комната 404

Руслан познакомился с Ильёй три года назад в очереди в психоневрологическом диспансере. Руслан сидел на продавленном дерматиновом диване, сжимая в руках направление от участкового терапевта. Руки у него тряслись. Он уже неделю не спал нормально — голоса в голове не давали ему покоя ни днём, ни ночью. Они шептали, что за ним следят, что стены имеют уши, что если он закроет глаза, то умрёт. Он сидел, уставившись в одну точку на линолеуме, и считал трещины, чтобы хоть как-то занять свой разум.

Илья появился в коридоре как-то слишком ярко. Он был ниже Руслана — сто семьдесят шесть, среднего телосложения, подтянутый, с копной тёмных волос и пронзительными зелёными глазами. Улыбка у него была обаятельная, но в ней было что-то такое, что заставляло насторожиться. Впрочем, Руслан этого не заметил. Он вообще мало что замечал в те дни. Он сел рядом с Русланом, хотя свободных мест было полно. Руслан вздрогнул.

— Тоже к Петровне? — спросил Илья, кивнув на кабинет. Голос у него был низкий, спокойный, уверенный.

Руслан кивнул, не поднимая глаз.

— Я Илья, — он протянул руку.

Руслан посмотрел на протянутую ладонь. Голоса зашипели: «Не трогай. Он опасен. Он один из них». Но что-то в Илье было такое, что заставило Руслана протянуть свою дрожащую руку в ответ.

— Руслан, — прошептал он.

— Красивое имя, — улыбнулся Илья. — Знаешь, я тут не первый раз. У меня тоже... проблемы. Но я справляюсь. И ты справишься. Главное — не оставаться одному.

Руслан впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на надежду. Илья казался ему спасательным кругом в бушующем море его безумия. Он не знал тогда, что этот спасательный круг был камнем, который утянет его на дно.

Они начали общаться. Сначала встречались после приёмов, пили чай в кафе неподалёку. Илья рассказывал о себе: работал грузчиком в магазине, снимал комнату, никого не имел. Руслан рассказывал о своём: о голосах, о страхах, о том, как тяжело жить, когда твой собственный разум — твой враг. Илья слушал внимательно, кивал, иногда гладил Руслана по плечу. Он был таким понимающим, таким тёплым.

Через полгода Илья предложил Руслану съехаться. Сказал, что так будет дешевле, и что он сможет присматривать за Русланом, помогать ему с лекарствами, с бытом. Руслан согласился почти сразу. Он был одинок, напуган и отчаянно нуждался в ком-то, кто будет рядом.

Они сняли двухкомнатную квартиру на улице Заречной, в старом пятиэтажном доме. Комната 404. Руслан тогда не придал значения числу. Илья же, как он позже признался, специально выбрал эту квартиру. Число 404 — «страница не найдена» — казалось ему символичным.

Первые месяцы совместной жизни были похожи на медовый месяц. Илья готовил, убирал, следил, чтобы Руслан принимал таблетки. Он водил его на прогулки, покупал ему книги, которые, как он думал, могли отвлечь Руслана от голосов. Руслан расцветал. Он впервые в жизни чувствовал, что кто-то заботится о нём. Он начал доверять Илье абсолютно, рассказывать ему о своих самых тёмных мыслях, о голосах, которые шептали ему ужасные вещи.

Но постепенно всё начало меняться. Илья стал более контролирующим. Он проверял, принял ли Руслан таблетки, и если нет — устраивал скандал. Он забирал у Руслана телефон, говоря, что там «опасные люди». Он запрещал ему выходить из дома одному, потому что «на улице небезопасно». Руслан сначала думал, что это забота. Но голоса начали шептать другое.

— Он лжёт тебе, — говорили они. — Он не спасает тебя. Он запирает тебя. Ты — его пленник.

Руслан пытался отмахнуться от этих мыслей. Илья — его друг, его единственный близкий человек. Он не может быть злом. Но голоса становились всё громче, а поведение Ильи — всё страннее.

Илья начал рассказывать Руслану о том, что мир снаружи — опасен. Что правительство следит за такими, как они. Что соседи — это агенты, которые докладывают о каждом их шаге. Он подогревал паранойю Руслана, подкладывал ему «знаки» — записки с угрозами, которые сам же и писал, странные предметы под дверью, которые сам же и оставлял. Руслан сходил с ума, а Илья наблюдал за этим с удовольствием.

Он не понимал, что делает больно Руслану. Для него это была игра. Игра, в которой он был кукловодом, а Руслан — марионеткой. Илья чувствовал власть. Он чувствовал, что наконец-то он не пустой, что он что-то значит. Руслан был его проектом, его творением. И чем больше Руслан зависел от него, тем сильнее Илья наслаждался.

Иногда Коряков смотрел на шатена и думал: какой же он большой, сильный внешне — и такой сломленный внутри. Эта картина забавляла Илью. Он, худощавый парень с зелёными глазами, держал в руках жизнь и разум этого крупного мужчины. Это было опьяняющее чувство.

К третьему году жизни вместе Руслан был уже не тем человеком, с которым Илья познакомился в диспансере. Он похудел, осунулся, под глазами залегли тёмные круги. Его и без того плотная фигура стала какой-то рыхлой, бесформенной. Он почти не выходил из дома. Он сидел в своей комнате, смотрел в стену и слушал голоса.

Голоса стали его единственными собеседниками. Они говорили ему, что Илья — демон, который хочет забрать его душу. Они говорили, что единственный способ спастись — это уйти. Уйти туда, где нет боли, нет страха, нет голосов. В тишину.

Руслан начал думать о смерти. Сначала это были просто мысли. Потом — навязчивые идеи. Он представлял, как это будет. Как он закроет глаза и наконец-то уснёт. Навсегда.

Илья замечал изменения в Руслане. Но вместо того, чтобы помочь, он наслаждался. Он видел, как Руслан слабеет, как его воля ломается, как он превращается в послушную куклу. Это было именно то, чего Илья хотел. Полный контроль. Абсолютная власть.

Однажды вечером, в конце октября, когда за окном лил холодный дождь, Руслан сидел на полу своей комнаты. Он смотрел на крюк в потолке. Когда-то на нём висела люстра, но Илья её снял, сказав, что она «мешает». Теперь там был только голый крюк, вбитый в бетон.

Голоса хором сказали: «Пора».

Руслан встал. Он был спокоен. Впервые за долгое время его разум был ясен. Он знал, что должен сделать. Он нашёл верёвку в кладовке — Илья хранил там всякий хлам. Руслан привязал её к крюку. Сделал петлю. Он не думал о Илье. Он не думал ни о чём. Он просто хотел тишины.

Он надел петлю на шею. Сделал шаг вперёд. И мир исчез.

Коряков вернулся домой в половине девятого вечера. Он был в хорошем настроении — на работе дали премию, и он купил бутылку дешёвого вина, чтобы отпраздновать. Он открыл дверь, снял мокрую куртку, бросил её на пол в прихожей.

— Руслан, я дома! — крикнул он.

Ответа не было.

Илья нахмурился. Обычно Руслан откликался сразу, даже если был в своей комнате. Он прошёл по коридору, толкнул дверь в комнату Руслана.

И застыл.

Руслан висел в петле. Его крупное тело слегка покачивалось. Лицо было бледным, но спокойным. Глаза закрыты. Он выглядел... умиротворённым.

Илья стоял и смотрел. Внутри него боролись противоречивые чувства. Сначала — шок. Потом — растерянность. А потом... что-то другое. Что-то тёмное и горячее, что поднималось из глубины его существа.

Он не чувствовал горя. Он не чувствовал боли. Он чувствовал... триумф.

Руслан был его. Полностью, абсолютно его. Никакие голоса, никакие врачи, никакая реальность больше не могли его забрать. Он был здесь, в этой комнате, и он принадлежал Илье.

Илья медленно подошёл. Снять тело оказалось труднее, чем он думал — Руслан был тяжелее его, и разница в габаритах давала о себе знать. Илья пыхтел, напрягался, но в конце концов ему удалось опустить тело на пол. Он тяжело дышал, но не от усталости. От возбуждения.

Он уложил Руслана на пол. Посмотрел на его лицо. Таким спокойным он его ещё не видел.

И тут в голову Ильи пришла идея. Безумная, абсурдная, но отчего-то казавшаяся ему гениальной. Он хотел сделать что-то... особенное. Что-то, что увековечит этот момент.

Он пошёл в свою комнату, достал из ящика стола пачку стикеров — он купил их для работы, но так и не использовал. И ещё он достал платице, которое подарил Руслану на день рождения. Руслан так и не надел его ни разу. Оно было чистым, выглаженным, розовеньким с бантиком. 

Илья вернулся в комнату. Он снял с Руслана старую, поношенную футболку и спортивные штаны. Надеть платье на крупное, неподвижное тело оказалось непросто — Илья вспотел, пока возился с руками и ногами Руслана. Но он справился. Аккуратно, как будто Руслан был живой. Как будто он просто спал.

Илья отстранился и посмотрел на свою работу. Он усмехнулся. Это было забавно. Это было... идеально.

Он сел на пол перед телом. В комнате было тихо, только дождь стучал по стеклу. Илья смотрел на Руслана — на свою куклу, свою собственность, своё творение. Чувство власти, которое он испытывал, было настолько сильным, что переросло в физическую потребность.

Он начал дрочить, глядя на неподвижное лицо друга. Это не было актом любви. Это был акт окончательного присвоения. Он чувствовал себя богом. Он издавал странные, гортанные звуки, похожие на стоны и смех одновременно.

Соседи за стеной, пожилая пара — Анна Петровна и Сергей Иванович — слышали эти крики. Они не могли разобрать слов, но звуки были настолько пугающими, что они вызвали полицию.