kintsugi (III)

Это был темный зимний лес.

Храм давно забытого божества, скрытый от глаз людей, нависающими старинными деревьями и неухоженными зарослями, которые без заботы человеческой руки разрослись, повинуясь дикой природе. Мрачнее ночь делали различные выкрики диких животных, проходящих по здешним тропам.

Очередной мононоке, очередные глупые люди, не желающие признавать свои пороки, даже если от этого зависит их жизнь и смерть.

Смертных сюда привело одно и то же — письма, написанные кровью, вызывающие страх и давно похороненную общую тайну. Как понял Ри, однажды поглощенные своей корыстью, они решили принести жертву: невинная дева, убитая посреди метели в храме, который никому не был нужен.

Незнакомый колдун обещал им взамен этого многие годы успеха и удачи в их делах.

Нужно лишь пустить кровь.

Один стал знаменитым купцом, который славился лучшими тканями в Хэйнан-Ке. После — его поместье и бизнес сгорели. Буквально.

Второй стал прославленным танцором, который заставлял рвать именитые труппы на себе волосы от зависти, а после ему отрубили ногу во время стычки с разбойниками, когда он и его небольшая группа музыкантов путешествовали из одного города в другой во время тура.

Третья пожелала, чтобы незаконнорожденный сын ее мужа, которого тот любил больше, чем детей в браке, умер. И умер этот сын страшной смертью, взамен чему тогда беременная женщина родила изуродованную двойню. Ее муж избавил их от страданий собственноручно, пока она истерично умоляла этого не делать.

Они заключили контракт с екаем и получив желаемое — потеряли больше, ко всему прочему, создав нового злого духа.

Был еще четвертый, но желания он не загадывал и в ритуале участия не принимал. Просто наблюдал со стороны той зимней ночью и был тем, кто разослал письма.

В их кричащем споре четвертый признался, что был мужем это убитой девушки. Узнав, что она не смогла пойти дальше — уйти на перерождение, находясь в ловушке пакта других людей с екаем и преобразилась в мононоке, он заманил виновников сюда.

Умер, правда. Потому что девушка была обижена на него не меньше.

Ему заплатили за то, чтобы он отдал ее им в день жертвоприношения. Совесть, наверное, спустя годы проснулась — так думал Ри.

Она не хотела быть разменной монетой и умирать ради успеха незнакомых ей людей, когда ее жизнь едва только началась.

Юки-онна — форма этого мононоке, утащила с собой танцора и мужа девушки, а после была изгнана.

Женщина, заливаясь слезами, кланялась в сугроб и молила о прощении.

Купец же... Был настроен к Ри враждебно и начал кричать на него, обвиняя в этом фарсе и смерти его дорогого друга — танцора. Словно Ри был виноват в их собственных грехах. Через свою связь со Священным Мечом он слышал раздраженное эхо — Гипера этот мужчина злил.

Редко, когда у людей хватало смелости или сил начинать конфликт с кусуриури уже после изгнания злобного духа.

Чаще они либо умирали — что случилось с двумя из четырех, либо оставались в шоке после всего происходящего — как сейчас, раскаивающаяся женщина. Реже — благодарили. Но кидаться с ножом наперевес на своего спасителя? Это было еще более редкое явление — жаль не несуществующее.

Когда Ри перехватил чуть не попавшее по нему лезвие клинка, то услышал хруст снега, а через мгновенье увидел, как белоснежный лис, ранее незаметный из-за своей окраски, прыгнул на купца и впился ему клыками в плечо.

Жемчужина во внутреннем кармане нагрелась.

Мужчина заревел от боли. Его, трясущиеся от холода, руки уронили катану, и он попытался сбросить с себя лиса — тот вцепился намертво. Откусив смачный кусок плоти, вместе с одеждой, лис упал на снег. Снова готовый прыгнуть, он рычал на купца.

Смертный, с сильным страхом написанным на его лице, прижал ладонь здоровой руки, которая окрасилась кровью, к месту, где недавно было целое плечо и, что есть силы, потрусил из храма.

Лис за ним не побежал. Он сел и начал мыть лапой свою морду только большее размазывая красный цвет по белому меху.

— И кем же будет мой таинственный благодетель? — Ри опустился на колено в снег и осматривал животное, словно это могло дать ответ на его вопрос.

Сначала он подумал, что окрас на кончиках ушей и хвоста привиделся ему и были пятнами крови, как те, что сейчас продолжал размазывать глупый лис по себе, кажется, не понимая, что чище не становится, но это был естественный мех такой же, как и белый, покрывавший большую часть его туши.

«Прямо как у статуэток в храмах Инари.»— подумал Ри.

Животное перестало предпринимать безуспешные попытки умыться и открыло свои острые глаза, обратив их прямо на Ри.

Золотые.

Ри усмехнулся и протянул руку к лису, тот вытянулся вперед, обнюхал ее и ткнулся носом в горячую ладонь, размазывая по ней кровь смертного.

— Привет, Лисенок.

Ри решил спуститься к озеру, недалеко от храма, рассчитывая, что лис последует за ним — и оказался прав. Он не знал, по какой причине тот решил защитить его, хотя в защите Ри и не нуждался, а теперь следовал за ним как верный пес, оглядывая округу так, словно был личным защитником какой-нибудь девы в беде.

Это Ри позабавило.

Присев на камень у кромки воды, он взмахом руки подозвал к себе лиса и тот услужливо сел рядом. Зачерпнув жидкости, Ри начал вымывать кровь, которая на морозе успела прилипнуть острыми сосульками, из бело-лилового меха.

Когда Ри закончил, лис начал трястись, смахивая воду с тела, а после покрутился вокруг себя, словно показывая, какой он теперь чистый, сел и поднял нос вверх. Красовался.

Ри, посмеиваясь, потрепал его по голове меж пушистых ушей.

— Ты пойдешь со мной и дальше, Лисенок? — решил спросить, будто тот ему ответит, пока вставал с камня и смахивал снег с кимоно, который успел упасть с неба снежинками за время, что они тут были.

Лис посмотрел на него, а после встал и легким шагом направился в лес.

Пришла праздничная пора. Люди больше молились, прося о благополучии в следующем году.

Ри остановился в небольшом городе, рядом с лесом, где он изгонял Юки-онну.

Его товары, с приближающимся празднеством, которое подпитывало желание людей потратить лишние деньги из-за хорошего расположения духа, пользовались некоторой популярностью.

Это не могло его не радовать. И не могло его не радовать то, что за ним по пути увязался один лис.

Тот бегал неподалеку, преследуя одного из здешних мальчишек. Те, утащили его играть в догонялки, перед этим долго думая, что здесь делает такое дикое животное. Как только дети пару раз успешно смогли его погладить и поняли, что он их не укусит, то решили включить в эту забаву.

Сейчас Ри наблюдал за тем, как лис прыгнул на одного из сопляков, утопив его в сугробе, под звонкий смех других детей.

Его нынешняя покупательница — мать одного из паршивцев — так же, как и он, наблюдала за этой игрой, но задумчиво, будто делая ставки в голове, заболеет ли ее ребенок, втоптанный в сугроб или нет. Будто, уже смирившаяся с его глупостью.

— Кусуриури-сан, — обратила она его внимание на себя, — есть ли у вас что-то от простуды?

Ри слегка ухмыльнулся и начал показывать подходящие товары.

Приятно, что его пушистый спутник приносил дополнительные деньги.

Когда рынок закрылся и оставшиеся товары были возвращены на свои места обратно в тансу, он погладил по шерсти уже ранее заснувшего рядом с ним лиса, на что тот сонно приподнял морду. Поняв, что Ри собирается уходить, животное достаточно энергично поднялось и начало ходить вокруг него, словно спрашивая куда он намеревается пойти теперь.

Он достал из тансу, ранее купленную и обернутую в кусок бумаги, рыбу и протянул лису. Тот, схватил ее клыками, принявшись счастливо поедать предложенное мясо.

— Совсем оголодал из-за работы? — заинтересованно спросил он, наблюдая за тем, как его спутник ужинал.

Дождавшись, когда лис закончит свой небольшой пир, он надел на спину тансу и не оглядываясь направился в сторону богатой части города.

— Прогуляешься со мной еще немного, Лисенок? — судя по звуку хруста снега позади — за ним последовали.

Здесь, в одном из поместий, собирался игральный клуб, который был ответственным за создание мононоке, что намеревался сегодня ночью преследовать их души. Умелый помощник рядом, который присмотрит за его спиной, не помешал бы.

Ри бродил по лесу уже несколько часов, но на уже знакомого ему лиса так и не наткнулся. Он мигрировал? Ри просто не повезло его не увидеть в этот раз? С ним что-то случилось?

Вопросы крутились в его голове неисчисляемым потоком, пока он выходил на тропу ведущую к ближайшей деревне.

Проходя мимо, собравшихся в небольшую группу, мужчин, один из которых держал в руках лук, а второй — охотничий нож, он услышал, как они переговаривались между собой.

— Вы убили его? — спрашивал молодой парень, двое мужчин постарше кивали.

— Да, — подтвердил один из них и ворчливо продолжил, — нечего было наших кур жрать.

Ри остановился в пяти шагах от них.

— Господа не подскажут, о чем говорят? — глядя на них через плечо, беспристрастно спросил он.

Парень удивленно оглядел его странный внешний вид, но ответил.

— Был один лис тут, тащил у нас кур, после того как холода усилились.

— И какого же окраса был этот лис? — Ри не нравилось, к чему это вело.

— Белый с красным, — грубо ответил один из мужчин, тот, что с луком, — застрелил его я примерно недалеко от озера, — хвастался он.

Ри безмолвно развернулся обратно в лес.

Добежать до храма, а от него — к тому самому озеру, много времени у него не заняло. Он, спускаясь с холма, уже видел возле камней бело-красную неподвижную тушку. Красный был не только из-за естественного окраса меха.

Ри торопливо опустился на колени возле лиса и поднес к его носу ладонь. Слабый поток воздуха ударил по ней.

Еще жив.

Аккуратно проведя пальцами по, слипшемуся от крови, меху, Ри заметил, как лис приоткрыл свои глаза. В них читалось, как тот испытывает сильную боль. Он тихо проурчал. Закрыл веки и затих.

Ри еще какое-то время гладил его по ледяной шерсти, а после начал готовить круг для ритуала.

Кровь с рук он не смыл.

Он почувствовал Гипера в чужой компании в тот же момент, как ступил в их квартал.

Проходя мимо покоев Гипера, направляясь в свои, намереваясь пополнить запасы, привести себя в порядок и сразу же уйти — у него был следующий мононоке для изгнания — его остановили.

Седзи комнаты отворились и он увидел выглядывающего Шинги. Тот выглядел в этот раз лучше — горе, уже выскобленное в его чертах, никуда не делось, но глаза будто посветлели.

— Меч Ри, — поприветствовал его Шинги.

Ри остановился и вопросительно воззрился на него в ответ, Шинги опустил глаза и заметив окровавленные руки кусуриури, ничего не сказал. Обратил их обратно на лицо.

Гипер поглядывал на них со своего места за столом, даже не скрывая, что слушает. Беспокойство было видно в складке меж его бровей.

— Диграммы требуют замены меча Кон? — как и в первый их разговор, с начала всей этой задумки, спросил Ри.

Шинги в отрицании покачал головой.

— После распрей они задумчивы, но не настаивают.

Он выпустил облегченный выдох. Истощение догоняло его, но эти слова придавали некоторых сил. Ри кивнул в благодарность за новость. Шинги кивнул в ответ — в благодарность за то, что Ри делает. Тот явно почувствовал новый осколок души, который сейчас принес с собой в Дзюйоку кусуриури.