klein slang
puer iratus— а ты можешь быть милым. если захочешь. — человек напротив осклабился, изображая улыбку. это всегда заставляло меня отвести взгляд, и этот раз не стал исключением.
в паре отсутствующих зубов читался мой страх, недоверие, слабость. словом все, что я предпочел бы забыть навсегда, вычеркнуть из нашей истории. тогда, в самом начале, я не знал, что он -- особенный, не такой, как остальные. с ним можно договориться, он способен научиться вести себя правильно. насколько это ему доступно, конечно. я применял насилие, пугал его, угрожал, ограничивал, словом, делал все, что обычно делают люди, осознающие свое бессилие перед тихим триумфом чужой воли. ведь ты можешь сделать что угодно, но в человеке всегда будет жить способность поступать, как ему захочется.
он кричал от боли, забивался в грязные углы, а после лишь трясся от беззвучных слез, когда понял, что его слышу только я. внешне жертвой выглядел он, но на деле он был хозяином положения. я не мог есть, спать, думать, работать, делать рутинные дела. запустил сад, безобразно оброс, не менял одежду, перестал убирать то, что раньше устранял даже не задумываясь. в первые полгода нашей совместной жизни я дважды находился под угрозой увольнения из-за крайне низких показателей. все мои мысли, весь я был рядом с ним, где бы ни находилось мое тело. я много раз просил прощения за все. не знаю, простил ли он. я бы не простил.
я встал из-за стола, обошел его стул. ножки были ввинчены в пол, а чтобы ослабить натянутую на шее, тянущуюся из стены цепь, пришлось приложить усилие. я отодвинул тяжелые звенья, нагибаясь.
— klein slang... — не сказал, а продышал ему это в чувствительное место за ухом. он вздрогнул, а я ощущал, как его кожа покрывается мурашками. как его назвали до меня? аллистир, алисдэйр? и кто назвал? это уже и не важно, думаю. — ты мой. моя вещь.
он знал, что нужно отвечать, чтобы все было хорошо.
— да, любовь моя.