«линии на страницах»

Енджун познакомился с Бомгю три года назад, когда впервые появился на пороге академии, чтобы подать документы на поступление. И хотя три года для обоих пролетели почти незаметно, казалось, что они были знакомы с самого начала. Может, потому что эти три года были самыми яркими в их жизнях. Повезло, что оба поступили на графический дизайн, ведь с тех пор не было надобности расставаться. Даже во время каникул они виделись практически каждый день, несмотря на подработки, поездки в родной город или другие важные дела. 

Енджун понял, что испытывает к Бомгю отнюдь не дружеские чувства почти сразу, когда увидел скучающего парня в конце аудитории, лениво водящего карандашом по странице скетчбука, – их вторая встреча. Енджун тогда уверенно, хотя внутри все почему-то ходило ходуном, сел подле него и завязал банальный диалог о том, как им предстояло учиться вместе следующие несколько лет. Несмотря на то, как глупо, по его мнению, он звучал, Бомгю не почувствовал неловкости, наоборот, охотнее свел тему в более интересное русло. Енджун не помнит, о чем конкретно они тогда говорили. Может, из-за того, что это было три года назад, а может, из-за того, что тогда мог лишь разглядывать изящные черты лица парня – язык словно онемел, а мозг отказывался формулировать четкие фразы. Так они провели последние три года. Неизменно садились вместе в конец аудиторий, делили наушники на самых скучных лекциях, вместе проходили практику и радовались, когда одного из них наконец перевели на бюджет. Оба были художниками, поэтому, бывало, спрашивали друг друга о правках в своих скетчах. Бомгю в целом редко выпускал карандаш и бумагу из рук, постоянно что-то записывая или зарисовывая. Енджун постоянно удивлялся его нескончаемому вдохновению, ведь сам не мог творить под давлением или без нужной атмосферы.

Бывало, сидя на привычном месте в конце аудитории, Енджун неотрывно разглядывал лицо парня, блуждая глазами от лба до губ. Бомгю всегда вздергивал бровь с равнодушным видом, словно спрашивая «Чего тебе?», а затем скучающе отворачивался. Енджун не знал, что, всматриваясь в деревья за окном, парень прятал смущенную улыбку и гадал, что у старшего на уме. В такие моменты Енджун лишь закатывал глаза и утыкался носом в руки на столе, раздумывая о парне уже без картинки перед собой. Раньше он часто запечатлял на бумаге объекты своего обожания, однако нарисовать Бомгю не было в его силах. Рука просто не поднималась. Енджун был уверен, что не сможет изобразить такие притягательные, такие изящные черты лица, не осквернив их, слишком идеальным казался ему Бомгю. Безусловно, он хотел однажды сделать это, даже садился за стол в своей комнате, перед этим настроив идеальный свет и разложив перед собой все, что в теории могло бы пригодиться, но каждый раз, стоило провести лишь линию, рука начинала предательски дрожать, а в груди появлялось мерзкое чувство, что сегодня он не справится.

Попрощавшись с Енджуном и быстро собрав свои вещи в кучу, Бомгю убежал из аудитории одним из первых, как только преподаватель объявил о конце лекции. Его ждала очередная подработка. Енджун же сегодня не торопился, планируя провести вечер в гордом одиночестве сидя за ноутбуком. Он лениво начал складывать свои тетради в сумку, когда в кабинете уже не осталось никого, кроме него самого. Внимание привлек толстый блокнот, который, кажется, ему не принадлежал, хотя и был точно таким же, как его собственный, – отличались лишь наклейки на обложке. Когда-то они с Бомгю купили одинаковые по скидке. Парень тогда радостно объявил о том, что теперь у них будут парные. Енджун осмотрел аудиторию, не понимая, чего ищет, а затем, бездумно пожав плечами, засунул скетчбук Бомгю в свою сумку, намереваясь завтра вернуть его владельцу. 

Сегодня Бомгю весь день работал на ногах, поэтому на сообщение Енджуна о том, что он забыл свой скетчбук, смог ответить лишь ближе к ночи. Енджун тогда уже сидел за столом в своей комнате, включив фильм на фон и выложив перед собой в ряд набор любимых карандашей и линеры. С теплой улыбкой на губах он отложил телефон и кинул взгляд на сумку подле стены. Безусловно, он знал, как неприятно может быть, когда кто-то смотрит твои рисунки без спроса, к тому же, Бомгю попросил не делать этого, однако желание увидеть хотя бы пару страниц нарастало с каждой секундой, обжигая изнутри. Руки сами потянулись к сумке, вытягивая блокнот из нее. Енджун положил его перед собой и приставил кулак ко рту, еще несколько минут решая, сможет ли переступить через внутренний барьер или хватит ли ему совести не открывать его. В итоге он все же взял скетчбук в руки, зажмуриваясь, и открыл его на случайной странице, надеясь, что увидев хотя бы один рисунок, желание все же утихнет. 

На правой стороне разворота были изображены несколько маленьких лилий, с бессмысленными узорами вокруг них. Енджун помнил, как Бомгю рисовал их на прошлой неделе. На другой странице, чуть ниже центра, он узнал собственные черты лица. Сердце пропустило удар. Енджун невольно улыбнулся, чувствуя, как к ушам приливает кровь, но почти моментально в голову полезли оправдания для Бомгю. «Мы же друзья, я тоже иногда рисую друзей» – думал он. К тому же, Енджун знал, что обладает объективно привлекательной внешностью, поэтому нет ничего удивительного в том, что Бомгю решил его запечатлеть. Однако, увидев страницу, похожую на зеркало, желания закрыть скетчбук не появилось, наоборот, Енджун на автомате перевернул на следующую. Пролистывая страницу за страницей, дыхание становилось все более сдавленным, а в груди разливалось приятное тепло. Его собственные изображения заполняли почти половину, может, треть разворотов. 

Енджун замер, вовсе перестав дышать, когда увидел рисунок себя же, в окружении цветов и непрерывных линий, в некоторых местах сворачивающихся в маленькие сердечки. С маленькой буквы, знакомым почерком, в самом низу разворота, возле груди, было написано короткое: «My love(». Он шумно сглотнул, вновь перелистывая страницу. Неужели то трепетное чувство, которое он ощутил, увидев первый рисунок, и тут же задвинул на задний план, не было ошибочным? 

Раньше именно Енджун был тем, кто посвящал близким рисунки, развороты и коллажи. Он впервые увидел собственное изображение в чужом исполнении, не понимая, что чувствует. Благодарность, восхищение, любовь, все это и даже больше крутилось в сознании, а затем, когда на последнем, еще не до конца заполненном развороте, где он полулежа развалился на столе, скучающе глядя на соседнюю страницу, внутри появилась уверенность. Енджун положил скетчбук перед собой и неуверенно потянулся за карандашом, а на экране телефона, поставленного на маленький штатив, открыл папку с фотографиями Бомгю. Он давно начал коллекционировать его изображения, надеясь, что однажды наберется смелости нарисовать его. До сих пор он заходил сюда лишь для того, чтобы в тайне любоваться парнем, но теперь, похоже, фото наконец пригодятся. Он не оставил себе выбора.

Енджун не спал почти до пяти утра, делая перерывы раз в десять минут, но неизменно возвращался к рисунку – слишком поздно было отступать. Он снова и снова правил черты лица, нажимая на ластик и надеясь, что бумага не протрется до дырки, менял расположение прядей волос, перештриховывал губы, а к глазам и вовсе боялся прикасаться. Однако после всех этих страданий, на странице, соседствующей со страницей, где был изображен он сам, наконец появилась более-менее похожая, по мнению Енджуна, фигура Бомгю, так же лежащего на столе, подперев подбородок рукой. Он взял скетчбук в руки, поднимая перед собой, чтобы всмотреться в рисунок при другом свете. На самом деле, ему хотелось еще чуть подправить ресницы, крылья носа, чуть переделать складки на одежде и в сотый раз поменять то, как лежала челка, однако он понимал, что если начнет вновь вносить правки, то не закончит никогда, поэтому вновь положил блокнот перед собой, чтобы уделить немного внимания другому рисунку. Осторожно, боясь слишком изменить оригинал, он чуть изменил направление своего взгляда на рисунке, а возле головы подрисовал два крошечных сердечка. Может, это было глупо или по-детски, но в пять утра Енджуну сложно было это осознать. Рука сама сделала это, почти на автомате. Он в последний раз всмотрелся в изображение Бомгю, надеясь, что утром оно будет выглядеть лучше, а затем кинул взгляд на время, понимая, что поспит сегодня не больше двух часов, и рухнул на кровать.

Честно говоря, рисунок был не самым лучшим только по мнению Енджуна, а на самом же деле выглядел почти идеально. Ему все же удалось запечатлеть изящные черты лица парня в собственном стиле, что лишь придало больше характера.

В отличие от Енджуна, Бомгю жил недалеко от академии, поэтому тот часто заходил за ним перед учебой. Тем более, парень не был пунктуальным человеком, а существование будильника порой игнорировал и не был против, чтобы его поторопил кто-то вроде Енджуна. Сегодня Енджун подошел к его дому еще раньше, чем обычно, а поднявшись в квартиру вся та уверенность, которую он ощущал прошлой ночью, испарилась как на зло.

— Привет! Ты сегодня рано. Принес мой скетчбук? — с ходу спросил Бомгю, как только парень переступил порог его жилища.

— Да…

Енджун нарочито медленно расстегнул молнию на сумке и долгую минуту пытался найти скетчбук среди собственных блокнотов и тетрадей, несмотря на то, что заметил его сразу же.

— Спасибо! — кинул Бомгю, выхватывая скетчбук из его рук, а затем небрежно сунул его в свой рюкзак и продолжил бегать по квартире, собирая вещи на учебу.

Енджун облегченно выдохнул, понимая, что сейчас не готов к тому самому разговору, который прокручивал в голове, лежа на кровати перед сном. Может, если Бомгю не заметит, стоит сказать ему вечером после пар? Или по переписке? Он знал, что чем дольше будет оттягивать этот момент, тем сложнее будет, когда он наступит. Но сейчас он просто не мог заговорить.

— Кстати, ты ведь ничего не смотрел? — вдруг крикнул Бомгю из ванной.

Енджун даже вздрогнул, хватаясь за ремешок сумки на груди, словно это единственно возможное спасение.

— Что? Ты о чем?

— Я про скетчбук, не тупи!

Язык словно онемел. Прямо как тогда, в одну из первых встреч. Енджун лишь сдавленно выдохнул, когда Бомгю выглянул из ванной и скептично осмотрел парня с ног до головы.

— Прости… Я знаю, как неприятно, когда твои рисунки смотрят без разрешения, и ты просил этого не делать, но я просто не смог удержаться…  Мне жаль, — сбивчиво тараторил Енджун.

На негнущихся ногах Бомгю вышел из ванной и встал прямо перед ним.

— И много ты успел увидеть? — серьезно спросил он.

— Да… И это не все. Я еще сам кое-что нарисовал. Черт, прости, я так виноват…

Енджун снова и снова продолжал извиняться, однако больше Бомгю не стал слушать его. Он резко опустился на пол и вытянул собственный скетчбук из сумки, судорожно пролистывая листы, пока не наткнулся на разворот, где были изображены они, смотрящие друг на друга с соседних страниц.

— Ну, я просто добавил реализма… — смущенно протянул Енджун, посматривая на парня исподлобья.

— И что ты хочешь этим сказать? — фыркнул Бомгю, всматриваясь в рисунок.

— Ну, я просто… Не знаю, — Енджун замялся.

Он прокручивал этот диалог тысячи раз, но когда осознал, что сможет признаться без слов, лишь сделав рисунок, почувствовал облегчение, не обдумывая последующий разговор. 

— Я видел у тебя там рисунок с подписью… Ну, я тебе нравлюсь? Я думал, что…

— Неважно, мы уже опаздываем, — вдруг отрезал Бомгю, так и не посмотрев на парня, а затем с силой захлопнул скетчбук и сунул его обратно в сумку.

— Но ведь нет…

— Я хочу зайти в магазин.

Весь день Бомгю держался отстраненно, отвечал изредка, кратко и холодно, отчего тревога в груди Енджуна только нарастала. Он понимал, что, возможно, поступил не совсем правильно, что Бомгю сейчас просто злиться, но знал, что это не может длиться бесконечно, однако это тягучее ожидание ответа было сравнимо с пыткой. Жестокой и болезненной. Сегодня Бомгю не отворачивался, когда Енджун вновь всматривался в его лицо, не прятал смущенную улыбку в окне, наоборот, лишь игнорировал его присутствие.

К концу последней пары Енджун уже успел отчаяться, даже не надеясь на разговор в ближайшее время, поэтому все, что мог – лишь смотреть, как Бомгю нарочито медленно складывает вещи в свою сумку, пока золотистые лучи вечернего солнца, просачивающиеся сквозь окно, подсвечивают пряди его волос. На столе почти ничего не осталось, поэтому с тяжелым вздохом Енджун нехотя поднялся с места, осматривая пустую аудиторию.

— Мне было неприятно, что ты не послушал меня и посмотрел без спроса, — вдруг холодно заговорил Бомгю. 

Енджун резко обернулся на парня, изо всех сил сжимающего тот самый скетчбук.

— Но… Черт, вот, просто возьми, — пробурчал Бомгю, сунув ему открытый блокнот.

Енджун всмотрелся в страницы, за которыми провел последнюю ночь. Бомгю стер те глупые сердечки возле его головы, а вместо этого провел между их рисунками непрерывную линию в своем стиле, от сердца к сердцу. Глупо хлопая ресницами, Енджун поднял на него непонимающий взгляд.

— И что теперь?

— Что хочешь, — бросил Бомгю, выхватывая скетчбук из его рук.

Енджун резко перехватил его запястье, притягивая парня к себе. Он никогда еще не был так близко, а те самые изящные черты лица казались еще более привлекательными.

— Хочу встречаться.

Бомгю вдруг глупо фыркнул. Та холодная маска, которую он носил в течение дня, рассыпалась за секунду, а на губах появилась теплая улыбка.

— Ты идиот?

— А что? Ты не хочешь?

Бомгю лишь закатил глаза, а затем невесомо коснулся губами щеки парня. Сердце Енджуна, кажется, забилось в несколько раз быстрее, а сам замер, не решаясь нарушить момент. За последние сутки он потратил все запасы решительности. 

— Хочу, — тихо ответил Бомгю с милой усмешкой на губах и утянул парня в поцелуй.