клетка

Клетка.

Подвал пах сыростью, железом и вампирской кровью. Старый особняк Хвана стоял на холме уже три века. За это время в его доме перебывало множество зверей, но этот был особенным.

Чан сидел на цепях, в плену уже семь лет.

Семь лет, как его хлестали плетью с металлическим наконечником. Семь лет, как кормили сырым мясом, наблюдая за тем, как зверь становится крупнее. За эти годы янтарные глаза наполнялись лишь ненавистью и жаждой мести.

Но сегодня Чан сорвал оковы.

Он продумывал план побега каждый день. Он знал, что его же ум спасёт его самого, и оказался прав.

Хенджин вошёл в подвал, как делал это каждую ночь. В одной руке — миска с супом и мясом, в другой — кружка с кровью. На нём, кроме шёлкового халата и тапочек на босую ногу, больше ничего не было.

Чан лишь наблюдал за его действиями. Он уже не был тем щенком, которого подкинули сюда семь лет назад, а полноценным оборотнем, способным убить за считанные мгновения. Сейчас его обличье было получеловеческим и полузвериным. Клыки огромные, когти острые. Лишь голое тело и ткань, что едва прикрывала нижнюю часть.

— Ты сегодня тихий, — Хван пододвинул миску ближе к Чану и одной рукой стал поглаживать того, присев на корточки. — Опять задумал побег? Милый, у тебя ничего не выйдет. Ты полностью принадлежишь мне.

Чан горько усмехнулся. Цепи дрогнули, но не зазвенели. Хен только сейчас опустил взгляд.

— Кто снял кандалы? — голос вампира стал колким и ледяным. Чан оскалился так широко, что клыки блеснули.

— Ты снял их, — прорычал Чан. — Каждую ночь ты приходил ко мне, а я собирал твою кровь, каждый раз, когда «случайно» кусал твой палец. Твоя сила смогла растворить серебро.

Вампир отступил назад. Сколько бы страха в нём ни было, он будет скрывать это сколько потребуется. Особенно от него.

Но было слишком поздно.

Чан сорвался и повалил изящное тело под себя. Кружка упала, и кровь разлилась по цементу.

— Я тебя не боюсь, — голос дрогнул. Чан сжал шею, приблизившись к уху вампира.

— Тогда почему дрожишь?

В этот раз оборотень не станет использовать себя. Он отомстит за все эти годы. За то, что гнил в этом подвале из-за чёрствого вампира. Одним когтем он разорвал шёлковый халат с треском, и теперь двое остались полностью обнажёнными.

Клыки впились в молочную шею. Чан вошёл грубо. До посинения сжал бёдра под собой. Тело вампира было как у младенца. Такое чистое. Как холст, который хочется расписать.

— Пожалуйста, Чан...

Чан делал ритмичные и жёсткие толчки. Совсем не жалел тело под собой. Трахал, как игрушку, но до этого момента игрушкой был именно он. Поэтому пришло время сравнять счёты.

— Ты такой грязный, Хван. Держать в плену лишь для того, чтобы потом быть оттраханным мной — это действительно впечатляет.

Чан за одно мгновение перевернул того спиной к себе. Пол под ними был ледяной, но Джин держался. Он выгнул спину, показав свои ягодицы во всей красе.

— Иногда даже вампиры бывают шлюхами, что хотят быть под щенками.

Чан вцепился в чужие волосы и оттянул их с такой силой, что стон Хвана прозвучал чересчур громко. Ему это доставляло удовольствие. Он только рад быть шлюшкой такого сильного зверочеловека.

Вампиры и оборотни воевали столько веков, и всё ради этого момента? Ради того, чтобы сходить с ума от стонов? Ради того, чтобы впечатывать тело под себя и трахать, даже не давая передышки? Нет. Но они — исключение. И сейчас не до того, чтобы думать о таких вещах.

Хенджин стонал каждую букву в имени Чана. Он расплылся, как та же кровь, с помощью которой щенок сорвал цепи.

Постепенно его вампирские клыки тоже стали проступать. Он повернулся лицом к Чану, обнял за спину и оставил свой укус на его шее. След. Образовались две дырочки, из которых текла кровь. И только сейчас Чан понял, что тот сделал.

— Ты мой, Чани, — дыхание сбилось. Хван еле шептал слова. Голос тоже сорвал, когда кричал и стонал от боли, что медленно переросла в наслаждение.

Оттого, что вампир оставил свой след, Чан стал ещё бешеннее. Контроль полностью исчез. Он больше не мог собой владеть. Единственное, чего он хотел, — Хенджин.

— Ч-чан, прошу... больно, — шептал Хван.

— Проси, — прорычал он. — Проси меня, тварь. Кричи от наслаждения!

Чан тронул самую заветную точку. Его член ощутил то тепло, что было нужно ему. Он трахал жёстко и без сожаления. Толчки даже сосчитать было невозможно. Просто вдалбливал его в холодный цемент.

— Трахни меня до смерти, — Джин сорвался на крик. — Сделай так, чтобы я умолял. Ну же, где твои слова о мести?! Разорви меня на части, грязный щенок!

Чан излился от этих слов. Кончил прямо в него. Оргазм настиг обоих. Чан уткнулся в шею Хвана, прерывисто дыша.

— Ты мой, Чани. Я тебя не выпущу из этого подвала. Никогда.