круассан багет эйфелева башня

длинные тонкие пальцы пробираются в щель между завязками, растягивая её шире, едва касаются нежной кожи. ощущение невесомого касания чужой холодной ладони разгоряченного тела посылает колючие разряды тока вверх по чувствительному бедру прямо к низу живота. мышцы напрягаются пропорционально тому, как глубоко под материал штанины проскальзывают пальцы. ладонь сжимает кожу вместе с тканью недостаточно сильно, чтобы принести боль, но достаточно, чтобы вырвать из лёгких почти весь воздух.

— сонхва... — на выдохе шепчет хонджун, стискивая бедра и вжимаясь в спинку кресла сильнее.

названный дергает уголком губ, придвигается ближе, нависая над мужчиной перед собой, и перемещает свободную руку на напряженное предплечье, поглаживая.

— не зажимайся, джун-и, — опаляет дыханием чужое покрасневшие ухо старший. ладонь на бедре движется выше, собирая штанину складками. — такой красивый, — шепчет он, легко касаясь губами мочки, отчего хонджун вздрагивает и зажмуривается, — такой красивый, но мне совсем не нравится, во что тебя нарядили. так хочу снять с тебя все это...

сонхва садится сверху и запускает руки под пиджак, спуская его с подрагивающих плеч. он легко сползает по гладкой блузке с тонкой фигуры. хонджун сейчас похож на каменную статую, не двигается, лишь подрагивает и едва дышит.

пиджак оказывается на подлокотнике соседнего кресла, а ловкие руки всей ладонью исследуют каждый сантиметр тела под собой и останавливаются на завязках брюк. основанием правой ладони сонхва надавливает на пах, потирая ощутимое возбуждение, а левой тянет за один из концов бантика, легко распуская его. младшего пробивает новой волной тягучего возбуждения, и он высоко мычит, откидываясь назад, не открывая глаз. бедра непроизвольно двигаются вверх навстречу такому желанному трению и подрагивают, когда чувствуется облегчение от ослабление натяжения ткани. 

удивленное "ах" раздается в тишине отельной комнаты в момент, когда ладонь очерчивает длину сквозь брюки и следом пробирается внутрь, обхватывая возбуждение в кольцо у основания. пока одна рука полностью высвобождает уже влажный член, вторая движется вверх по торсу, останавливается на затвердевшей горошине соска, просвечивающей через тонкую атласную ткань, и потирает его по кругу.

спина младшего выгибается дугой, подставляясь ласкам.

— ну же, расслабься, джун-и. посмотри на меня, — нежно шепчет старший прямо в губы, перемещая ладонь с чувствительной груди к чужой ладони, и поглаживает костяшки, что побелели от того, с какой силой пальцы сжимал обшивку подлокотника. 

"легко сказать "расслабься", — думает про себя ким, но все же через силу ослабляет напряжение в теле и неохотно разлепляет веки. и это определенно того стоило. люстра в номере приглушена, но света от неё хватает, чтобы подсветить голову пака будто нимбом. его лицо так близко, его дыхание так чётко ощущается на собственных губах. все, что он видит, что чувствует, сводит с ума. младший, не сумев сдержаться, толкается в кулак на своем члене и подаётся вперёд, оставляя смазанный нервный поцелуй в уголке чужого рта. 

пака это забавляет, он мягко усмехается и припадает к чужим сладким от бальзама губам, широко облизывая их, и без прелюдий проталкивается в горячий рот с мокрым поцелуем. хонджун хнычет и переплетает их с старшим пальцы, второй рукой крепко вцепляясь в плечо, придвигая ближе. он пропускает язык сонхва глубже в свой рот, позволяя исследовать и вылизывать каждый его миллиметр. 

хонджуну и так катастрофически не хватает кислорода, а когда чужая ладонь на члене надавливая большим пальцем на головку и возобновляет движение, размазывая влагу по всей длине, его жалкие остатки покидают легкие с жалобным стоном, который сонхва сразу же проглатывает в поцелуй. ким отстраняется с мокрым звуком и утыкается лбом в плечо старшего, отчаянно хватая ртом воздух, когда тот почти до болезненного ускоряет движения рукой. он извивается, пытаясь то ли уйти от прикосновений, то ли наоборот под них подставиться, и загнанно дышит. он не может найти рукам места, хватаясь то за кресло, то за руки мужчины напротив, то стягивая его волосы на затылке. возбуждение накатывает разрушающими волнами, разливаясь от пальцев ног до макушки, и когда слюна скатывается по подбородку и капает прямо на покрасневшую головку, это буквально становится последней каплей. рот открывается в немом стоне, тело сковывает спазмом и сперма густыми каплями покрывает не останавливающуюся руку пака и попадает на теперь уже безбожно испорченные рубашку и брюки.

от сверхстимуляции ким громко всхлипывает, пытаясь отстранить от себя старшего. с третьей попытки тот все же убирает ладонь, и целомудренно целует в лоб и перебирает чужие волосы чистой рукой.

— как ты? — бубнит он куда-то в висок.

— восхитительно, — спустя наполненную тяжелым дыханием минуту тишины отвечает ким, все еще время от времени подрагивая после сокрушительного оргазма. 

— восхитительно, — повторяет сонхва и поднимается с бедер младшего, отходя к комоду и возвращаясь с пачкой бумажных полотенец. он убирает остатки липкой жидкости со своей руки и после осторожно оттирает чувствительного хонджуна.

когда он снова возвращается после того, как выкинул грязные салфетки, ловит изучающий взгляд кима.

— что такое?

— а ты? — хонджун намекающе смотрит на выпуклость на штанах старшего. его возбуждение даже со стороны кажется болезненным.

проследив за взглядом хонджуна сонхва лишь усмехается и, взяв его лицо в ладони, мягко целует в губы.

— ах, джун-и. неужели ты думаешь, что мы закончили? — тянет он. — я ведь все еще не раздел тебя.

от насмешливого тона все внутри кима скручивается, и узел возбуждения медленно начинает собираться вновь.

— тогда я тоже сниму с тебя эту отвратительную майку.