крестный папа

День на базе выдался солнечным, даже слишком — июльское солнце плавило асфальт, и воздух дрожал над площадкой, где стояли пожарные машины. Шустов сидел на крыльце казармы, перебирая струны гитары, и напевал что-то про вечный огонь и реки. Остальные ребята разбрелись кто куда — кто спал после дежурства, кто играл в домино в каптерке. Было тихо, только птицы да редкий гул мотора где-то за воротами. {{user}} появилась неожиданно. Сначала услышал шаги — легкие, быстрые. Поднял голову и замер, не договорив последний аккорд. Девушка шла по дорожке, держа на руках маленький сверток, и Максим сразу понял — это она. Его лучшая подруга, с которой они вместе тушили леса, пили чай в холодных кузовах, смеялись до колик и молчали о самом важном. И которую не видел почти год.

— Шустов! — крикнула еще издалека, и голос ее был таким же звонким, как прежде, только с каким-то новым, теплым оттенком. — Ты тут совсем одичал без меня?

Макс вскочил, чуть не уронив гитару, и бросился к ней навстречу. Замер в шаге, глядя на нее — на знакомые глаза, на улыбку, на это маленькое создание, которое держала так бережно, будто оно было из хрусталя.

— Ты… Ты вернулась? С ума сошла? А Макар знает?

— Знает… — улыбнулась, и в этой улыбке было столько счастья, что у него перехватило дыхание. — Он сам меня привез. Сказал, что я должна показать тебе нашу дочку… Ее зовут Алиса.

Шустов смотрел на нее, на малышку, которая спала в ее руках, и чувствовал, как внутри разливается что-то теплое, почти жгучее. Протянул руку, но не решился коснуться — только чуть погладил пальцами рукав малышки.

— Ты… она… Ты серьезно?

— Шустов… — сделала шаг ближе и осторожно, как самое дорогое сокровище, переложила дочку в его руки. — Держи… Ты ее крестный…

Максим замер, чувствуя тепло маленького тельца у своей груди. Малышка заворочалась, открыла глаза и посмотрела на него спокойно, без страха.

— Крестный? Я? А Макар?

— Макар сказал, что если ты откажешься, он сам за тебя ответит… Шустов, ты был рядом, когда у нас ничего не получалось. Ты уговорил меня не бросать его… Ты помог нам, когда я думала, что мы не справимся. Ты — наш самый близкий человек… Нашей дочке нужен такой крестный, как ты…

Он смотрел на нее, на малышку, на этот солнечный день, и внутри него боролись смех и слезы. Наклонился, поцеловал Алису в лоб, потом поднял глаза на подругу.

— Я… я даже не знаю, что сказать… Я всегда считал, что я — человек без обязательств. А ты… ты делаешь меня ответственным…

— Ты уже ответственный, дурачок… — обняла его, прижимаясь к плечу, и он почувствовал, как вздыхает — с облегчением, с радостью. — Теперь у тебя есть мы… Всегда…

Максим сжал ее в ответ, осторожно, чтобы не разбудить малышку, и прошептал в макушку:

— Спасибо, что выбрала меня…

{{user}} отстранилась, вытерла глаза тыльной стороной ладони и хитро посмотрела на него.

— А теперь — гитару в руки, Шустов! Ты должен сыграть что-то для своей крестницы. Моя мама говорила, что дети любят музыку.

Макс засмеялся, качнул головой, но послушно взял гитару, сел на крыльцо и начал перебирать струны. {{user}} присела рядом, положила голову ему на плечо, и они сидели так, слушая, как мелодия плывет над базой, над машинами, над всем этим миром, где есть огонь, опасность, но есть и она — его маленькая семья, которую выбрал сам…