летние деньки

И если ты читаешь это — значит, ты дожил до новой главы.

Это уже победа.

————————————————————

Пролог

—————

Лето пахло жасмином и сиренью. Тёплый ветер колыхал занавески, впуская в комнату запах пыльных дорог и чая с мятой. Чимин сидел на полу, укрывшись пледом, который не грел. Его пальцы дрожали не от холода — тело больше не слушалось. Иногда он ловил себя на том, что не может понять, где заканчивается вечер и начинается его боль.

Прошло три недели.

Он молчал.

Дневник Чимина

——————————

(найден в кожаной обложке с засохшими цветами внутри)

12 июля

Я не знаю, зачем пишу. Может, чтобы не сойти с ума. Может, чтобы понять, где заканчиваюсь я и начинается… оно.

Эта комната будто заперта изнутри мной самим. Я боюсь выйти. Не потому что что-то снаружи — потому что всё снаружи.

Иногда я думаю, что меня больше нет. Тело ходит, дышит, но внутри пусто. Как будто я вылился.

16 июля

Хосок приходил. Он не сказал ничего лишнего. Только поставил чай. Сел на пол.

Я сидел напротив. Смотрел, как пар поднимается вверх и исчезает. Захотел бы я исчезнуть вот так?

Он не знает. Я не говорил. Ни слова. Но он чувствует. Иногда молчание громче крика.

22 июля

Это был знакомый человек.

Не чужой.

Мне доверяли, а он — он просто сломал всё.

Мы были на даче у общих друзей. Алкоголь, смех. Всё казалось обычным.

Потом все разошлись спать. Я остался один, меня мутило от вина.

Он зашёл. Сказал: «Проверю, как ты».

Потом…

Я говорил «нет». Отталкивал. Кричал.

А он просто сделал.

Ушёл. Как будто ничего.

А я остался — в теле, которое больше не моё.

1 августа

Я не моюсь горячей водой.

Сплю в одежде.

Иногда слышу его голос.

Память — как насекомое. Гнездится внутри.

10 августа

Я рассказал Хосоку. Не глядя в глаза. Не целиком. Но достаточно.

Он не отстранился. Не испугался. Не попытался починить.

Он обнял. Тихо. Медленно.

Как якорь.

Я впервые за всё это время не чувствовал себя один.

Запись из тетради Хосока

——————————————

11 августа

Когда он сказал — я перестал дышать.

Не потому что не верил.

Потому что боль его была такой живой, что будто протекала сквозь мои пальцы.

Я не могу забрать боль.

Но могу быть рядом.

И я останусь.

Дневник Чимина

———————————

28 августа

Иногда я могу снова чувствовать. Немного.

Солнце на шее. Запах лимонной мяты. Книги.

Я начал играть на гитаре. Пальцы дрожат, но звук выходит.

Значит, я ещё тут.

3 сентября

Я не простил.

Но я живу.

И, может, однажды, научусь дышать свободно.

Пока нет.

Но может.

10 сентября

Психолог слушала молча. Я говорил обрывками.

Она сказала:

— Ты не виноват.

Я заплакал.

Это не облегчение.

Это… освобождение. Маленькое.

22 сентября

Откат.

Сон.

Он снова там.

Я снова кричу.

Я снова ничто.

Хосок пришёл.

Сел у двери.

Сказал:

— Я не уйду, пока ты не скажешь, что жив.

Я сказал. Сквозь слёзы. Сквозь всё.

Я жив.

Запись Хосока

——————————-

1 октября

Он возвращается. Частями.

Мы читаем. Молча.

Музыка — его руки снова живые.

Он улыбается. Не всегда. Но иногда.

И это — больше, чем всё.

Дневник Чимина

——————————-

19 октября

Я начал писать музыку. Не про боль. Про после.

Про дыхание.

Про утро.

Про чай с жасмином.

Боль — не ушла. Но перестала кричать. Теперь она шепчет. И я могу слушать.

3 ноября

Хосок подарил браслет.

— Чтобы ты знал: ты есть. И этого достаточно.

Иногда я думаю: если кто-то найдёт это — пусть знает.

(последняя страница вырвана, только следы чернил и засохшая слеза)

Последняя запись

(она написана на обложке, уже совсем другим почерком)

————————————-

Если ты читаешь это — ты, возможно, тоже проходишь через ад.

Ты не один.

Это случилось не по твоей вине. Ни твоя одежда, ни твой голос, ни твоя доброта — не причина.

Ты имеешь право на гнев. На слёзы. На молчание.

Ты имеешь право не прощать.

Ты имеешь право не умирать.

Это больно.

Это несправедливо.

Но ты — жив.

И это уже подвиг.

Я всё ещё здесь.

Ты — тоже сможешь.