Компас сердца

Компас сердца

Джеймс Доти

3
Мысли о мыслях

Хороший волшебник подает публике знак, когда собирается перейти к следующему фокусу. Великий волшебник зачаровывает публику еще до того, как та успевает осознать, что он перешел к следующему фокусу.
Рут была великой волшебницей.

Я и не подозревал, что в моей голове звучат голоса, пока Рут не попросила меня заглушить их. Научиться физическому расслаблению оказалось сложно, особенно дома – в нашей крохотной квартирке, где непрестанно орал телевизор, а воздух, который я глубоко вдыхал, был сильно разбавлен табачным дымом, вечно висевшим в воздухе. Но если расслабить тело было непросто, то заглушить мысли казалось в принципе невозможным.

Вот уже десять дней я приходил в магазинчик к Рут, и по многим причинам мне здесь нравилось куда больше, чем дома. Я любил тишину и покой. После первых нескольких занятий Рут стала приносить с собой обед. Закончив урок, мы выходили из подсобки в магазин, где Рут доставала большой зеленый пластиковый контейнер с белой крышкой, внутри которого, как правило, лежали нарезанные фрукты, сыр и крекеры или же орехи. До того я любил только один вид орехов – пирожные «Орешки со сгущенкой», но твердо решил попробовать те, которыми меня угощала Рут, хотя некоторые из них выглядели очень странно. На десерт неизменно было мое любимое печенье с шоколадной крошкой. Если Нил не был занят, он обычно присоединялся к нам, рассказывал разные истории, показывал мне новый фокус или последнюю сделанную им колоду карт. Нил любил разговаривать с набитым ртом. Пускай со стороны наше временное трио наверняка смотрелось странно, эти люди быстро стали мне близки. Словно мы были семьей. Семьей, в которой мне не нужно было ни о чем заботиться. На два часа в день внимание Рут и Нила полностью принадлежало мне. Мы болтали и шутили обо всем подряд, в отличие от моего родного дома, где приходилось избегать определенных тем и в любую секунду могла выплеснуться застарелая злость или обида. Каждый свой рассказ Нил начинал с того, что надевал очки для чтения и, улыбнувшись, бросал на меня взгляд поверх них.

Как-то Нил рассказал историю, случившуюся, когда он служил в корейской демилитаризованной зоне. Вместе с товарищами он показывал фокусы в столовой, когда зашел командир части и приказал немедленно явиться на тридцать восьмую параллель, разделяющую Северную и Южную Корею. Нил и два его сослуживца прибыли на контрольно-пропускной пункт, однако военная полиция не разрешила им пройти: все трое лишь захватили с собой оружие, а переодеться после выступления не успели – так и явились в цилиндрах и длинных плащах. Не знаю, сколько правды в этой истории, да и во всех остальных, рассказанных Нилом, но они неизменно вызывали у нас смех – такой, когда, начав смеяться, ты уже не в силах остановиться. В эти моменты мне удавалось полностью расслабиться и заглушить голос в голове, о котором упоминала Рут. В свою очередь, Рут рассказывала о жизни в небольшом городке в Огайо, где все заботились друг о друге и проводили длинные летние деньки с друзьями и родными. Порой я воображал, как Нил берет меня в ученики и обучает самым секретным из своих фокусов. Я даже представлял, как мы с ним стоим на арене цирка в лучах прожекторов, а конферансье объявляет наши имена.

Забавно: мне, которому всю жизнь не хватало таких отношений, теперь отчаянно хотелось сохранить их. Я чувствовал, что между мной и Рут с Нилом особая, настоящая связь. В дальнейшем я еще не раз испытывал это чувство. Так, я мог случайно посмотреть в глаза незнакомцу, едущему вместе со мной в лифте, и по совершенно необъяснимой причине между нами возникала связь – не просто равнодушный обмен взглядами, а нечто куда более глубокое, нечто такое, из-за чего делалось очевидно: мы признаем друг в друге не просто случайных прохожих, а людей, которые следуют одним и тем же путем. Если подумать, подобное иначе как волшебством и не назовешь. Или я мог проходить по улице мимо бездомного, и, когда наши взгляды встречались, я словно видел собственное отражение и на миг – иногда очень длинный – ощущал всю боль, которую перенес в жизни, и одновременно сильнейшую эмпатию, а затем благодарность судьбе за все, что произошло в моей жизни. У каждого своя история, хотя теперь я знаю: в чем-то главном большинство наших историй похожи между собой. Подобная связь бывает очень сильной. Порой даже мимолетная встреча способна раз и навсегда изменить жизнь человека.

Очевидно, именно так обстояло дело и с Рут. Знакомство с ней изменило все, и траектория моей жизни отклонилась от предначертанной изначально. Рут не была сверхъестественным существом, пускай в двенадцать лет мне и хотелось верить в обратное. Она была обычным человеком, наделенным при этом сильнейшей эмпатией, развитой интуицией и способностью заботиться о других, не ожидая ничего взамен. Она подарила мне свое время. Она одарила меня своим вниманием. А еще она познакомила меня с магией, которой я пользуюсь по сей день. Иногда мне казалось, что наши занятия в лавке чудес – пустая трата времени и что я попросту не в состоянии освоить то, чему Рут пытается меня научить. В отдельные минуты я искренне считал, что она чуть ли не сумасшедшая. Сейчас же я понимаю, что она обучала меня старинным методикам, которые уже многие тысячи лет практикуют на Востоке. Современная наука признала существование нейропластичности как неотъемлемого свойства человеческого мозга. Сегодня я достоверно знаю, что человек может научиться лучше концентрировать внимание и не отвлекаться на бесконечный диалог, звучащий в голове и мешающий принимать четкие и эффективные решения. В наши дни все это хорошо изучено, однако в те времена, когда Рут занималась со мной, о подобном мало кто слышал.

Когда Рут заявила, что научит меня отключать голоса в голове, я поначалу не сообразил, что она имеет в виду, но все равно согласился.
– Расслабь плечи. Расслабь шею. Расслабь челюсть. Почувствуй, как расслабляются мышцы твоего лица, – сказала она; теперь я уже умел все это делать.
Рут, как обычно, помогала мне – от ее нежного голоса мое тело становилось таким легким, что я не удивился бы, если бы воспарил над стулом и повис в воздухе подобно игральной карте из волшебной колоды Нила.

– Теперь я хочу, чтобы ты очистил свой разум.
Что-то новенькое. Внезапно я почувствовал, как тело давит на стул всем своим весом. Что Рут имеет в виду? Каким образом я должен очистить разум? Мысли закружились у меня в голове, я открыл глаза и увидел неизменную улыбку Рут.
– Это еще один непростой трюк, – пояснила она.
– Понятно. И как это сделать?

– Что ж, все осложняется тем, что твой мозг обязательно начнет думать о своих же мыслях. Когда это произойдет, ты должен прекратить думать о своих мыслях, не думая об этом.
– Что?
– Знаешь, что такое рассказчик?
– Естественно. Это, например, вы, когда помогаете мне провернуть трюк с расслаблением.
Рут дважды хлопнула в ладоши и хихикнула.
– А как ты расслабляешься дома?
Я на секунду задумался:
– Точно так же, как и здесь.
– Но меня ведь нет рядом, чтобы подсказывать тебе. Кто тогда это делает?

– Вы, но только у меня в голове.
– Но меня в твоей голове нет. Так кто же говорит вместо меня?
По мне, так это именно ее голос, звучавший в моей голове, говорил, что надо сосредоточиться и расслабить каждую мышцу тела.
– Ваш голос.
– Но на самом деле это не я. Кто же это?
Я произнес наугад то, что, как мне казалось, она хотела услышать:
– Это я?

– Да, это ты говоришь сам с собой. А голос звучит как мой, потому что тебе этого хочется. Рассказчик, обитающий в твоей голове, – прекрасный пародист. Он может подражать голосу любого человека.
– Ясно.

– У каждого из нас в голове есть голос, который разговаривает с нами без остановки. С момента пробуждения утром и пока мы не заснем ночью. Он всегда здесь. Задумайся над этим. Он чем-то похож на диджеев с радио, которые объявляют следующую песню. Только он озвучивает плей-лист постоянно, не умолкая ни на секунду в течение дня.
Я задумался. Радио я слушал довольно часто и теперь представил, как популярный диджей рассказывает всю мою жизнь.

– Итак, этот диджей днями напролет рассказывает обо всем подряд. Ты настолько к нему привык, что, наверное, и не замечаешь радио, которое на полную громкость играет в твоей голове, никогда не выключаясь.
Она говорит правду? Я не был в этом уверен. Никогда ничего подобного не замечал. Я всегда о чем-то думал, но никогда прежде не думал о том, как именно я думаю.

– Твой внутренний диджей дает положительную или отрицательную оценку каждой секунде твоей жизни, и мозг реагирует на то, что говорит этот голос. Как будто тот на самом деле тебя знает. – Последнюю фразу Рут произнесла с особой интонацией, словно меня должно было поразить или оскорбить то, что я думаю о себе. Я пребывал в полном замешательстве. – Проблема в том, что эта реакция далеко не всегда оказывается оптимальной для тебя.
– Ну так это же я у себя в голове. Разве я себя не знаю?

– Нет. Ты и голос у тебя в голове не одно и то же. Ты – настоящий ты – это тот человек, который слушает диджея.
Мне стало любопытно, сколько, по мнению Рут, людей живет внутри меня. Может, она и слышит голоса у себя в голове, но в моей определенно нет никого, кроме меня, – и уж тем более там нет диджея, который зачитывает прогноз погоды или объявляет следующую песню.
Я всегда о чем-то думал, но никогда прежде не задумывался о том, как именно я это делаю.

– Я хочу, чтобы ты кое-что уяснил. Нельзя доверять голосу, звучащему в твоей голове, – тому, что постоянно с тобой разговаривает. Он чаще ошибается, чем бывает прав. К счастью, ты можешь научиться убавлять громкость этого «радио», а потом и вовсе отключать его. Тогда ты и поймешь, о чем я говорю.
– Думаю, можно попробовать, – решился я.
– А что думает об этом твой диджей? Что он говорит в эту самую секунду?
Я прислушался к своим мыслям.

– Он говорит, что я понятия не имею, о чем идет речь, и что из этого ничего не выйдет.
А еще диджей говорил, что вся эта затея глупая, но я не стал сообщать об этом Рут. Она улыбнулась.
– Хорошо. Видишь, ты только что подумал о своих мыслях. Это первая часть трюка.
Я кивнул, словно понял, что она хочет сказать.
– Мы с тобой потренируемся думать о собственных мыслях. Теперь закрой глаза и удели несколько минут тому, чтобы расслабить тело.

Я закрыл глаза и повторил все этапы упражнения – наверное, раз в сотый. Начав с пальцев ног и двигаясь к макушке, я постепенно расслабил все мышцы. Мне было приятно, словно я лежал в ванне, которая медленно наполнялась теплой водой.
– Теперь сосредоточься на своем дыхании, – произнесла Рут. – Вдох-выдох. Думай только о дыхании. Ни о чем другом, кроме него.

Я вдохнул носом и медленно выдохнул. Потом еще раз. После нескольких вдохов и выдохов у меня зачесалось лицо, и, подняв руку, чтобы его почесать, я нащупал на коже бугорок. Как же я надеялся, что это не прыщ! Мне нравилась одна девочка, чья семья недавно переехала в квартиру над нами. Ее звали Крис. У нее были темные длинные волосы, которые доходили ей почти до пояса. Я заговорил с ней в первый же день и после переживал, как бы она не подумала, что я придурок. Она выглядела милой и улыбалась, пока мы разговаривали. Захочет ли она дружить со мной? Я тут же вспомнил о своем кривом зубе и прикрыл его верхней губой. Нет, не захочет. О чем я только думал? Прыщи и кривой зуб, фу. Я вспомнил, как она посмотрела на меня, а потом отвернулась и ушла прочь. Я недостаточно хорош для нее.

– Не отвлекайся, думай только о дыхании. Если диджей снова примется болтать, перестань его слушать и сосредоточься на дыхании.

Мой разум разошелся, а я и не заметил этого. Я старательно начал думать о своем дыхании, но вдруг вспомнил, как дружил с одноклассником из благополучного района города. Его отец владел строительной фирмой, семья жила в огромном доме, а оба родителя ездили на одинаковых «Кадиллаках». В прошлом году он пригласил меня в гости, и во время ужина его мама спросила, где я живу и кем работает мой папа. Мне захотелось сползти под стол и провалиться под землю. У моего отца не было работы, и его не раз арестовывали за пьянство и нарушение общественного порядка. Я не мог рассказать об этом, да и она вряд ли рассчитывала услышать в ответ что-то подобное.

Ну вот, опять я это сделал – подумал о чем-то помимо дыхания! Задача оказалась тяжелой, и у меня ничего не получалось. Казалось, моей сосредоточенности хватает всего на пять вдохов-выдохов, а потом я принимаюсь думать о чем угодно другом. Я решил было считать вдохи и выдохи, но до меня тут же дошло, что так я тоже буду думать не только о самом дыхании. Нет, абсолютно невыполнимое задание. Неужели кто-то способен с ним справиться? Рут так умеет? Сколько вдохов-выдохов она может сделать, ни о чем не думая? Может, спросить ее? Рут тоже понадобилось много времени, чтобы этому научиться, или это я такой нерадивый ученик? И потом, какой в этом смысл?..

Я изо всех сил старался угомонить свои мысли, однако моему разуму никак не удавалось успокоиться и смирно сидеть вместе с телом. А поймет Рут, если я притворюсь, что у меня получилось?
– Открой глаза.
Я посмотрел на Рут. Ничего не вышло.
– Слишком сложно, – сказал я. – У меня не получится.
– У тебя может получиться все, что угодно, Джим.
– Но не это.
– Тебе просто нужна тренировка. Попробуй попридержать мысли на секунду. Затем – на несколько секунд. И так далее.

– У меня и правда ничего не выходит.
Несколько мгновений Рут смотрела на меня, ничего не говоря.
– Все поначалу говорят то же самое. Ты можешь добиться успеха в чем пожелаешь. Просто пока ты еще не знаешь об этом.

Внезапно я почувствовал всю ту боль, которую испытывал, когда мне казалось, что я недостаточно хорош, или что я чужак, или что я не могу себе что-то позволить. Я тут же ощутил жжение в глазах. Во время занятий с Рут меня иногда захлестывали подобные эмоции, и в такие мгновения мне хотелось одного – опустить голову и заплакать.

– Когда твой разум отвлекается от дыхания, это не плохо и не хорошо. Он просто делает то, что делает. Тебе нужно лишь обратить на это внимание, а затем направить его обратно к дыханию. Помочь разуму снова сосредоточиться на нем. Вот и все. Ты должен показать ему, кто тут главный. Все, о чем я тебя прошу, – обращай внимание каждый раз, когда начинаешь думать о чем-то. Чуть позже ты заметишь, что твой мозг больше не носится как угорелый.
– Я потренируюсь.

– Превосходно. Большего от тебя и не требуется. Тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться.
– А с вами было так же? – спросил я.
– Точно так же, – ответила она; мне сразу полегчало.
– Сначала нужно расслабить тело?
– Сначала расслабься, а затем успокой разум и усмири мысли. В конечном итоге все приемы, которые я тебе показываю, сольются вместе, и ты научишься одновременно расслабляться и успокаивать разум. Но пока делай все по очереди.

В тот день я твердо решил, что любой ценой научусь затыкать надоедливого диджея. Когда я пришел домой, было тихо: отец еще не вернулся, а мама лежала в кровати у себя в комнате. Я сел, сконцентрировался на том, чтобы выключить «радио», и принялся медленно дышать. Однако окружающая тишина словно добавляла громкости голосу, который я слышал. Я знал, что у отца запой и что в любую секунду он может вломиться в дом либо пьяный в стельку, либо с жуткого похмелья. Эта сцена будто стояла на повторе в моем жизненном плей-листе: она проигрывалась снова и снова, всегда одна и та же. Отец переступал порог, родители бурно ссорились, он винил маму во всех своих прошлых проблемах, а затем давал обещания на будущее, которые никогда не сдерживал. Снова и снова, одно и то же.

Когда мои родные замечали, что я сижу на стуле с закрытыми глазами, чаще всего они ничего не говорили по этому поводу. Никто не спрашивал, чем это я таким занимаюсь. Никто не спрашивал, о чем я думаю. И уж точно никто не спрашивал, что я чувствую. Я усердно отрабатывал магические приемы, которым учила меня Рут, но чем дольше отца не было, тем сильнее я переживал и тем упорнее в моем мозгу вертелась мысль о том, что произойдет, когда он наконец решит показаться дома. С чего начнется их спор? А вдруг мама опять примет слишком много таблеток? Я пытался не думать об этом, но тщетно. Кого придется вызывать на сей раз – полицию или «Скорую»? С кем придется разговаривать? Как я объясню тем, кто приедет, почему брат прячется под одеялом в нашей комнате? Заберут ли отца? Я старался думать исключительно о дыхании, но один мысленный сценарий бедствия сменялся другим – и каждый начинался с того, что отец перешагивает через порог. Нечто подобное бывает, когда знаешь, что приближается торнадо, но от страха застываешь на месте, не в силах убежать и спрятаться. Иногда я видел сны об этом. Настоящие кошмары. В них я открывал рот, чтобы окликнуть кого-то и предупредить, но не мог произнести ни звука.

Рут, видимо, понимала, как мне непросто, потому что несколько дней спустя решила попробовать новый подход.
– Есть другой способ, позволяющий остановить назойливые мысли.
Она принесла в подсобку свечу, зажгла ее и поставила на письменный стол, после чего попросила меня подвинуть стул, чтобы тот оказался прямо напротив свечи.
– Сосредоточься на свече. Точнее, на ее пламени.

В каком-то смысле мне было проще утихомирить разум с открытыми глазами. Переживания и тревоги наваливались на меня как раз тогда, когда я закрывал глаза и становилось темно. В темноте не на что отвлечься, и все мои страхи так и норовят вылезти наружу и поизводить меня.
Когда нас выселят в очередной раз? Почему отец пьет? Маме когда-нибудь станет лучше? Когда у нас появятся деньги? Почему у меня не получается помочь своей семье? Что со мной не так?

Глядя на пламя свечи, я думал, что в нем можно затеряться. Иногда я сосредотачивался на голубом свечении у основания огонька, а затем на оранжевом в середине, похожем на жевательные конфеты в форме кукурузных зерен, столь популярные на Хэллоуин. Иногда я фокусировался на белом кончике пламени. Мне казалось, что я почти могу проникнуть внутрь его. Было гораздо легче отключить диджея, когда я смотрел на пламя, которое лишь слегка колыхалось при каждом моем вздохе. Оно также напоминало мне о том, как однажды друзья моих родителей пригласили нас погостить в их домике в горах. Там был камин, и я частенько сидел перед ним. Тогда у отца была работа. И он довольно долго не напивался. Мои родители считались более добропорядочными, а мамино здоровье шло на поправку. Я сидел напротив пламени, рассматривал его языки и забывал обо всем. Я ощущал тепло. Мне было хорошо. Я чувствовал себя счастливым.

Я провел немало часов вместе с Рут, наблюдая за огоньком. И по сей день пламя свечи помогает мне успокоиться. Возвращаясь после того занятия, я подумал, что у нас дома нет свечей. Потом я вспомнил, как несколькими неделями ранее ходил с другом в католическую церковь, потому что у него заболела бабушка. Он бросил десятицентовую монету в коробку, стоявшую внутри, зажег свечу и прочитал молитву. Мне это показалось весьма необычным. По дороге домой я заглянул в церковь, взял две свечи и несколько спичек и бросил в коробку пятнадцать центов – столько было у меня в кармане. С тех пор каждую ночь я упорно смотрел на пламя, стараясь увеличить промежутки между мыслями.

Бессмысленно жалеть о своем прошлом и бесполезно переживать из-за будущего, ведь ни то ни другое совершенно нам неподвластно.

Став хирургом, я нередко слышал от пациентов, как их боль обостряется по ночам. Не то чтобы она действительно усиливалась – просто в это время не на что отвлечься. Разум затихает, и боль, которая никуда не исчезала в течение дня, воспринимается ярче. По той же самой причине наши глаза иногда распахиваются посреди ночи, и прямо в темноте на нас обрушиваются тревога о будущем и сожаления о прошлом. Рут научила меня контролировать разум, благодаря чему я перестал снова и снова испытывать приступы вины и стыда за давно минувшие события, а также страх из-за того, что может произойти в будущем, а ведь подобные мысли прежде часто звучали на моей внутренней радиостанции. Более того, Рут научила меня реагировать на плохие мысли не так эмоционально, как раньше. Она дала мне понять, сколь бессмысленно желать себе другого прошлого и сколь бесполезно переживать из-за будущего, ведь ни то ни другое мне совершенно не подвластно.


Все материалы, размещенные в боте и канале, получены из открытых источников сети Интернет, либо присланы пользователями  бота. 
Все права на тексты книг принадлежат их авторам и владельцам. Тексты книг предоставлены исключительно для ознакомления. Администрация бота не несет ответственности за материалы, расположенные здесь