клен

Летнее утро только-только продиралось сквозь сонную дымку, разливая по небу акварель от робкого румянца у горизонта до расплавленного золота там, где вот-вот должно было вынырнуть солнце. Воздух был ещё прохладным, пах влажной землёй, терпкой травой и чем-то неуловимо сладким, обещая день жаркий, душный и полный самых головокружительных ароматов... включая запах соседского борща.

Данила вышел в сад босиком, поёживаясь от утренней свежести. Он потянулся так, что хрустнули позвонки, и его взгляд случайно упал на соседний участок.

Там, в тени старых яблонь, у шпалер, увитых тяжёлыми, сочными гроздьями, стоял Илья. В лучах восходящего солнца он выглядел так: кожа казалась отлитой из бронзы, а тёмные волосы, влажные от росы, падали на лоб с аристократической небрежностью. Одетый в простую льняную рубаху, рукава которой были закатаны до локтей, он ловко, почти играючи, срывал спелый виноград. Его движения были плавными и уверенными, в них чувствовалась природная грация. На губах играла лёгкая, задумчивая улыбка.

Данила замер, боясь спугнуть это видение. Сердце в груди вдруг забилось часто-часто, отбивая чечётку, а к щекам прилила горячая волна. Он не мог отвести глаз. Сейчас Илья был похож не просто на юношу из соседнего двора, а на полубога, сбежавшего с Олимпа за урожаем амброзии. Захотелось подойти и сказать что-нибудь эпохальное, по типу: «Встанем над рекою зорьки летние встречать», но слова застряли в горле, превратившись в немое восхищение и тихий писк.

Наконец, собрав волю в кулак, Данила медленно пошёл вперёд. Под ногами тихо шуршала трава, создавая саундтрек к этой сцене неловкости. Он остановился под раскидистым клёном, чьи резные листья отбрасывали на землю причудливую тень. Илья, словно почувствовав затылком прожигающий взгляд, обернулся. Их взгляды встретились.

Во взгляде Ильи Данила прочитал привычную лёгкую насмешку «Опять пялишься?», но разглядел и кое-что новенькое,какое-то тёплое удивление. Илья улыбнулся уголком губ и смахнул со лба непослушную прядь волос - - фирменный жест всех красавчиков во вселенной.

— Ты чего так смотришь? - спросил он тихо.

— Да так… Красиво здесь... - выдохнул Данила почти шёпотом, мысленно проклиная себя за косноязычие.

Но лето было не только временем томных взглядов. Вскоре по деревне пополз тревожный слух: «собирают партизанский отряд». Мужчины уходили в лес, оставляя за спиной уютные дома и недоеденный борщ. Данила одним из первых откликнулся на призыв, видимо, решив, что война это тоже приключение.

Они снова встретились у того же клёна. Воздух стал прозрачным и колючим, а Кашин выглядел собранным и серьёзным, как бухгалтер перед сдачей годового отчёта. Он улыбался Илье так, как не улыбался никому, но в глубине его глаз затаилась грусть.

— Ждёт меня дорога к партизанам в лес густой. А ты… ты береги себя, - сказал он мягко, вкладывая в эти слова всё, что не мог сказать раньше.

Илья смотрел вслед уходящему Даниле. Смотрел долго, пока тот не скрылся за поворотом, рискуя заработать косоглазие.

А потом пришла осень. И однажды, уже в партизанском лагере, среди усталых лиц людей в одежде, видавшей лучшие времена,и пару ядерных взрывов, Илья вдруг увидел знакомую фигуру. Это был Даня. Выглядел он так себе, уставший, осунувшийся после долгих переходов, словно неделю питался одними сухарями и надеждой. Но его глаза при виде Ильи вспыхнули с прежней теплотой.

— Здравствуй, парень, мой хороший, мой родной... - вырвалось у Данилы само собой, минуя цензуру мозга.

Илья шагнул навстречу и крепко обнял его под тем самым клёном

БЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ МЭЭЭЭЭЭ ЭЭЭЭЭЭ