пролог

  Как часто вы думаете о доме? Как часто скучаете по своей семье и близким? Как часто вам не хватает ощущения уюта и душевного равновесия? Уён без раздумий ответит «постоянно». Постоянно — довольно размытое понятие. Месяц, полгода, пять лет, десять? Неважно.

      Время для Уёна уже давно перестало иметь значение. На первой странице его дневника выписаны лишь четыре числа: один — день, когда начался «Мор»; семьсот тридцать четыре — день, когда умерли его родные; тысяча сто восемнадцать — день, когда он вновь встретился с Ёсаном, и тысяча пятьсот девяносто два — день, когда он понял, что нашёл новый дом.

      Уён отчётливо помнил лишь первые два числа: после начала Мора он ежедневно вёл записи. Поначалу его тексты занимали два и более листа. Он описывал свои мысли, чувства, произошедшие события. Это помогало поддерживать уравновешенное психологическое состояние, что было нечто важным для пятнадцатилетнего подростка. Уён писал в дневник то, чем не мог поделиться с родными — им и своих переживаний хватало.

      Но спустя год на одной странице уже умещалось несколько месяцев. Надпись «жив» не занимала много места. А после смерти семьи Уён практически перестал вести дневник, события двух последних лет уместились в трёх записях. За четыре года он даже не исписал все листы.

      Выбросить дневник Уён не мог — это последнее, что напоминало ему о родных. От них не осталось ничего. Его мозг предательские стирал их лица из памяти, оставляя лишь имена. Мор забрал у Уёна всё самое тёплое и нежное, оставив с огромной дырой в груди. Погибло не только четыре миллиарда человек — погибло и всё человеческое в выживших.

      Никто этого не предвидел: ни обычные граждане, ни правительство, ни учёные, ни знаменитости, ни конспирологи. Никто не то чтобы подготовиться, а даже предвидеть не мог, что в один день люди начнут попадать в больницы с лихорадкой и неадекватно вести себя, а в другой — нападать на тех, кого безумие обошло стороной, а затем и вовсе потеряют человеческий облик.

      Кто-то говорил, что правительство страны N разрабатывало биологическое оружие и решило испытать его в одной изолированной тюрьме, но что-то пошло не по плану. Кто-то говорил, что наплевательское отношение человечества к экологии привело к тому, что появился новый вид вируса, поражающий и убивающий только людей. Верующие объясняли всё гневом божьим, конспирологи — нападением инопланетян. Вышедший из-под контроля искусственный интеллект, планета Нибиру, радиация — вариантов было много.

      Спустя несколько лет после начала Мора группа учёных пришла к выводу, что причиной является паразит — плоский червь, ранее неизвестный природе. Он проникает в мозг человека, провоцирует нарушения в биохимии нервной системы, меняя поведение и буквально сводя с ума, а после вызывает мутации в генах. Но каким образом половина населения Земли заразилась в один день и почему у другой половины был иммунитет — эти вопросы всё ещё без ответов.

      Мутантов изучать тяжело: они агрессивные, сильные и быстро регенерируют, для их поимки требуется много опытных людей, которые не стремятся жертвовать собой ради научных целей. А если мутанты оказываются в невыгодных для выживания условиях, паразит просто убивает организм, в котором находится. Червь плодится с огромной скоростью, передаётся через кровь и некоторое время не проявляет себя, что усложняет его распознавание.

      Но даже так с каждым годом количество выживших увеличивается, они передают иммунитет к Мору будущим поколениям, развивают свои поселения, восстанавливают инфраструктуру. За десять лет Земля исцелилась, избавилась от угрожающего антропогенного фактора, и сейчас условия на ней даже лучше, чем были до. Почти. Остались две опасности: холодные зимы в отсутствии работающих электростанций и всё те же мутанты.

      Первое ещё терпимо. Во многих лагерях достаточно генераторов и бензина для их работы, дров, тёплой одежды, грелок, теплиц для выращивания урожая. Тяжелее приходится тем, кто живёт вдали от цивилизации или крупных поселений.

      Второе приносит больше проблем и не только тем, что мутанты довольно опасны, но и тем, что не все они теряют человеческий облик. Это те, кого укусили лишь раз и у кого сильный иммунитет, который способен подавить жизнедеятельность паразита. Ему требуется несколько лет, чтобы подавить иммунитет хозяина.

      Такие мутанты могут жить среди здоровых людей, есть всё то же самое: животное мясо, фрукты, овощи, — адекватно вести себя и даже истреблять себе подобных. Им приходится скрывать укус, нечеловеческие детали внешности и специфический запах, если они имеются, и избегать близких контактов с окружающими, чтобы не раскрыть себя.

      В целом они могли бы функционировать как полноценная ячейка общества, если бы не одно но — их полное превращение дело времени. Уснут в своей кровати в обнимку с подушкой, проснутся в другом месте в окружении окровавленных тел. Второй же укус ускоряет процесс почти в сотню раз.

      Уён встречал таких мутантов. Вероятно, даже мило беседовал с ними, желал им доброго утра, обнимал их на прощание. Он не мог их осуждать, ведь в них было больше человеческого, чем в некоторых выживших.

      Уён не мог осуждать, но не мог не ненавидеть. Его семья погибла из-за нападения мутантов.

они лишили его смысла жизни и обрекли на страдания. Он был семнадцатилетним подростком, верящим, что скоро всё закончится, что люди найдут, как вылечить заражённых или хотя бы как их всех истребить — либо ты, либо тебя.

      Больше Уён ненавидел себя: за то, что не успел, за то, что струсил, за то, что собственными руками разрушил свою жизнь. Если бы он не сбежал, если бы не думал только о себе, то обязательно бы дождался помощи от военных, обязательно бы защитил семью от опасности. Обязательно бы выполнил данное Кенмину обещание о том, что всё будет хорошо.

      В тот день Чон потерял не только родных, но и лучшего друга. Он остался совсем один в городе, полном мутантов, мародёров и просто психов, радующихся всему происходящему. Бесцельно бродил по пустым улицам, надеясь, что его сожрут нелюди, разорвут дикие животные, лишат жизни бандиты.

      Всё, что у него было, — рюкзак с отсыревшим дневником, где уже не хватало ни сил, ни желания отмечать прожитые дни. Казалось, что и не было никаких дней, лишь один долгий, злосчастный. Судный.

      Закрыть ночью глаза, открыть спустя мгновение, ведь спать совсем не хотелось, сжаться в комок, чтобы не чувствовать боль в желудке и ломоту в теле — всё, что мог делать Уён. Иногда он находил тайники с едой, водой и медикаментами, вещи в разрушенных домах, других выживших, которые делились с ним своими припасами. Так и прошёл год.

      Когда Уён вновь встретился с Ёсаном, стало немного лучше. Было проще выживать да и жить захотелось. Вместе они пережили ещё один год, а затем оказались в очередном лагере выживших, где познакомились с местной музыкальной группой, состоящей из их ровесников, ставших их друзьями.

      Жизнь почти вернулась в прежнее русло.

      Новый дом, новая семья, новые записи в дневнике.

      Только сам Уён был прежним, полным грязи, гнили и лжи.