лучшее утро

Субботнее утро. В комнате было светло, шторы не задергивали, и солнце пекло прямо в лицо. Нил проснулся от того, что ему было жарко, скинул одеяло и сел на кровати. Его рыжие волосы торчали во все стороны, веснушки на лице выделялись ярко, как у всех рыжих летом. Голубые глаза уже привыкли к свету, хотя очки он нацепил сразу по привычке, даже не вставая с постели. Солнечные очки с черной оправой сели на переносицу как влитые.

Руслан лежал рядом на животе, лицом в подушку, и тихо сопел. Он был ниже Кашина на целую голову,с мягкими карими глазами, которые сейчас были закрыты. Футболка у него задралась почти до лопаток, и рыжеволосый смотрел на открытую спину, на линию позвоночника, на то, как мышцы слегка двигаются от дыхания.

Нил протянул руку и положил ладонь Тушенцову на поясницу. Провел вверх по спине до плеч, потом снова вниз. Руслан не проснулся, только дернул плечом. Нил перевернул его на спину. Шатен замычал что-то недовольное, но глаза открыл не сразу.

— Вставай, — сказал Нил, но голос у него был спокойный, без напора.

Руслан приоткрыл один глаз, карий, сонный, мутный.

— Чего тебе?

— Тихо. — Нил сел на него сверху, оседлал бедра. Руслан под ним казался мелким, но Нил знал, что тот плотный, сбитый. Он уперся ладонями в матрас по бокам от головы Руслана и навис сверху. Тушенцов смотрел на него снизу вверх и ждал.

Нил стянул с него футболку за подол, стащил через голову, отбросил в сторону. Руслан выдохнул, когда воздух коснулся кожи. Кашин провел рукой по его груди, от горла до солнечного сплетения. Потом снова поднялся и начал мять грудь. Пальцами сжимал, разминал, не сильно, но ощутимо. Тушенцов выгнул спину навстречу.

Голубоглазый наклонился и провел языком по соску. Один раз, потом второй, по кругу, нажал кончиком языка, потом облизал широко. Руслан дернулся, зацепился рукой за его плечо.

— Да ты совсем с утра, — сказал он тихо, но без злости.

Нил не ответил. Он переключился на второй сосок, взял его в рот, прикусил легонько, пососал, провел языком снова. Потом сжал грудь обеими руками, снова начал мять, и Руслан выдохнул сквозь зубы.

— Нил...

— Молчи, — сказал рыжеволосый и снова наклонился.

Он облизывал грудь по-разному: то быстро, то медленно, то задерживался на сосках, то проходился по всей поверхности языком, оставляя мокрые дорожки. Руслан уже не лежал спокойно, он двигался под ним, пытался прижаться ближе, терся спиной о кровать.

Кашин сдвинулся чуть ниже и начал целовать живот, спускаясь к пупку. Руслан запустил пальцы в его рыжие волосы и сжал пряди, потянул. Нил крякнул, но не остановился.

Он задрал резинку шорт Тушенцова, провел рукой по внутренней стороне бедра. Руслан тяжело дышал, его щенячьи глаза смотрели в потолок.

— Ты решил день так провести? — спросил , пытаясь вернуть голос в нормальное русло, но выходило с хрипом. Нил поднял голову, посмотрел на него поверх очков.

— У нас выходной. Ты против? — Шатен покачал головой, сглотнул. Кашин снова вернулся к его груди, начал кусать плечо, потом ключицу, потом снова опустился к соскам. Он посасывал их по очереди, покусывал, сжимал пальцами. Рус вцепился в простыню.

— Хватит уже, — выдохнул он, но голос сорвался.

— Не хватит, — ответил Кашин, не отрываясь.

Он нагнулся ниже, провел языком по груди от соска до середины, потом вверх, потом снова по кругу. Руслан выгибался все сильнее, его дыхание сбилось, он пытался приподняться на локтях, чтобы увидеть лицо Нила, но тот давил плечом на его грудь, не давая подняться.

— Лежи, — приказал Кашин, а Руслан упал обратно на подушку и выругался сквозь зубы.

Кашин поменял технику, теперь он облизывал грудь широко, всей поверхностью языка, от одного соска к другому, потом возвращался, задерживался на середине, прикусывал кожу, оставляя красные следы. Потом снова сосал, сжимал пальцами второй сосок одновременно, чтобы Руслану было сложнее терпеть.

Тушенцов уже не пытался говорить. Он дышал громко, прерывисто, его руки блуждали по спине Нила, сжимали его плечи, вцеплялись в лопатки. Голубоглазый был весь мокрый, его рыжие волосы прилипли ко лбу, очки запотели, но он не снимал их.

— Ну все, — сказал Руслан, когда Нил снова нажал зубами на сосок

— давай дальше. — Кашин оторвался от его груди, выпрямился, все еще сидя на нем, и стянул свою футболку через голову. Его тело было бледным, рыжие волосы на груди и руках, широкие плечи, узкие бедра. Он скинул ее в угол.

Потом он снова навис над Тушенцовым, взял его лицо в ладони и поцеловал в губы. Грубо, жестко, с нажимом, прокусил нижнюю губу, лизнул. Рус ответил на поцелуй, открыл рот, и голубоглазый углубил его, ведя языком по его языку.

Отстранился, посмотрел в глаза. Руслан смотрел снизу вверх, его карие глаза были влажными, темными, зрачки расширены, щенячий взгляд, который Кашина заводил сильнее всего.

— Ты возбужден, — сказал Нил.

— Спасибо, капитан очевидность, — ответил Руслан и закатил глаза. Нил хмыкнул и снова нагнулся. На этот раз он начал целовать грудь с новой силой. Он брал сосок в рот, тянул, отпускал, снова брал. Нажимал на него языком, проводил по нему зубами, облизывал снова и снова. Вторая рука мнула вторую сторону, пальцами сжимала, разминала, заставляя Руслана сжимать кулаки и выгибать спину.

— Нил, блядь, — выдохнул Руслан,

— давай уже...

— Я сказал, лежи. — Тушенцов затих, только дышал ртом, глядя на потолок.

Нил перестал мять и лег на него всем телом, прижался грудью к груди, потянулся к шее, начал целовать шею, кусать, оставлять засосы. Потом откатился, перевернул Руслана на живот, навалился сверху, прижал его к матрасу.

Кашин провел языком по его спине, от шеи до поясницы, облизывая каждый позвонок. Руслан дернулся, уткнулся лицом в подушку, зарычал что-то нечленораздельное. Нил снова перевернул его на спину, снова сел на него, взял за запястья, прижал к кровати над головой.

— Ты мой, — сказал он.

— Я твой, — поправил Руслан,.

— Давай уже, я тебя умоляю. — Нил улыбнулся. Веснушки на его лице стали видны даже сквозь запотевшие очки. Он снова наклонился, снова взял в рот сосок, снова начал сосать и облизывать грудь, мять второй рукой. Руслан застонал в голос, выгнулся, сцепил зубы и прикрыл глаза. Кашин  переключился на вторую сторону, снова начал с нуля, языком по кругу, по центру, нажатие, сосание, покусывание. Он делал это долго, методично, меняя скорость, ритм, силу, заставляя Руслана стонать все громче.

Грудь Тушенцова стала красной, мокрой, с множеством следов от зубов и поцелуев. Нил посмотрел на свою работу, довольно хмыкнул и опустил свободную руку вниз. Он нащупал через шорты, что Руслан уже давно твердый и мокрый от возбуждения.

— Ну и что тут у нас? — спросил Нил, проводя ладонью по выпуклости.

— Нил, блять, — выдохнул Руслан, дернув бедрами вверх,

— не дразни. — Кашин стянул с него шорты вместе с бельем одним движением, отшвырнул в сторону. Теперь Руслан лежал полностью голый, смотрел на Нила снизу вверх, и щенячьи глаза блестели. Рыжий сжал его член в ладони, провел большим пальцем по головке, смазывая предэякулятом. Руслан выгнулся, вцепился в плечи Нила.

Голубоглазый начал двигать рукой. Медленно сначала, потом быстрее. Он сжимал член Руслана в ладони, ритмично проводя вверх-вниз, чувствуя, как пульсирует под пальцами. Второй рукой он продолжал мять грудь шатена, сжимать сосок, пощипывать, крутить.

Тушенцов стонал уже в голос, не сдерживаясь. Он терся о ладонь Нила, толкался бедрами вверх, пытался ускорить темп. Кашин давил на член сильнее, ускорился, при этом не переставая мять его грудь пальцами. Он сжимал сосок, оттягивал, отпускал, снова сжимал, синхронизируя с движениями руки внизу.

Нил наклонился и снова взял сосок Руслана в рот, начал сосать и покусывать одновременно с тем, как его рука двигалась по члену. Руслан застонал громче, вцепился в волосы Нила, потянул на себя.

— Давай, — шепнул Нил, отрываясь от груди, 

— кончай для меня. — Руслан выдохнул что-то нечленораздельное, его дыхание сбилось окончательно. Нил сжал член сильнее, задвигал рукой быстрее, почти грубо, и одновременно сильно сжал пальцами сосок на груди. Тушенцов дернулся всем телом, застонал сквозь зубы, выгнулся дугой и кончил. Теплая жидкость выплеснулась на живот Нила, на его собственную грудь, растеклась по коже.

Кашин не остановился. Он продолжал медленно водить рукой, помогая Руслану прожить оргазм до конца, пока тот не обмяк на кровати, тяжело дыша, с закрытыми глазами.

Рыжеволосый убрал руку, облизал пальцы и посмотрел на шатена. Тот лежал и смотрел в потолок, грудь ходила ходуном, на коже блестела сперма и пот. Грудь была красная от его рук и губ, соски набухшие, мокрые.

— Доволен? — прохрипел Руслан, не открывая глаз.

— Очень, — ответил Нил, снимая очки и протирая их о край простыни. 

— Отличный выходной. — Он наклонился, поцеловал Руслана в лоб, потом в губы, коротко, легко. Руслан фыркнул, но улыбнулся.

— Ненормальный.

— Зато твой , — поправил Нил и лег рядом.

Они лежали, глядя в потолок, тяжело дышали. Нил снова надел очки. Руслан перевернулся на бок, уткнулся носом ему в плечо, прикрыл глаза.