kintsugi (V)

Ри зашел в, неприметный, маленький магазинчик, каковых было полно в улочках Эдо.

Это место посоветовал один из его покупателей, с которым он столкнулся в гостинице на прошлой неделе. Ему не хватало бумаги, чтобы вести расчет товара и мужчина сказал, что часто закупается здесь. Приемлемая цена, хорошее качество — подобное Ри устраивало.

За ним прозвенел колокольчик, оповещающий того, кто бы здесь ни был, что зашел новый посетитель. Ри прошел дальше — где стояли длинным рядом полки, заполненные разным товаром, слыша, как кто-то торопливо спускается по лестнице.

Судя по разнообразию наполнения, здесь часто закупались художники и каллиграфы. Если Ри правильно помнил — тот покупатель был живописцем.

Взяв меж пальцев край пробника, заинтересовавшей его бумаги, он немного потер его и определив плотность, задумчиво промычал.

— У нас есть с этой бумагой свитки или, может, вы предпочитаете книги для записей? — прозвучало со стороны.

— Книги. Но тоньше, — они были бы дешевле.

Ри пытался игнорировать теплоту жемчужины.

Молодой человек — владелец магазина, пригласил его к стойке, которая служила его рабочим местом и попросил подождать, сам выбирая, какой товар мог подходить под запрос. Ри поставил тансу возле стола.

Ожидание долгим не было. Парень принес несколько разных экземпляров, пустых и готовых для заметок, хорошего качества книг и попросил его выбрать.

Ри осмотрел прочность обложки, проделал то же самое, что и с пробником ранее и выбрал самый, по его мнению, приемлемый вариант. Не самая низкая цена, но которую он считал и не большой.

— Две этих, — Ри легонько помахал приглянувшимся им вариантом.

Парень как-то задумчиво постучал пальцем по нижней губе.

— Отдам три задаром, если покажете свой товар, — предложил человек, хитро улыбаясь.

Ри нахмурился. Он редко отказывал в такой просьбе, ведь это означало возможность заработка. Ему не хотелось здесь быть дольше, чем был уже.

Но если это сэкономит ему денег...

— Я не думаю, что ассортимент кусуриури заинтересует вас, — попытался увильнуть Ри.

— Ох, кусуриури? — вопросительно пропел парень, а после снова улыбнулся. — Что же, теперь меня заинтересовал ваш товар еще больше. Я слышал, что он очень разнообразен. Я дам четыре книги, — владелец лавки решительно торговался с ним.

Последний раз, когда ему подобное говорили — Ри был повинен в чужой смерти. Он почувствовал подступающую тошноту в горле. Сглотнув вязкую слюну, Ри пытаясь не выдавать на своем лице нехотение, открыл первый ящик и войдя в роль торговца, начал рекламировать имеющиеся у него вещи.

Человек, восхищенный набором, купил у него несколько благовоний и, как и обещал, отдал четыре книги. Ри не чувствовал ликования от того, что остался только в плюсе и если, казалось, что он из магазинчика практически сбежал, когда они совершили обмен — то так оно и было.

По какой-то злой шутке судьбы, слово нити Энмусуби решили вмешаться, Ри очень много раз сталкивался конкретно с этим перерождением.

Следующий раз, после их торгового обмена, был в чайном домике, куда он зашел, чтобы насладиться напитком и отдохнуть, после особенно неприятного мононоке.

Не успел он даже выбрать чаю и сесть за столик, как услышал знакомый голос: «Кусуриури-сан, вы тоже здесь! Не хотите сыграть в сеги?» — сразу же развернулся и ушел, слыша возмущенный окрик в спину.

На рынке, возле прилавка, где Ри рассматривал заинтересовавшие его украшение, почувствовал, как кто-то легонько тронул его рукав и подняв голову наткнулся на золотые глаза, скрытые за очками.

Возможно, это было грубо — Ри признавал это. Он, не обращая внимания на то, чтобы человек ему ни говорил, просто скрылся в толпе.

Проходя по соседней улочке от магазинчика — Ри всегда обходил его стороной, увидел спину этого парня и решил пройти по другой улице.

И так еще много-много раз.

Он знал, что должен довести дело до конца.

Трещин осталось на жемчужине мало, может, ему осталось собрать лишь немного осколков — но не мог. Не хотел становиться снова наблюдателем гибели или быть даже тем, кто к этой гибели приведет.

Это было трусливо.

Каждый раз, когда он начинал избегать любую из реинкарнаций, то слышал недовольное эхо, доносившееся через связь с божественным духом. Если Гипер начинал раздражаться с его выходок, то в каком там состоянии находится Шинги — Ри знать не хотел. И признавать свою слабость и страх перед лицом чужом смерти не желал тоже.

Ему просто нужно было сделать перерыв. Успокоиться, прийти в себя, и тогда он обязательно вернется к сбору — так он говорил мысленно, словно проговаривал мантру, каждый раз, когда чувствовал на себе золотой взгляд.

В Эдо стали ходить слухи.

Какая-то группа разбойников вваливалась в лавки и иные заведения подобного рода. Крушили все вокруг, а владельцы пропадали.

Власти и другие добровольцы, думая, что смогут прославиться решением этой проблемы, никогда не могли поймать этих нарушителей спокойствия. Некоторые из тех, кто уходил исследовать это дело в ночь, даже исчезали без следа.

Иногда находили пятна крови. Кто-то говорил, что даже однажды нашли откусанную — не отрубленную — кисть, словно ее пережевал какой-то огромный зверь.

Более суеверные люди предполагали, что здесь замешаны злые духи. Было ли это делом, пропущенного каким-либо из кусуриури, мононоке, который теперь бесчинствовал по всей столице, Ри и собирался проверить.

Спустя нескольких часов прогулки по улицам города он услышал грохот со стороны той самой улочки, где находился художественный магазинчик.

Ускорив шаг, Ри увидел вдалеке у знакомого здания нечеловеческие фигуры. Это был не мононоке, это были óни.

«Что они здесь делают...» — не успел задуматься он, перейдя на бег, увидев, как один из великанов ломает двери, после чего екаи завалились внутрь и раздался испуганный крик.

«Нет. Нет. Нет.» — шум набатом стучал в его ушах.

Он не должен умереть снова так рано.

Лихорадочно думая, что ему делать, Ри добежал до сломанного входа и призвал меч. Тот послушно выскользнул из ящика тансу и лег в ожидающую руку. Сорвав с него защитные — подавляющие — печати, он выставил меч вперед — в сторону екаев.

— Уходите! — угрожающе прорычал Ри.

Один из óни держал парня на весу за руку, которая выглядела сломанной, и прорычал громко в ответ. Ри гневно нахмурился.

Другой óни, который ранее, как он видел, выломал дверь, испуганно смотрел на меч в руке кусуриури. Он шикнул на своего товарища.

— Отпусти ты этого смертного, не чувствуешь? Тут Священный Меч! — поняв это, острые уши екая, державшего руку человека, шокировано опустились и он бросил парня. Тот глухо ударился о пол — был без сознания.

Ри направлялся к человеку, медленно проходя возле одной из стен, из-за чего óни пятились к выходу, возле другой — противоположной его стене и дойдя до прохода, переругиваясь между собой, вытолкнулись из магазина.

Он выглянул на улицу и наблюдал, как их силуэты, затемненные ночью, отдалялись.

— Какого хрена он тут делает?! Я больше не зайду в Эдо никогда! — кричал один из беглецов.

Кажется, проблема пропадающих людей была решена сама собой.

Ри прошел вглубь здания и опустился на колено у лежащего тела. Приложил палец к шее, пытаясь прочувствовать пульс и уловив устойчивое биение — выдохнул.

В этот раз он успел.

Через неделю он, вновь зайдя в чайный домик, услышал, как его зовут.

— Кусуриури-сан, — пропел мелодичный голос, — не составите мне компанию? — Ри оглянулся и заметил, подходящего к нему парня. У него была забинтована рука, которой он старался не шевелить.

— Составлю, — впервые не ощущая тошноты за многие года, согласился на приглашение Ри.

Больше их случайных встреч, когда он возвращался в Эдо, Ри не избегал.

Можно было даже сказать, что они построили в некотором роде дружбу.

Для Ри подобное было чем-то странным, будто он снова изучал старого знакомого, но имеющего новые черты, историю и привычки. Многого было схожего, но и не меньше он видел различий. Наверное, именно так и влияла на душу новая жизнь.

В какой-то момент работа увела его в другую часть страны. И снова посетив столицу, Ри смущенно заметил, как перестроились улицы.

Задаваясь вопросом, живо ли еще воплощение этого осколка, он шел по знакомому, но в то же время другому — изменившемуся спустя столько лет — пути.

Магазинчик еще стоял, а его ранее совсем новенькая — теперь потрепанная вывеска, все так же приветствовала на входе.

Как только он открыл дверь, прозвенел звон колокольчика. Уже, полная седых волос, голова приподняла взгляд со стола и замерла.

— Давненько вас не было, Кусуриури-сан, — тепло поприветствовал его теперь уже старик, улыбнувшись.

Ри ухмыльнулся в ответ.

— Хочу купить у вас книги для записей. Помню, здесь была превосходная бумага, — начал он, проходя вглубь лавки.

Старик встал со своего места и направился к полкам с товарами, легонько махнув рукой Ри, подзывая. Он, оставив тансу у рабочего столика владельца, последовал.

Какое-то время они решали, что могло бы подойти Ри лучше и когда он почти решил взять тот же, что много лет назад, вариант, человек, вспомнив о чем-то, попросил его подождать здесь.

Он ушел наверх, а после спустился по лестнице, с трудом неся большой ящик.

Ри перехватил из чужих рук тяжелую вещицу, когда старик дошел до середины ступеней.

— Куда поставить? — человек указал ему на стойку.

Пытаясь аккуратно расположить громоздкий предмет, а не хлопнуть его об дерево, не рассчитав силы, Ри услышал позабавленный смешок.

— Как бы было славно, если б у меня был такой полный сил помощник, — подшутил над ним старик.

Когда ящик устойчиво было расположен на маленькой поверхности, немного сметя бумаги в другую ее часть, человек открыл его и некоторые время копался в бумагах, что в нем были. Достав с самого дна книгу небесно-голубого цвета со сложными узорами на ней, протянул ее кусуриури.

— Это выглядит слишком дорого для моего кармана и моих нужд, — нахмурившись, заметил Ри.

Старик потряс книгой перед его лицом.

— Это подарок, — возмущенно сказал он, — тем более тот, который я хотел вручить тебе еще давно. Бери, — настаивал мужчина.

Ри взяв в руки предмет, осмотрел его со всех сторон, открыл и пощупал страницы. Очень высокое качество.

Человек начал рассказывать долгую историю, вспоминая о своей молодости и каким тяжелым трудом он выторговал у прежнего хозяина такой прекрасный экземпляр. Мимолетно пожаловавшись, что кусуриури, такой непостоянный и не любящий оставаться на месте, взял да пропал, когда парень уже направился искать своего друга, чтобы вручить ему подарок.

Задумчиво перелистывая чистые страницы, Ри слушал, а под конец рассказа утвердительно, будто соглашаясь и принимая все жалобы, промычал.

— Тогда, если ты не против, я останусь, — сказал он наконец. — Тебе ведь нужен, как ты выразился, — Ри ненадолго кинул взгляд в сторону, силясь вспомнить, — «полный сил помощник»?

Старик удивленно на него моргнул, а раздраженное эхо, достигшее его через связь с духом, говорило больше любых слов. Он мог практически слышать усталый вздох Гипера, готовящегося оправдывать его перед Диграммами за безработицу.

На душе стало, как-то даже по-особенному, легко.

Это были, наверное, самые мирные его несколько лет.

Ри помогал старику в быту и с магазином. Они без труда воскресили свою прежнюю дружбу, встречая и провожая каждый день в компании друг друга. Без работы Ри, конечно не остался — в Эдо все еще часто появлялись мононоке и, стараясь, не покидать город, он занимался ими.

Однажды к нему заявился раздраженный Кен и разразился целой тирадой о том, что из-за того, что Ри осел на одном месте и монополизировал изгнание мононоке в этой зоне, он не может даже заскочить в свой любимый бар, преследуя злых духов где угодно — но только не в Эдо.

«Так ты сейчас здесь, не так ли? Иди и выпей наконец.» — так же раздраженно ответил ему Ри тогда.

Кен как-то на это смутился и убежал — пить.

Старик умер своей смертью. Мирно — во сне.

Это оказался последний осколок и когда Ри сжимал в руках горящую — целую, без единой трещинки жемчужину — он ощущал себя самым большим глупцом на свете.

Так яростно гонясь за душой Кона ранее, он почти сдался на последней ступеньке. Ри потратил десятилетия, забываясь в своем страхе и чувстве вины, когда ему нужно было лишь перетерпеть один раз — одну из реинкарнаций, которые он встречал много-много раньше и Кон давно бы открыл свои золотые — живые — глаза.

Он не знал, смог бы когда-нибудь простить себя за это.

Если он плакал в то утро у тела старика — некому было увидеть.

Ри организовал похороны — у человека не было семьи и закрыл магазинчик навсегда.

Когда он открыл глаза на раскинувшиеся перед ним просторы Дзюйоку, его уже ждал Гипер.

— Ты ведь понимаешь, что ближайшее время Дзюйоку не покинешь? — тот звучал раздраженно, но в то же время было слышно огромное облегчение в его голосе.

Словно хозяин дождался возвращения, по глупости заблудшего надолго, кота.

Ри лишь согласно склонил голову.

Он вытащил из внутреннего кармана жемчужину и безмолвно показал ее Гиперу. Тот пораженно выдохнул, а после повернулся и зашагал — Ри пошел за ним вслед.

Дойдя до покоев Кона, Гипер без церемоний распахнул седзи комнаты, в которой их уже ждал Шинги. Тот столь яростно впился в Ри взглядом, что ему стало немного неуютно — но он понимал почему.

Пройдя внутрь и опустившись на татами, Ри приоткрыв рот бездушного сосуда, как можно нежнее затолкнул в него жемчужину.

Какое-то время они втроем находились в мертвой тишине, а после по комнате раздался резкий задушенный вздох, словно кто-то вынырнул из толщи воды — это был Кон.

Он открыл глаза и сделал один такой же тяжелый выдох, начиная растерянно оглядываться по сторонам, а после был резко приподнят, заточенный в сильных руках Шинги.

Ри вновь начал дышать сам — от напряжения он затаил дыхание, боясь нарушить прежнюю тишину, и судя по звуку сзади, Гипер — тоже.

Он наблюдал за тем, как Кон, все еще непонимающе водил глазами по комнате, утопая в сильных объятиях своего божественного духа, а после перевел взгляд на него, словно чего-то ожидая.

Ри стало некомфортно под таким пристальным вниманием и он, не подумав, выпалил самую настоящую чушь.

— Я разбил твою фигурку лисы.

Уголки губ Кона начали подрагивать, а после он залился смехом, из-за чего чуть не выпал из рук Шинги, который посмотрел на Ри, словно тот был дураком.

Он и был.