культ тела

- ты, блять, одержим. - сонно прохрипел кетс, пытаясь вывернуться из цепких рук астерии. с тем, насколько трепетно и любяще-заботливо аст относился к кетсеки, можно было действительно принять первого за одержимого: постоянные прикосновения, разговоры, нежности.

- нь... нет. - отозвался мэттью, давая кечи перевернуться на спину. приткнулся к его тëплому боку, обхватывая руками и ногами, положил голову на плечо вместо подушки. - люблю. очень люблю.

- я то-о-оже тебя люблю, но давай... - матеуш прервался на зевок. время 1:48. - ...не до такой степени.

астерия приподнял голову, непонимающе моргая в полутьме комнаты, не понимая толком, что не так. он же просто выражает свои чувства, разве нет? разве любовь не должна быть всепоглощающей, всеохватывающей, всезнающей? неужели это слишком? он никогда не чувствовал подобного ни к кому, и этот всепоглощающий поток нежности и обожания казался ему единственно правильным.

аст напряжëнно замер, словно пойманный с поличным. его пальцы, до этого нежно перебиравшие волосы кетса, застыли в воздухе. он слегка отстранился, внимательно вглядываясь в полусонное лицо напротив.

- прости? - прошептал астерия, чувствуя, как к горлу подступает ком. он ничего не мог с собой поделать: бесконечная потребность касаться, оберегать, быть рядом были частью него.

- глупенький. - кечи слабо улыбнулся и притянул аста, целуя его в макушку. - иногда мне нужно просто немного больше пространства. как и всем.

мэттью облегченно выдохнул, прижимая матеуша к себе крепче, вдыхая запах его волос. он и сам прекрасно понимал, что нужно давать друг другу свободу, но мысль о том, чтобы отпустить кечи, даже на секунду, напрягала его.

- давай спать, ага? если захочешь, утром ещё поговорим. - подал голос кетсеки спустя пару минут. астерия кивнул, потираясь щекой о его плечо, оставляя перед сном напоследок несколько горячих влажных поцелуев на шее. кетс ответил поцелуем в ладонь аста: притянул её к губам, крепко прижимая, после сместил себе на щëку, оставляя там. тот тихо и довольно хихикнул, поглаживая лицо кечи большим пальцем.

утром они, конечно, поговорят. но изменит позицию в выражении своей горячей, бьющей через край любви мэттью наврядли: попытается удержать себя в руках пару раз и сдастся, цепляясь за матеуша, как в последний раз, с одной мыслью. «моë».