локетры.

Когда Окетра выглянула из-под полога палатки, чтобы убедиться, что ничто ей не помешает, за спиной бесшумной тенью возник Лололошка.

Он всегда был там. Ей не нужно было ничего говорить, делать или даже смотреть – он сам все прекрасно понимал и выполнял ее желания еще до того, как они были озвучены. Окетра мельком взглянула на него: как всегда, бесстрастный и холодный, но уже не такой бледный, каким она увидела его в первый раз на невольничьем рынке. Щеки покрылись очаровательным румянцем и веснушки более отчетливо проступили на лице. Будь ее воля – Окетра пересчитала бы их все.

Она двинулась вперед – ноги, обутые в легкие сандалии, совсем не подходящие для долгого путешествия по пустыне, утопали в еще не успевшем остыть песке. Она чувствовала каждую песчинку кончиками пальцев, каждый камушек, каждую крошечную веточку. Ступала бесшумно, едва-едва шурша дорогой одеждой для сна. Ох, и будут ругаться ее служанки, когда узнают, что она вышла в такой поздний час в неглиже. Лололошка ступал следом за ней на почтительном расстоянии – но все еще слишком близком для раба знатной госпожи. Она не говорила ни слова.

Его поступь была чуть громче, чем ее – предупреждающей. Чтобы его шаги вторили ее, предупреждая, что у легкой добычи есть и защитник, чей меч может оказаться острее как чужого клинка, так и звериных зубов.

Закат пылал. Неумолимое, горячее дневное солнце превратилось в далекий, ярко-оранжевый шар, тонущий во тьме за горизонтом. Яркие краски расползлись по небу, переплетаясь будто бы кончиками пальцев с ночной холодной тьмой, занимавшей свое законное место. Удлинняющиеся тени превратились в черные реки, стекающие по склонам дюн. Над головой уже сияли первые, крошечные алмазные звезды.

- Красиво? – спросила она.

- Что, госпожа?

Окетра улыбнулась, услышав этот очаровательный акцент. Изучение языка не прошло даром, и она хотела, чтобы так оставалось и дальше – она хотела слышать, как он отличается от других. Слышать, что он такой один-единственный странный абд, который попал в руки именно к ней.

- Закат. Он красивый?

Синие глаза Лололошки – такая же большая редкость, как и ее синие волосы – наконец, взглянули на нее.

Окетра никогда не могла понять, о чем он думал: Лололошка был слишком молчалив даже спустя долгие месяцы, что они провели вместе. Он был идеальным слушателем для такой женщины, как Окетра, которой нравится рассуждать обо всем на свете; он слушал, кивал или склонял голову, когда не понимал, что она имела в виду. Редко задавал наводящие вопросы. Но она знала – ему интересно. 

Любопытный, как котенок.

- Почему вы спрашиваете?

Окетра легко улыбнулась, пожала плечами:

- Просто захотелось.

Считал ли он этот закат таким же красивым, как ее саму?

Окетра вновь повернула голову в сторону, наблюдая, как последние лучи закатного солнца нежно прощаются с песчаными дюнами, и оно исчезает за горизонтом. Было в этом пейзаже что-то невероятное, что-то, что заставляло ее, уже давно взрослую и выросшую из детских сказок, почувствовать себя маленькой девочкой на большой торговой площади, среди множества запахов и голосов других людей, таких громких, что гулом отдавалось в ушах. 

Иной раз Окетра поднимала голову к небу и думала — а есть ли там, среди звезд, такие же, как и она сама? Или те, кто живут там, сильно отличаются? А живет ли там кто-то вообще, или все звезды выглядят вблизи точно так же, как издалека — большие и сияющие точки, от красоты которых можно ослепнуть? 

Она все гадала. И, временами, глядя на Лололошку, что он как раз пришел из-за звезд — такой странный, непохожий на других, но одновременно с этим напоминающий Окетре ее саму. 

— Красивый, — вдруг сказал Лололошка своим очаровательным акцентом, и Окетра повернула к нему голову, чувствуя, как губы медленно растягиваются в улыбке.

— Ты так думаешь? 

Он медленно кивнул. В последних солнечных лучах его лицо казалось особенно прекрасным, и Окетра ощутила страстное желание прикоснуться к его лицу хотя бы кончиками пальцев — единственное, что она могла себе позволить. Громадная вольность вот так показывать свои чувства, но более подходящего момента может и не быть…

И тут, словно по велению судьбы - а, может, их сердца уже давно были связаны невидимой нитью, передающей чувства и желания, - Лололошка вдруг коснулся ее щеки самым нежным, самым правильным и чувственным образом, о котором она могла только мечтать. Прохлада его ладони коснулась ее кожи, еще не успевшей отдать все тепло, полученное от пустынного солнца, и с обожанием провела большим пальцем по щеке.

В этой полутьме Окетра едва могла разобрать черты его лица, но отчетливо видела глаза - они словно подсвечивались изнутри синим огнем, смотрели на нее с теми же чувствами, что раздирали ее собственную грудь. Она шумно выдохнула.

— Я думаю… солнце прекрасно, но луна вам подходит больше.

Окетра медленно, удивленно моргнула. А потом рассмеялась.