Лида

Лида


Лидия Александровна спать укладывается рано. Хорошо зимой: удобно темнеет. А летом лежишь-лежишь ночью как днём. Так и подмывает встать и еще чего-нибудь поработать. У Лидии Александровны мичуринский огород, райский цветник, два гладких кота, исполнительные куры. Дочь живёт в городе, муж пять лет назад умер. Молодым умер, в сорок семь лет. И отчего — непонятно. Схватило, скрутило. Три дня в больнице полежал, и – забирайте, пожалуйста, готов. Лида как онемела, когда муж умер. Оказалось, кроме мужа, и поговорить-то ей не с кем. Ему она всё рассказывала, подряд, как радио. И про котов, и про погоду. Другим этого не выскажешь. Кому, например, интересно, как живет Лидина дочь? Или как болит Лидина спина? Только мужу и было надо. Дочь приезжает редко. Ругается на материно хозяйство, на огород. Лида оправдывается – «для вас держу», дочь смеётся: всё можно купить в супермаркете, даже мытую картошку. Тогда Лидия Александровна моет дочери картошку «с собой», моет аж на два раза. Водопровод летний, руки сводит от холода, но Лида рада – вырастила и вымыла для дочери картошки, насолила огурцов, наварила варенья. Лида жалеет, что дочь одна, но после первого же аборта как отрезало. Некоторые по двадцать раз скребутся, и ничего. А Лиду с первого раза бог наказал. 

Лида лежала в полусумраке, планировала, чем займётся завтра после работы: постирает коврики или сделает лечо. По комнате проезжали медленные лучи чьих-то фар – люди еще не угомонились, катались по своим делам. И ведь были у них дела! – удивительно. Они, наверное, ездили друг к другу в гости, разговаривали, смеялись. Вот ещё елозят фары. Но эти не проехали, а упёрлись прямо в Лидины чисто мытые окна. Завизжала, сигналя, машина. 

- Лена! – ахнула Лидия Александровна, подскакивая, - и не позвонила! Случилось что-то! 

Лида запирала калитку на ночь, пришлось бежать отпирать. 

- Кто?! – бросила она за забор. 

- Свои! – крикнул молодой пьяноватый голос, - тётя Лида, открывай! 

Лида открыла и угодила в лапы племянника Вовы – сына старшей сестры. Вова помял-помял тётку и скомандовал: ворота – настежь, загоняю машину! Сто лет тётка не видела племянника. Он квартирантил у неё два года в старших классах. Лидина сестра, Мария, жила в деревне без десятилетки. Ну, Лида тогда с Вовой намаялась! Учиться он не хотел, школу прогуливал, пакостил учителям, начал пить-курить, валять девок. Лида жаловалась сестре, Мария только обиженно пыхтела. Вова у неё был пятый — долгожданный сынок. Четыре спокойные девчонки перед Вовой выросли и воспитались незаметно. В качестве компенсации за неудобства Мария с мужем привозили Лиде говяжьи стёгна. Вова вырос, сходил в армию, потом – прямиком в милицию, и вот теперь он был капитан и следователь. Пьяный, весёлый Вова руководил заездом красных «Жигулей» в тёткин двор. Правым колесом невидимый водитель проехал по бархатцам – рыжим, замшевым, любимым. Тётка вздохнула. Спросила, с кем и надолго ли Вова пожаловал? 

- Выходи по одному! – крикнул Вова. – Шофёр, давай! Пошёл, шофёр! Ключи оставь! 

Из машины медленно выбирался мужчина. 

- Быстрей! – поторопил Вова, - иди сюда. 

Подошёл мужчина. Сутулый, очкастый, в клетчатой рубашке и куртке-спецовке. Он был похож на повзрослевшего Винни Пуха. 

- Как зовут? Говори моей тётке! – велел Вова. 

- Михаил Валентинович Костенко, - хрипло представился водитель. 

- Управлял транспортным средством без водительского удостоверения, - сообщил Вова подробности биографии водителя, - за что и был привлечён со своим автомобилем. 

- Следующий выходи! – заорал капитан милиции. И наставил на машину пистолет. 

Тётка испугалась, что он пальнет и перебудит соседей. Соседских собак он уже разбудил. Псы натянули цепи, душа свой собственный лай – наступали, дураки, на горло песне. С заднего сиденья пополз наружу какой-то жиденький пацанёнок – Пятачок. 

- Говори, как положено! – приказал Вова. 

- Дмитрий Борисович Тарасов, 1987 года рождения… - начал пассажир. 

- Как положено говори: 158-ая, часть 2. Вор! – захохотал Вова, - скот забивал чужой. Не один, конечно, в составе банды. Одному такому и кота не завалить. Везу его на допрос в Дорожник. Завтра утром надо быть. Дай мне пожрать чего-нибудь. И нож. Нож неси! 

Лида в тревоге прошла за ножом – трое гостей так и остались на улице, принесла нож (выбрала самый маленький). Вова подошёл к бельевой верёвке, оттяпал от нее здоровый кусок. Упали три полотенца. Кухонные, серенькие, а все ж не валять же их. 

- Наручники забыл, - пояснил он, - сейчас я его подручными средствами стреножу. 

- Да вы идите к свету, - робко пригласила тётка. 

Вова запутал Дмитрию Борисовичу Тарасову маленькие лапки (даже тётка видела, что запутал плохо, наспех) и объявил: теперь жрать! 

Лидия Александровна собирала на стол: салат, творог, яйца, стряпня. Ужас, как ей не хотелось таких гостей. 

- У тебя хоть одна комната запирается? – пробежав по дому, поинтересовался племянник. 

- Кладовка, - призналась тётка. 

- Давай ключ, - велел Вова. 

Вова усадил Михаила Валентиновича и Диму Тарасова в тесную, глухую кладовку на принесённые стулья и, не моргнув пьяным глазом, запер. 

- Как же так? – удивилась тётка, - они же люди, их покормить надо. С дороги отдохнуть… 

- Они не люди, - весело растолковал Вова, - один мудак без прав ехал, другой – коров воровал. Есть у тебя выпить? Плохо, что нет. Тогда я поехал, жрать не буду. 

- Куда поехал?! – испугалась тётка, - Володя, ты что?! У тебя люди, тебе в Дорожник надо, вот и поезжай в Дорожник. Ты же на работе, да? На задании? 

- Тётка, я сам знаю, куда мне ехать. Я сам себя с работы отпускаю, поняла? Я сам себе начальство! И сам себе задание! 

Вова решительно пошёл вон. Машина снова вылупила глаза. 

- Открывай ворота! – командовал капитан. 

- Не пущу! – осмелела тетка, - ты не можешь так уехать. У тебя люди. Я в милицию сообщу. 

- Тётка?! Ты что?! – заржал Вова, - да я сам милиция! Всё, милиция на сегодня закрыта! 

Над тёткиной головой просвистела белая плоская вещь, спланировав далеко в картошку. 

- Ты что ли ссышь, тётка? – вдруг заволновался Вова, - не ссы! Бей без промаха. Я отвечаю! 

И Вова сунул тётке пистолет. 

- Вова! – завизжала тетка, будто ей в руки попала живая холодная змея. 

Но Вова уже сам открывал ворота, криво выводил чужую машину, круша по сторонам складчатые бархатцы, лучистые астры — уезжал в уже притихшую ночь. Уехал…У Лиды остался предмет, в редчайших случаях попадающий в руки женщин предпенсионного возраста – пистолет, настоящее оружие. Она положила его на дорожку, дрожа, что стрельнет. Принесла половик, прикрыла. Сверху положила клеёнку, чтоб пистолет не отсырел. Август. Ночи, как беспокойные дети, сбивают с себя под утро ватные туманные одеяла. Ни за что на свете Лида не взяла бы оружие обратно. Помня траекторию полёта плоского предмета, Лида пошла шарить в картошке. Там она нашла картонную папку с надписью «Уголовное дело № 18070328 по обвинению Дмитрия Борисовича Тарасова в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 158 УК РФ». Её она унесла. 

 

В доме, в кладовке раздавался тихий призывный стук. 

- Он уехал! – крикнула Лида – начальник ваш уехал. Велел подождать. 

- Откройте, пожалуйста, - взмолился шофёр Вини Пух, - мне в туалет надо. 

- Парашу давай! Начальник, неси парашу! - пацан-вор заорал и засмеялся. 

- Сейчас! – крикнула Лида, - позвоню и подойду к вам! 

Она хотела звонить в милицию, чтоб прислали людей и вывезли этих двоих, но, движимая чувством родственной ответственности, набрала сестру Марию – Вовину мать. Мария жила у второй по счёту дочери, самой, как говорила Мария, простой. 

- Лида! – сразу заплакала Мария, - Лида, не звони в милицию, его выгонят. Он и так под контролем ходит. Начальник его не любит. Ты же знаешь, он какой: всю правду в глаза режет. Лида! Падай ему под колёса, лишь бы не уехал. Разобьётся, Лида! Найди, куда он поехал, уговори его вернуться. Пистолет спрячь подальше, чтоб никого не гонял, дело прибери. Лида! Позвони Митрофановой Светке, он с ней в школе дружил. Лида! Пожалей меня. У меня давление! Или Семёновой Маринке. К ней тоже ходил. Лида! Держи этих, которых он привёз! Держи крепко, Лида! Звони, Лида, девкам! Звони. 

Трубка запикала – Лида сцепила руки, не зная, куда их в первую очередь сунуть: под колёса или держать этих. 

- Откройте, пожалуйста! – стучал Винни Пух в кладовке. 

- Па-ра-шу! – скандировал Пятачок. 

Лида развела беспомощными руками и пошла открывать. 

- За баней, - показала она шофёру, - да не споткнитесь о кучку. Там пистолет. Вы не зэк? – спросила Лида водителя, когда он вернулся. 

- Я с дачи ехал, мне там прибрать надо было. У меня, правда, прав нет. У жены есть, были, - поправился он, - и у сына. Жена в июле умерла. Только вот сорок дней отметили, а сын уехал. Но дачу так не бросишь всё равно. Надо было прибраться. У меня в багажнике картошка, лук. 

- Зачем же вы Володю повезли? – удивилась Лида. 

- Меня привлекли! Понимаете? – заволновался мужчина, - у меня не было прав. Они меня задержали на посту. А потом сказали, что я привлекаюсь для помощи правоохранительным органам. Велели мне подъехать к райотделу. Там пацана посадили и вашего этого. Ваш, как за город выехали, в кафе пошёл. А мы с пацаном сидели. Он в кафе пил, потом еще в одном. Стрелял по туалету. А если бы там люди были?! Сил никаких нет! Когда же всё это кончится?! Сообщите какому-нибудь начальству. Дайте, я сообщу! 

- Вы поешьте, - предложила Лида, - руки мойте и садитесь. Весь день, наверное, не ели? 

Михаил Валентинович согласился, что не ел, вымыл руки, сел виновато. 

- Мальчишку тоже надо покормить, - предложила Лида, - или убежит? 

- Пусть бежит! – отмахнулся Михаил Валентинович, - мы ему не сторожа. 

- Вы тогда пистолет себе возьмите, - предложила Лида, если не боитесь. Он тогда не побежит. 

- Боюсь, - признался Михаил, - ни за что не возьму. Еще мои отпечатки останутся. И я вам ни стрелок какой-нибудь ворошиловский. Я КИПовец. Кочегар на ТЭЦ. 

- Жена ваша от чего умерла? – жалобно спросила Лида и добавила, - не моё, конечно, дело. 

- От рака поджелудочного, - поделился шофёр без прав, - долго мучилась. И я с ней. Похудел на девять килограммов, раньше я еще толще был. Работа сидячая. Всё автоматика делает. 

- У меня муж тоже умер. Тоже, может быть, от рака. Здесь не говорят. 

- Я ещё не привык, - признался Михаил Валентинович, - бывает, забудусь и позову её. Я на ней жениться и не думал даже – она у нас с матерью комнату снимала. А потом мама сказала: женись, хорошая девушка. Почти тридцать лет прожили. 

- Я без мужа пять лет уже, и то не привыкла, - пожаловалась Лида. – Как думаете: туда зэку отнести или сюда его позвать? 

 

Решили вывести Диму Тарасова к столу. Лида попросила Михаила распутать зэка, но с тем условием, чтоб потом в точности также запутать. Вова и не догадается. 

- Не балуйся, - предупредила Лида пацана, - у него вон оружие, пистолет в кармане. Он тут за старшего остался. 

Дима не баловался – он ел, не шутя. Выел весь салат, доел творог, принялся за яйца, но видно было, что и яйца его не насытят. Лида достала кусок сала, нашла пакетик с карамельками. Дима все ел и ел. 

- Что ж их там не кормят совсем? – удивилась Лида. – Каши ему сварить? 

- Да хватит ему, проглоту! – остановил хозяйку Михаил Валентинович. 

- Что ж ему родители передач не посылают? – не могла успокоиться Лида. 

Заключенный заклокотал с набитым ртом. 

- Нету родителей, - плохо выговорил он. – Из детдома. 

- Вот жизнь! – испугалась Лида. – вы тут его покормите, а я пойду позвоню. 

Лида надела очки, нашарила в справочнике Митрофановых. Узнала у них, по-ночному перепуганных, как теперь фамилия их дочери, и какой у неё номер. Вместо Светки трубку взял муж. Коротко сообщил, что Вова у них был, но он ему настучал по роже и выгнал на хрен. 

- Сильно настучал? Завтра заметно будет? Ведь он на работе! – всполошилась Лида. 

- Мне без разницы, - признался Светкин муж и бросил трубку. 

У Семеновых ответили совсем другие люди. Сказали, что купили дом. Дальше звонить было некуда, Лида вернулась к столу. 

- Жить надо честно, - учил Диму Михаил Валентинович. – А ты еще жить не начал, сразу красть. Посадят тебя, а там не жди хорошего. Вот какие у тебя в жизни цели? Чего ты хочешь? 

- Тройку хочу! – не задумываясь, выпалил Дима – рот его был свободен, он все съел. 

- Это вещь дорогая, дороже машины, особенно, если породистых покупать, - соображал Михаил Валентинович. 

- Молодых надо выбирать, - поделился Дима, - молодых легче научить. У нас в КПЗ четыре тройки. Дяди Петина всё время выигрывает. Вчера тоже выиграла. Я видел, как они бегают. 

- Как это - бегают? В КПЗ прямо? – опешила Лида. 

- Кого они судят?! – ахнул Михаил Валентинович, - его же лечить надо! Ты говорил кому-нибудь про тройки? Следователю своему говорил? Скажи ему, слышишь! Тебя освободят. 

- Следователь сам смотрел, как они бегают, - растерялся Дима. – Он ещё деньги проиграл. Не на ту тройку поставил. 

- Я не поняла, - призналась Лида, - он говорит, у них в КПЗ кони скачут? 

- Да почему кони?! – возмутился Дима, - крысы. Вертухаям делать нехрен, они тройки гоняют. Шьют им лямки, сверху - дугу с колокольчиками. Я сам видел. Я тоже себе сделаю. Буду деньги выигрывать у зэков. 

Дима задвигал ртом – переживал заново недавнюю еду и захлопал посытевшими глазами. 

- Уложить его надо. Только сначала запутайте, - попросила Лида, так и не поняв: скачут тройки в КПЗ или у Димы в голове. 

- Сейчас на двор сходим, а потом я его за ножку привяжу – никуда не денется. 

Диму выгуляли, уложили, он задышал шумно ртом – нос его был крепко заложен. Трудно было представить, как этот мелкий Дима крадёт и убивает больших коров. Нога, за которую Михаил Валентинович привязал Диму, была в кровь расчёсана. «Чесотка», - показал шофер, - «вы потом диван дихлофосом попрыскайте». 

Лида уговаривала прилечь и Михаила Валентиновича, но он отказался. Уснул он перед самым рассветом, с разомлевшим в тепле разговоров сердцем. А Лида так разволновалась, что, думалось ей, неделю теперь не уснёт. «Какой хороший мужчина, - думала она, - разве теперь такого встретишь?» 

 

Вова явился под утро. Подобрал пистолет, усмехнувшись на тёткину маскировку, затребовал уголовное дело и придирчиво его осмотрел. Полутрезвая рожа его все-таки была целая. Машину, Лида тревожно глянула, тоже не помял. 

- Миша, - позвала Лида бережно, - Миша, вставай, ехать надо. Отдохнул хоть немного? Пусть этот поспит дорогой, а перед городом ты ему в ларьке жвачки купи позабористей, какую-нибудь тройную мяту. Да смотри, чтоб он в кафе не зарулил. Не останавливайся, Миша, гони как глухой, а то он не доедет. Да права у него потом попроси выписать. Зря ты что ли с ним мучился?! 

Миша кивал, отвязывал Диму. Дима не давал ногу – не хотел отцепляться от дивана. 

- Тётка, какой завтрак! – отмахнулся Вова. - Я на работе! 

- Поезжайте с богом! – пожелала Лида гостям. 

Михаил Валентинович благодарно кивал. «Какая хорошая женщина, - думал он, - надо будет заехать, если жив останусь». 

 

Продрогшая Лида пошла в дом, там, как дитё новорожденное, надрывался телефон. 

- Лида! - затребовала трубка, - Вова поехал? Он там не пьяный? Лида! Ты его настрожила? Ему к девяти надо быть. Он успеет? Лида! Всю ночь не спала из-за него – валерьянку пила. У кого он был: у Светки? У Маринки? Лида! Ты чего молчишь? Я жене его не скажу. У меня сердце разрывается. 

- Мария, - перебила, наконец, Лида, - ты меня извини... мне твой Вова — племянник, но чтоб больше, слышишь, Мария? – в мой дом ни ногой.