lights, camera, action

Сону не было уже десять минут. Рики решил, что у фургончика с едой просто скопилась очередь, и без болтовни над ухом быстро вылетел из реальности, пялясь куда-то сквозь лобовое стекло и большой экран, что возвышался над парковкой. Без Сону не было никакого смысла делать вид, что ему интересно — Рики любил этот фильм года три назад и сейчас смотрел на всё происходящее с долей скепсиса, с позиции человека, который уже вырос (что бы там ни говорили старшие) и приобрёл некоторый жизненный опыт. И всё же быть здесь лучше, чем торчать дома. Здесь над головой зажигались первые звёзды, а там он бы тупил в потолок, неровный и серый. А ещё там был Сонхун, и он в любой момент мог вломиться в комнату и докопаться на ровном месте, потому что в нём внезапно проснулся неумелый отцовский инстинкт. В прошлый раз Пак засунул в него тарелку макарон с кетчупом после заезда. Ещё одну такую Рики бы не переварил.

Солнце село, оставив после себя догорающую полосу над морем. Рики старался не смотреть за окно: этот вид не вызывал в нём ничего, кроме тоски. Теперь не только по морю — по человеку тоже. В отличие от моря, Хисын больше не был далёким идеалом, не был даже собирательным образом — нет, он оказался вполне реальным, тёплым, живым, и легче от этого не становилось. Только сложнее.

События на экране разворачивались в своём темпе: ярко, быстро, с присущим ему драматизмом, но по сравнению с реальной жизнью просто терялись на фоне собственной драмы. Поцелуй, который теперь хотелось назвать ошибкой. Хисын, который оказался неожиданно настырным для неразборчивого (с виду) в связях человека. Побег от собственных слов. И ещё страх того, что сёрфер просто засмеёт его, если Рики попадётся ему на глаза. Хуже всего было то, что он понимал — его признание в чувствах было вполне серьёзным, когда Хисын серьёзным быть совсем не умел. Это казалось ещё более нелепым, потому что они толком не общались, но даже та девчонка в старшей школе не нравилась Рики так сильно. Да, он также робел перед ней, также не думал головой, но разница была, и она ощущалась поразительно чётко, пусть байкер и не мог её объяснить.

Дверца машины наконец открылась, впустив в салон дыхание морского ветра. Рики проморгался, возвращаясь в реальность, и уставился в экран с поддельным энтузиазмом. Сону не стоит знать о его тревогах. Рано или поздно это пройдёт, потому что байку не место на пляже, как Рики не место в жизни Хисына.

— Почему так долго? — он нетерпеливо вытянул руку, но вместо прохладной банки колы его ладонь вдруг утонула в тепле чужой ладони.

— Привет.

Похожий на шелест волн, до боли знакомый голос заставил поперхнуться воздухом. Рики подскочил на месте, выругавшись:

— Какого чёрта?!

Хисын закрыл за собой дверь, со знанием дела занял место Сону на водительском и посмотрел на байкера так, как диснеевские принцы смотрели на своих принцесс. От этого взгляда Рики окончательно растерялся. Его рука так и осталась в чужой руке.

Пространство большой машины вдруг показалось ему слишком тесным для них двоих. Хисын занимал больше места, чем миниатюрный с виду Сону, он иначе дышал, и это даже не говоря о том, что произошло между ними. От воспоминаний о том вечере всё внутри сжималось и путалось. Рики бросил взгляд на дверцу со своей стороны, потом быстро вернул его к лицу, что видел так близко лишь второй раз в жизни, и также резко спросил:

— Какого хрена ты здесь?!

Он наконец опомнился и выдернул руку, но этого оказалось мало. Остаточное тепло и нежность прикосновения по-прежнему обволакивали со всех сторон. Хисын будто не желал его отпускать и продолжал касаться так же, как солнце касается кожи. Сжав руку в кулак, байкер прижал её к груди, чтобы хоть как-то перебить это ощущение жёсткостью джинсовки.

— Ты меня заблокировал, — напомнил Хисын таким тоном, будто говорил о загрязнении океана. — Пришлось искать другие пути поговорить с тобой. Не убегай, — добавил он почти умоляюще, очевидно, заметив, с какой надеждой Рики периодически смотрит на ручку двери.

Ким Сону, зараза!

— Обычно если человек блокирует другого человека, это значит, что он не хочет с ним разговаривать, — Рики вздёрнул бровь, буравил сёрфера враждебным взглядом, хотя прекрасно знал, что выражение лица против Хисына больше не сработает.

— Ты сказал, что я нравлюсь тебе! — возмутился тот. — Я даже не успел ответить.

Рики мог бы привычно нагрубить в ответ или свести всё в шутку, но это было бы жестоко по отношению к себе же. Шутки кончились в тот вечер, когда они впервые поцеловались у дверей «Большой Мамочки». Между пляжем и городом. Почти у всех на виду. По-настоящему.

Если Хисын действительно хотел над ним посмеяться, вряд ли он стал бы договариваться об этом с Сону (а сговор явно имел место быть, иначе сёрфер рисковал остаться без ноги ещё на полпути к машине).

— И чего ты хочешь?

— Посмотреть фильм с тобой.

Обескураживающая простота. Рики ожидал чего угодно, но только не этого. Сёрферу просто нужно было время с ним наедине. Неужели и на пляж он его звал только для этого?

— А если я не хочу? — бросил Рики с вызовом, о чём тут же пожалел, заметив, как дрогнули чужие брови. Нет, так нельзя. Слишком жестоко. Он ведь признался, потому что не хотел его упускать, потому что надеялся на шанс, который сам же теперь отвергал.

Казалось, одна эта фраза разбила сёрферу сердце. Сжав губы, Хисын с трудом ответил:

— Тогда я уйду.

Стоило быть готовым к этому. «Ты не можешь нравиться всем», — так сказал Джей. И как обычно, оказался прав во всём, кроме одного: Хисын не хотел нравиться всем — он хотел нравиться Рики. И, кажется, свой шанс он упустил тогда, когда от нервов замотал телефон в полотенце и выбрал волны, привычные и потому понятные. Понятнее того, что происходило у него внутри.

Нужно признать поражение. Байкер оказался ему не по зубам. Хисын не станет мучить его своим присутствием, если тот не захочет.

Его ладонь уже легла на ручку дверцы, воображение нарисовало злорадную ухмылку Сону и ядовитое «так тебе и надо», когда Рики отвернулся к экрану, сложил руки на груди и вдруг бросил:

— Оставайся.

С нарочитым равнодушием. Так, будто его сердце нисколько не сбилось с ритма.

Он видел улыбку Хисына только боковым зрением, но этого бы хватило для того, чтобы ослепнуть. Сёрфер походил на солнце во всём. Теперь, когда его присутствие больше не напоминало удушающее пекло, атмосфера в машине немного разрядилась, и оба незаметно выдохнули. Недоразумение, которое они породили, можно было считать решённым. Но если это называлось свиданием, то оно было чудовищно неловким.

Забившийся в угол сиденья Рики пару раз отвлекался от экрана, чтобы изучить обстановку вокруг, о чём почти сразу жалел. Парочка в соседней машине не теряла времени зря, и с каждым таким взглядом они заходили всё дальше, напоминая о положении, в котором оказались сёрфер и он. Будет чудом, если они обнимутся на прощание. Рики не был в этом уверен...

И пока он упрямо игнорировал чужое присутствие, Хисын регулярно предпринимал попытки коснуться его. Каждая из этих попыток прервалась на полпути, и парочка в соседней машине, которую с водительского места тоже было прекрасно видно, нисколько не помогала. Только не с Рики. Может, с кем-то другим и сработало бы, но с ним нужно было быть осторожным и последовательным, хотя эту последовательность байкер сам же нарушил, когда поцеловал его до того, как они познакомились.

На очередном танцевальном эпизоде Нишимура поморщился от гиперболы происходящего и, памятуя о том, что происходит по правую руку, скользнул скучающим взглядом по соседнему сиденью, где Хисын бросил все попытки и теперь копировал его позу, отсутствующе пялился в экран и отстукивал по рулю ритм, который не совпадал с музыкой. Взгляд невольно устремился к лицу, — слегка хмурому, явно сосредоточенному на чём-то своём, — оттуда спустился к ожерелью с ракушками на шее и ниже по распахнутой груди и животу. Хисын всегда носил рубашки на голое тело, в отличие от Джея, который застёгивался хотя бы наполовину, или того хмурого блондина, у которого под рубашкой либо была майка, либо не было ничего, кроме плавок, что не создавало никакой интриги и потому совершенно не будоражило (Рики так точно). Осознав, что уже какое-то время он пялится на рельефный живот, исчезающий под кромкой бежевых шорт, Рики тут же отвернулся и тяжело сглотнул. Вспомнился поцелуй, который положил начало этой путанице. Или он запутался раньше, ещё до него... Так или иначе мысли о чужих губах сводили с ума, стоило им только появиться на периферии.

И всё же разглядывать сёрфера вот так, украдкой, ему нравилось. Это не сильно отличалось от того, что было прежде, просто сейчас при желании и достаточной смелости (остатки которой были потрачены на признание) Рики мог дотронуться до него рукой. Не удержавшись, он вернул взгляд на соседнее сиденье. И тут же вздрогнул, потому что за время его раздумий Хисын успел перегнуться через подлокотник и теперь опирался рукой на спинку его сиденья и разглядывал его лицо. Он был настолько близко, что Рики снова мог увидеть эту чёртову россыпь веснушек поперёк обгорелого носа.

— Рики, ты...

Было глупо полагать, что его острый, проникающий под кожу взгляд останется незамеченным. Но байкер не дал ему договорить, не хотел признаваться в своей маленькой слабости и потому молниеносно перешёл в защиту:

— Я ничего не делал!

— Ты меня с ума сводишь, — закончил Хисын. Настолько искренне и обезоруживающе, что Рики, только что готовый врезать ему, если потребуется, теперь просто уставился на него, растерянно моргая. Сердце бешено забилось рыбкой в ладонях.

Хисын опустил взгляд и чуть подался вперёд, наплевав на осторожность и последовательность, но Рики отстранился — не резко, но достаточно ощутимо, — с сомнением разглядывал его губы, неловко кусая свои.

— Нас увидят, — сказал он, понизив голос.

И это было всё, что его волновало. Ведь если они так легко стали свидетелями происходящего в соседней машине, значит, точно так же на них мог глазеть кто-то другой. Даже не так: кто-то другой определённо наблюдал, потому что Ким Сону не оставил бы их без присмотра.

— Это важно? — ещё тише спросил сёрфер. Его не волновали люди вокруг и их дурацкое мнение, значение имел только этот несносный мальчишка.

— Да! — вспылил Рики. Хисын не оставил ему места для манёвра, обволакивая своим присутствием, как вода. И в этой воде Рики был тем, кто не умел плавать, но по какой-то чудовищной случайности оказался в самом центре стихии.

— Тогда я могу сделать то, чего увидеть не смогут, — глаза сёрфера лихорадочно блеснули. Рики даже боялся предположить, что тот имеет в виду, но в следующий миг тёплая ладонь мягко легла ему на пах, заставив подавиться на вдохе. Хисын не отрывал взгляд от его лица, проверял реакцию и глубоко внутри ликовал. Потому что в глазах напротив загорелся тот же огонёк, что горел в его собственных.

Он расстегнул тяжёлую пряжку, нырнул ладонью Рики в джинсы и огладил член сквозь бельё, наслаждаясь тем, как тот стремительно твердеет под его невесомыми прикосновениями.

— Ты спятил?!

— Мне остановиться? — в противовес словам, блуждающие прикосновения слились в одно, когда Хисын сжал его член ладонью, заставив байкера втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Если сёрфер сейчас остановится, то Рики просто останется с проблемой и вряд ли сможет досидеть до конца фильма, да ещё и с ним в одной машине. А если нет...? Рики даже не хотел думать об этом.

— Ты меня бесишь!

— Да, я вижу, — губы Хисына дёрнулись в знакомой ухмылке, когда он опустил взгляд на свою руку в чужих джинсах.

От этой ухмылки внутри что-то ёкнуло, стянулось в узел внизу живота. Казалось, он только разрастался с каждым вдохом.

Рики зажмурился, когда давление ткани исчезло. Член приятно лёг в руку, тёплое прикосновение разошлось по телу предвкушающей дрожью. Хисын на пробу провёл ладонью по длине и подул на разгорячённую головку, заставив Рики вздрогнуть.

— Блять, — байкер выругался, смущённый тем, как отреагировал на простую шалость. Капля естественной смазки скатилась по стволу.

— Не ругайся, — предупредил Хисын, прежде чем скрыться для внешнего мира за передней панелью.

Рики даже не успел огрызнуться в ответ — в следующий миг горячий кончик языка ткнулся в уретру, и чужие губы сомкнулись вокруг головки. Он рвано вдохнул приоткрытым ртом, когда тот втянул его в себя, обволакивая языком и помогая себе рукой.

Сиденье старой машины не подходило для таких занятий: Рики не мог откинуть голову, даже не мог поудобнее расставить ноги. Он не знал, куда себя деть, не был уверен, что может перехватить контроль... Оставалось только хвататься рукой за подголовник и вжиматься в сиденье, бессознательно и несмело толкаясь навстречу горячему рту.

Хисын лишил его последней возможности сделать свои стоны менее позорными, но в какой-то момент он перестал думать об этом, потому что разум превращался в кашу с каждым влажным прикосновением. Рики заскулил, когда сёрфер вобрал его в себя наполовину, и застыл, ошеломлённый нарастающей пульсацией его члена на чужом языке.

В голове юркой рыбкой промелькнуло, что даже это сёрфер делает с тем же упоением, что седлает волны. Он отдавался всему с головой, потому что не умел иначе, и выходило так, что голову в итоге от него теряли другие. Рики повёлся, как велись все те, кто постоянно крутился подле Хисына. И так он оказался здесь. От этой мысли жар с новой силой прилил к лицу.

Он бросил беспомощный взгляд на экран: там герои сливались в невинном поцелуе и выкрученное на минимум радио тихо бормотало какие-то банальности. В то же время Хисын пошло чмокал у него между бедёр, заставлял задыхаться в своих стонах и сам сдавленно постанывал в унисон с ним. От контраста происходящего узел в животе запульсировал. В следующий миг его накрыло белой вспышкой, глаза закатились, и он взорвался с протяжным стоном. Стыдливо прикрыв лицо ладонью, Рики подумал, что можно попрощаться с образом крутого парня.

Он пришёл в себя, когда Хисын оставил влажный поцелуй под выступающей челюстной косточкой, и сквозь шум в ушах прорвался его томный, чуть хриплый от возбуждения голос:

— Не хочешь продолжить?

Чужая, напитанная теплом ладонь скользнула под майку, подушечки пальцев игриво коснулись напряжённого торса. Рики вздрогнул, про себя проклиная всю планету, потому что дыхание, что только-только пришло в норму, снова сбилось с ритма, потому что Хисын обрушился на него, словно цунами, оставив только один вариант — захлебнуться в нём и пойти ко дну.

Прикусив губу, Рики с сомнением вгляделся в его лицо. Какой ужас, этот парень правда отсосал ему раньше, чем они поцеловались. Безумие..!

Хисын замер у его лица, провёл носом по щеке и не отрывал взгляда от губ, словно спрашивал разрешения. Или, может, хотел, чтобы Рики поцеловал его сам.

— Я не буду целовать тебя после того, как кончил тебе в рот, — прошипел байкер, раскусив его намерения.

— Кончил слишком быстро, — поправил его тот. Кожей Рики почувствовал его усмешку и тут же вновь зажмурился от нахлынувшего стыда. Да, было дело, но разве он виноват?

Вот только Хисын совсем не смеялся. Казалось, его просто умиляло всё, с ним связанное.

— Не думаешь, что меня нужно утешить?

Теперь его рука легла на шею, большой палец нежно огладил щеку. Рики почти физически чувствовал его взгляд, и чем дольше это длилось, тем чётче он понимал, что больше не может сопротивляться. Не хочет. Он опустил глаза на яркие, распухшие губы, боязно сглотнул и наконец несмело ткнулся в них. Стёр последние миллиметры между ними двумя, тем самым позволив Хисыну захлестнуть себя ответной волной и увлечь в поцелуй со привкусом сливочного кокоса и нотой горечи на языке.

Он был уверен, что сёрфер лишь пользуется его наивностью, играет... Но прямо сейчас Рики был готов пойти у него на поводу, чтобы урвать свой кусочек напитанного солнцем тела. Даже если это будет всего один раз.