отпустишь? — в голосе Тэхёна проскользнула горькая усмешка.

— Нет. — честно ответил Чонгук.

Тэхён не ответил. Но и не попытался встать. Только положил свою ладонь поверх Чонгуковой и сжал.

Они лежали так, переплетённые, опустошённые, полные друг другом. Чонгук закрыл глаза. Где-то на в подсознании пульсировала мысль, "Сейчас что-то будет. Сейчас он скажет что-то важное".

Но Тэхён молчал. И Чонгук тоже молчал. Потому что боялся спугнуть этот хрупкий, выстраданный покой.