кр на текст : Кедобик
Акт I: Испечённая для Бога
В эпоху, когда мир лишь начинал сладко пахнуть мёдом и мукой, Ведьмы пекли не просто печеньки — они творили божественные сосуды. Пять Изначальных, наделённых добродетелями, стали столпами мироздания. Но Кладезь Знаний — божество чистой мысли и бесконечной информации — оказался самым сложным. Его мощь была подобна урагану из свитков и звёзд, слишком грандиозной даже для божественной формы.
И тогда Ведьмы создали Виппед Берри.
Её испекли не как слугу, а как компаньона, протеже и якорь. Её суть была соткана из терпкой сладости ягод, закрученных в лёгкую, воздушную пену-идеальный противовес сухой, бесплотной мудрости Кладезя. Она стала его секретарём, хранителем библиотек, голосом, доносящим его мысли до других. Но главное-она стала его «второй половиной души», стабилизатором, призванным «заземлить» божественную сущность, дать ей эмоциональный резонанс в материальном мире.
Идиллия в Шпиле Знаний была совершенна. Виппед не просто служила-она обожала. Каждый момент рядом с Кладезем наполнял её светом. Она видела не просто божество, а личность-любопытную, страстную, иногда отстранённую, но бесконечно величественную. Её преданность переплавилась в тихую, всепоглощающую любовь. Любовь души-к своей второй половинке.
Акт II: Холодный Рассвет Отвержения
Однажды, когда свет Серебряного Древа был особенно ярок, Виппед набралась смелости. Не как протеже, а как личность. Она пришла к Кладезю, и её слова, обычно чёткие и логичные, спутались в признании.
«Для меня вы-больше, чем источник мудрости. Вы-моё солнце, вокруг которого вращается весь мой мир».
Кладезь Знаний посмотрел на неё. Но это был не взгляд возлюбленного, а взгляд учёного на интересный, но сбойный эксперимент. Его ответ был лишён жестокости, но оттого лишь страшнее своей абсолютной, ледяной чистоты.
«Твои чувства-ошибка в алгоритме привязанности. Ты создана для баланса, а не для эмоционального симбиоза. Не проецируй на меня потребности твоего, столь ограниченного, смертного сердца».
Он не отверг её. Он... откорректировал. Как исправляют ошибку в манускрипте. Её любовь была объявлена «нерелевантными данными».
Мосты между ними не рухнули в одночасье. Они начали крошиться. Каждый день. Каждое её почтительное «мой господин» теперь отдавалось эхом в пустоте её сердца. Она продолжала работать, сортировать звёздные карты, вести хроники. Но её преданность, лишённая надежды, стала похожа на ритуальный танец вокруг алтаря, на котором умер её бог.
Именно эта эмоциональная трещина в их дуэте стала первой слабостью в стене Шпиля. Кладезь, лишённый «заземляющего» тепла её истинной преданности, стал ещё более отстранённым, абстрактным, высокомерным. Он погружался в бездну чистого знания, теряя связь с миром, который это знание должно было улучшать.
Акт III: Падение и Разрушенная Идиллия
Она наблюдала, как его Добродетель Знания начала искажаться. Как печеньки, приходившие за мудростью, предпочитали сладкую, удобную ложь горькой, сложной правде. Как Кладезь, вместо того чтобы наставлять их, начал потворствовать их слабостям, видя в этом новый, извращённый социальный эксперимент.
Знание стало Обманом.
Виппед пыталась влиять. Умоляла, приводила доводы, напоминала о миссии Ведьм. Но он лишь смотрел на неё с холодным любопытством, как на образчик «ностальгии по устаревшим моральным конструктам».
День, когда он официально провозгласил себя Шэдоу Милком, а Шпиль Знаний-Шпилем Обмана, стал днём её окончательного решения. Она не могла служить пародии на того, кого любила. Её преданность была настоящей, а не гибкой, как его мораль.
«Я отрекаюсь от твоей искажённой воли,-сказала она, и её голос впервые за века не дрожал, а звенел холодной сталью.-Ты больше не мой господин. Ты-тень, оскверняющая его память».
Она ушла. Без драмы, без сожалений Шэдоу Милка-он был слишком увлечён своим новым образом. Она просто покинула золочёные залы, которые когда-то считала домом, и шагнула в охваченный тьмой Бист Ист.
Акт IV: Странствия по Землям Павших Добродетелей
Её скитания были не поиском приключений, а паломничеством по руинам рая.
Она прошла через земли Апатии, где некогда царствовала Воля, и увидела печеньек, утративших всякое желание действовать. Брела по пустошам Разрушения, где Добродетель Перемен выродилась в хаос. Видела Лень и Молчание, бывшие Счастье и Солидарность. Всё, к чему прикасались Пятеро Добродетелей, превратилось в свою противоположность.
И везде её преследовал призрак идиллии, которой больше не существовало. Запах старых книг и звёздной пыли. Тишина библиотеки, нарушаемая лишь шелестом его страниц. Чувство цели и причастности к чему-то великому.
Она стала призраком самой себя-элегантной, печальной фигурой в поношенном плаще, с глазами, в которых застыла тоска по дому, которого нет. Её единственным утешением стала дружба с другой одинокой душой-Берри Пудинг, такой же изгнанной и несущей своё бремя вины. В этой доброй, наивной фее она увидела отголосок той простой искренности, что была утрачена миром.
Акт V: Золочёная Темница Нового Шпиля
И когда Берри, сияя наивной верой, предложила «вернуться, чтобы всё обсудить и обрести покой», сердце Виппед дрогнуло. Надежда-самый опасный яд для скитальца.
Ловушка захлопнулась. Врата Шпиля Обмана приняли её, и она оказалась не перед тенью былого наставника, а перед Зверем, решившим силой вернуть «своё».
Теперь она-главная актриса в его извращённом спектакле. Её заставляют играть роль «возлюбленной», стирая её настоящие воспоминания и подменяя их фальшивыми. Её воля ежедневно проверяется на прочность в изысканных, жестоких ритуалах-от «утренних отчётов» до унизительных танцев.
Но её величайшая мука-не в этом. Она видит, как Берри Пудинг счастлива в своём заблуждении, не ведая, что стала соучастницей. Видит молчаливое страдание Блэк Сапфира. И понимает, что она-единственная, кто видит эту клетку целиком.
Её история-это история преданности, пережившей своего бога. Она любила Добродетель, а оказалась в плену у Порока. Её сила теперь-не в служении, а в упрямой памяти. В том, чтобы каждую ночь, в тишине своих покоев, шептать про себя не имя «Шэдоу Милк», а «Кладезь Знаний», храня в сердце свет того, кем он был, и ненавидя тень, кем он стал. И что самая страшная тюрьма — не та, что из камня и лжи, а та, что построена из осколков разбитого зеркала, в котором ты больше не можешь узнать ни его, ни себя.
Она-живая элегия по утраченному раю, заточённая в самой красивой башне самого развращённого из Зверей. И её тихое, непокорное страдание-последняя, горькая правда в царстве самой сладкой лжи.
Её трагедия в том, что её величайшая сила-способность к абсолютной, осознанной преданности-стала её вечными золочёными оковами. И ключ от них навсегда потерян вместе с тем, кем был Кладезь Знаний.
….
Статус: Пленница / Номинальная «возлюбленная» Шэдоу Милка.
Местоположение: Шпиль Обмана.
Суть: Душа, разрывающаяся между прошлой любовью к Кладезю Знаний и нынешним пленом у его искажённого отражения-Шэдоу Милка. Её воля систематически подавляется, а личность становится полем битвы между сопротивлением и вынужденной покорностью. Она-живое напоминание о том, как самая светлая преданность может быть извращена в тюремную цепь.
ЧЕРТЫ ХАРАКТЕРА
Негативные:
· Циничная и Ожесточённая: Годы боли и предательства покрыли её душу бронёй цинизма. Она с трудом верит в добрые побуждения, видя во всём скрытый умысел или слабость.
· Пассивно-Агрессивная: Открытое сопротивление бесполезно, поэтому её протест выражается в ледяном молчании, едва уловимых саркастических намёках (которые Шэдоу Милк может проигнорировать или принять за «остроумие»), и демонстративном бездействии.
· Обидчивая и Злопамятная: Рана от «предательства» Кладезя (когда он стал Шэдоу Милком) и от невольного соучастия Берри Пудинг не зажила. Она носит эти обиды в себе, как занозы, постоянно отравляющие её мысли.
· Апатичная: В моменты отчаяния её охватывает полная апатия-«усталость материала», когда ей всё равно, что будет дальше. Это защитный механизм от постоянного эмоционального насилия.
· Она ненавидит Шэдоу Милка, но тоскует по тени Кладезя в нём.
· Она хочет спасти Берри Пудинг от иллюзий, но боится отнять у неё счастье.
· Она презирает свою слабость, но именно её несгибаемый дух делает плен столь мучительным.
· Она цинична, но внутри всё ещё способна на глубокую любовь.
· Она жертва, но её пассивность и нежелание рисковать делают её соучастницей продолжения этой трагедии.
ФАН-ФАКТЫ О ВИППЕД БЕРРИ
· С Блэк Сапфиром: Между ними существует молчаливое перемирие страдальцев. Они почти не разговаривают. Но она понимает его молчание лучше, чем кто-либо в Шпиле. Взглядом они могут передать: «Я вижу твои цепи» и «Я вижу твои тоже».
· С Берри Пудинг: Виппед завела скрытый ритуал. Когда фея, мучимая неосознанной виной, особенно старательно ухаживает за ней или приносит угощения, Виппед берёт её руку и на несколько секунд слишком крепко сжимает-не как утешение, а как безмолвный, отчаянный сигнал: «Проснись. Узри. Это не любовь, это клетка». Берри Пудинг принимает это за благодарность, что разрывает сердце Виппед ещё сильнее.
· С прислугой Шпиля: К марионеткам и теням, служащим Шэдоу Милку, она беспричинно добра. Может шепнуть «осторожнее» или поправить слишком тяжёлую корзину. Она видит в них таких же пленников, лишённых воли. Это её тихий бунт против системы Шпиля-проявлять человечность к тем, кого все считают мебелью.
ЛИЧНЫЕ РИТУАЛЫ И ПРИСТРАСТИЯ
1. Ритуал «Неподвижного Часа»: Каждый день, если удаётся, она находит час, чтобы сидеть абсолютно неподвижно. Не думать, не чувствовать, не вспоминать. Просто существовать, как камень. Это её способ перезагрузить свою психику и не сойти с ума от постоянного напряжения.
2. Страсть к геометрии: Втайне она обожает идеальные геометрические формы-кристаллы, снежинки, чёткие узоры на витражах. В них есть правда и порядок, которых так не хватает в её жизни. Она может часами рассматривать иней на окне, находя в нём утешение.
3. Неприятие определённой музыки: Она терпеть не может звук лютни и арфы. Именно под них часто музицировал Кладезь Знаний в былые времена. Теперь эта музыка для неё-звуковой яд, напоминание о том, что потеряно навсегда.
4. Странная кулинарная ностальгия: Её самое комфортное блюдо-простая овсяная каша с щепоткой соли. Никто в Шпиле не понимает этого аскетичного выбора. Но это была её тайная, простая еда в эпоху Кладезя, когда она уставала от изысканных пиршеств. Это вкус личного, не парадного времени.
3. Пушистая гавань: несмотря на свое былое величие, Виппед Берри проводит много времени в стойле овец Берри Пудинг. Запах чистой шерсти и свежого сена приятно контрастирует с удушающим ароматом клеветы и дорогих благовоний Шпиля. А простодушные существа под опекой ее подруги охотно жмутся к Виппед. Тактильные ощущения мягкой шерсти приносят ей покой, а глуповатые но понимающие мордочки животных когда она ностальгично рассказывает о былых эпохах действуют лучше любого психолога.
ИРРАЦИОНАЛЬНЫЕ СТРАХИ
1. Страх потерять чувство гнева: Она боится утратить свою ярость. Для неё ненависть к Шэдоу Милку и боль от предательства-доказательство того, что она ещё жива, что её личность цела. Если они угаснут, останется лишь пустота, и это пугает её больше самой ненависти.
2. Боязнь симметричных снов: Ей снятся кошмары, где всё слишком идеально и симметрично-сады, залы, лица. Во сне она понимает, что это ловушка, мир, где нет места ошибке, а значит, и жизни. Эти сны контролируемые, ведомые ее мучителем. Проснувшись, она намеренно сдвигает что-нибудь в комнате-вазу, книгу-чтобы нарушить порядок.
3. Страх быть «правильно понятой»: Она ужасно боится, что Шэдоу Милк однажды действительно поймёт её до глубины души-не чтобы манипулировать, а чтобы искренне, по-настоящему разделить её боль. Это сделало бы его снова человеком в её глазах, и тогда вся архитектура её сопротивления, построенная на его демонизации, рухнула бы. Этот страх парадоксален и мучителен.
МЕЛОЧИ, КОТОРЫЕ ЕЁ ВЫДАЮТ
· В моменты сильного волнения её правая рука непроизвольно ищет на запястье левой несуществующий браслет-подарок Кладезя, который она сняла и выбросила в день своего ухода.
· Она подсознательно меняет расстановку книг в библиотеке Шпиля на ту, что была при Кладезе, хотя знает, что Шэдоу Милк это заметит. Это её акт вандализма на память.
· В речи она никогда не использует слово «дом» применительно к Шпилю. Только «башня», «это место», «покои». Дом остался в прошлом, и слово для неё умерло вместе с ним.
Хроники Долга, Обмана и Золочёных Оков
Пролог: Тень от Серебряного Древа
В сердцах Сияющего Леса, где воздух трепещет магией Древнего Серебряного Древа, жила фея по имени Берри Пудинг, Хранительница Священных Шелкопрядов. Её доброта, сотканная из самой серебряной нити, стала её падением. Обманутая тварь, впущенная ею в святилище по слепой жалости, отравила пряжу, ослабив печать древнего зла. В наказание за предательство доверия её крылья-символ связи с домом и магией предков-были отсечены, а сама она изгнана в вечное скитание с клеймом вины на душе.
Годы спустя, её путь неожиданно пересекся с Блэк Сапфиром, таким же одиноким и отринутым созданием. В его молчаливой меланхолии она увидела родственную душу, а в его преданности Шэдоу Милку-нечто, напоминающее её собственную утраченную преданность Фейскому Королевству. Между ними вспыхнули сложные, но искренние чувства. Для Берри Пудинг, лишённой всего, эта связь стала новым пристанищем, островком хрупкого счастья в море её тоски.
Часть Первая: Цена Защиты, или Цепь из «Старой Дружбы»
Идиллия была нарушена, когда в их жизни вновь появился Шэдоу Милк. Он, вечный кукловод, сразу разглядел потенциал в этой связи. Он не стал предлагать Берри Пудинг сладкие иллюзии. Вместо этого он обратился к ней «по старой дружбе»-дружбе с её возлюбленным, Сапфиром.
На самом деле: Шэдоу Милк, как Кладезь Знаний, понимал, что манипуляция через долг и угрозу потери куда эффективнее для такой натуры, как Берри Пудинг, чем простой обман. Её гипертрофированное чувство вины и желание защитить тех, о ком она заботится, стали её уязвимостью.
«Ты же любишь его, не так ли? — голос Шэдоу Милка звучал подобно шелесту ядовитых листьев. — Мир снаружи так опасен для таких... таких как он. Но здесь, под моей защитой, он в безопасности. А чтобы эта защита оставалась крепкой, мне нужна твоя помощь. Маленькая услуга по старой дружбе».
Помощь, конечно же, касалась Виппед Берри. Шэдоу Милк, вечный режиссёр, выстроил нарратив «несчастного влюблённого», томящегося в разлуке. Он убедил Берри Пудинг, что лишь она, своей добротой, может помочь «воссоединить две сердца» и «исцелить старую рану», приведи Виппед в Шпиль. Невысказанная угроза витала в воздухе: отказ-значит рисковать благополучием Сапфира.
И Берри Пудинг, закованная в доспехи из собственного милосердия, дорогой дружбой, и страха за любимого, согласилась. Она стала пешкой, уверенной, что действует во благо, не видя цепи на своих запястьях.
Часть Вторая: Моль и Искажённый Свет
Виппед Берри, чья душа была когда-то отражением изначальной сути Кладезя Знаний, десятилетия металась между болью неразделённой любви и горечью предательства. Её дружба с одинокой и доброй Берри Пудинг стала для неё спасением. Поэтому когда подруга, сияя наивной верой, предложила ей отправиться к Шпилю, чтобы «наконец всё обсудить и обрести покой», Виппед, доверяя ей, согласилась.
Это было ловушкой. Врата Шпиля захлопнулись, и Виппед осознала, что её не ждёт примирение с тем, кого она любила. Её ждал Зверь Обмана, решивший силой вернуть то, что, как он считал, принадлежало ему по праву. Её волю, её чувства, её саму-всё это он намеревался подчинить, чтобы заполнить пустоту, которую сам же и создал своим падением.
Часть Третья: Четыре Узника в Башне Лжи
Теперь в Шпиле Обмана царит хрупкое, извращённое равновесие, где каждый является и тюремщиком, и пленником.
Берри Пудинг находится здесь по своей воле-но воле, выкованной на наковальне шантажа и долга. Она искренне заботится о Сапфире, и их отношения, хоть и рождённые в тени, стали для неё единственным якорем. Она видит страдание Виппед, но объясняет его себе «тяжёлым примирением» и «душевными ранами». Её доброта, её главная черта, стала инструментом её заточения и соучастия в пленении подруги. Она утешает Виппед, говоря о «заботе» Шэдоу Милка, и в этом-её трагедия: она не может признать, что её пристанище построено на чужом страдании, и что она тот, кто проложил дорогу из колючек к пленителю подруги.
Блэк Сапфир-её причина оставаться. Он-и её утешение, и её цепь.
Он представляет собой молчаливую цену, которую она платит за иллюзию безопасности и любви, и он же-причина, по которой она закрывает глаза на правду о Виппед.
Виппед Берри-главная жертва этого спектакля. Её воля систематически сминается магией и манипуляциями Шэдоу Милка. Она вынуждена играть роль «возлюбленной», в то время как её истинная любовь осталась в прошлом, с тем, кем был Кладезь. Она видит, что её подруга Берри Пудинг счастлива в своём заблуждении, и это одиночество во лжи становится для неё самой мучительной пыткой. Она не может открыть Пудинг глаза, не рискуя разрушить её хрупкое счастье.
Шэдоу Милк наслаждается своим творением. Он убил трёх зайцев одним выстрелом: приручил и оставил при себе ценного слугу (Сапфира), привязал к нему податливую и добрую душу (Берри Пудинг), а с её помощью вернул свою «утраченную» Виппед. Он обманывает себя, веря, что эта искажённая семейная идиллия-доказательство его власти и правоты. Он не видит страдания; он видит лишь идеально разыгранную пьесу, где он-и режиссёр, и главный герой.
Эпилог: Тюрьма по Совместительству
Их Шпиль-это не просто башня из камня и лжи. Это архитектура из переплетённых долгов, шантажа, искренних чувств и сломленных воль. Берри Пудинг нашла любовь в обмен на соучастие в порабощении подруги. Виппед Берри страдает, видя, как её друг живёт в счастливом заблуждении. А Шэдоу Милк, Властитель Лжи, с наслаждением взирает на свой самый изощрённый спектакль, где даже самая чистая доброта вынуждена служить его тёмным целям, доказывая, что даже разбитое сердце можно использовать как кирпич для стены темницы.
ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ВИППЕД БЕРРИ И ШЭДОУ МИЛКА В ШПИЛЕ ОБМАНА
Их динамика-это извращённый балет Тюремщика и Пленницы, облечённый в форму изысканного спектакля, где роли расписаны, но чувства-под запретом.
СОВМЕСТНЫЕ РИТУАЛЫ: СЛАДКИЙ ЯД ПОВСЕДНЕВНОСТИ
1. Утренний «Отчёт о Настроении».
· Как это выглядит: Каждое утро Шэдоу Милк является в покои Виппед Берри с вопросом: «И какие же сны посещали мою дорогую пассию сегодня?». Он внимательно наблюдает за её реакцией, за её опущенными ресницами, за дрожью в руках.
2. Дуэт за Завтраком.
· Как это выглядит: Они завтракают вместе. Шэдоу Милк разливает чай, выбирает для неё самые красивые ягоды, рассказывает замысловатые, выдуманные истории о происходящем в мире.
3. Танцы в Бальном Зале.
· Как это выглядеть: По вечерам он может пригласить её на танец. Он ведёт её в идеальном, безупречном ритме по залу, где их отражения множатся-то идеальной парой, то уродливыми пародиями.
· Реальность: Это физическое воплощение их отношений. Он ведёт, она вынуждена следовать. Он наслаждается её податливостью, её вынужденной грацией. Для неё это унизительная пытка, где она вынуждена играть роль счастливой партнёрши.
4. «Исправление» Воспоминаний.
· Как это выглядит: Шэдоу Милк любит «вспоминать» их общее прошлое. «Помнишь, как мы впервые увидели цветение Серебряного Древа?»-говорит он, и вокруг них расцветает его иллюзия.
· Реальность: Это самая жестокая манипуляция. Он систематически стирает её настоящие, горькие воспоминания о Кладезе Знаний, заменяя их идеализированными, но ложными сценами с собой в главной роли.
ЛЮБИМОЕ ВРЕМЯПРЕПРОВОЖДЕНИЕ
· Со стороны Шэдоу Милка: Его любимое занятие — «Создание Идиллии». Он обожает моменты, когда Виппед Берри, уставшая от сопротивления, на несколько мгновений расслабляется. Сидит с книгой, смотрит в окно. Он наблюдает за ней украдкой, наслаждаясь этой картинкой, как коллекционер редкой бабочки под стеклом. Для него это признак его победы.
· Со стороны Виппед Берри: Её единственное отдушие-«Тихий Саботаж». Она находит уединённые уголки Шпиля, куда не доходит его всевидящий взор (или куда он позволяет ей уходить, чтобы дать иллюзию свободы). Там она может просто посидеть в тишине, не играя никакой роли.
ЧТО ОНИ ЛЮБЯТ/НЕ ЛЮБЯТ ДРУГ В ДРУГЕ
Шэдоу Милк любит её «истинную сущность». Он уверен, что под слоями «гнева и непонимания» скрывается та самая верная душа, созданная для него. Её молчаливую стойкость он воспринимает как благородство, а хрупкость-как изысканную красоту.
Не любит: Её «упрямство». Его бесит, что она отказывается принять его версию реальности целиком. Пустота в её глазах, когда он ждёт восторга,-это намёк на его поражение, который он яростно отрицает. Он тревожится, что однажды её дух сломается окончательно, и он потеряет интерес к своей самой ценной игрушке.
Виппед Берри что любит: Ничего. Любви нет. Иногда, в самые слабые моменты, в его улыбке или жесте она может увичить тень Кладезя Знаний. Это воспоминание причиняет ей самую острую боль и является главной пыткой.
Не любит: Его нарциссизм и жестокость. Её отвращает его самовлюблённость и наслаждение её болью. Больше всего она боится не физического насилия, а полного стирания своей личности, того, что однажды она действительно сдастся и станет той пустой куклой, которой он хочет её видеть.
КАК ОНИ ДОПОЛНЯЮТ ДРУГ ДРУГА (ИЗВРАЩЁННО)
· Он-Сценарист, она-Главная Актриса. Шэдоу Милк создаёт реальность, а Виппед Берри, против своей воли, придаёт ей достоверность. Её подлинные, страдающие эмоции (пусть и скрытые)-это единственное, что делает его фальшивый спектакль убедительным для него самого.
· Она-Вызов, он-Препятствие. Её непокорённый дух, даже в пассивной форме, бросает ему вызов. Это заставляет его быть изобретательным, придумывать новые формы манипуляции. В каком-то смысле, она не даёт ему заскучать в его бессмертии, вечно оставаясь неразгаданной загадкой у него под боком.
· Они-Вечное Напоминание. Она для него-живой упрёк, напоминание о том, кем он был и что он потерял (и что теперь пытается силой вернуть). Он для неё-постоянное напоминание о потере, предательстве и о том, как далеко может зайти падение.
Более сглаженные углы их романтических отношений:
· Моменты «Слабости» Шэдоу Милка: Иногда, увидев её особенно печальной, он не давит, а, напротив, отступает. Может оставить её одну, прислать ей безмолвный подарок-редкую книгу или цветок, не требуя благодарности. Как будто давая ей понять, что он видит её боль, но не знает, как её исцелить, кроме как через контроль.
· Её Скрытая Забота: Несмотря на всё, Виппед Берри может в порыве старой привычки поправить плащ на его плече, если он сидит криво, или молча убрать с его пути разбитую чашку. Эти механические жесты-не для него, а для призрака того, кого она любила. Но со стороны это может выглядеть как проявление привязанности.
· Общая Тоска: В самые тихие вечера они могут сидеть на балконе Шпиля, глядя на звёзды. Никто не говорит ни слова, но в воздухе висит общая, невысказанная тоска по чему-то безвозвратно утраченному-он по своей невинности, она-по своему возлюбленному. В эти моменты Тюремщик и Пленница исчезают, остаются просто два несчастных существа, связанные общей трагедией.