кинктобер день 2

Октябрь только начался, но за окнами уже воцарилась серость. Дождь лениво стекал по арочному стеклу, искажая силуэты полуголых университетских каштанов. В аудитории пахло сырой шерстью промокших пальто, пережженным кофе из автомата и острой, щекочущей горло меловой пылью. Старая чугунная батарея под подоконником тихо постукивала: отопление дали только к последней паре, и трубы нехотя стравливали воздух.

Хан Джисон сидел на третьем ряду, уперевшись подбородком в сцепленные пальцы. На новой странице тетради по микроэкономике красовалась лишь дата. Ниже — безупречная белизна: ни понятий, ни формул, ни графиков.

Вместо конспекта Джисон гипнотизировал силуэт у доски.

Ли Минхо казался изваянием из холодного мрамора. Темно-синяя двойка сидела на нем безупречно, словно вторая кожа. Его глубокий, бархатистый голос действовал на аудиторию как гипноз: тридцать человек замерли, боясь проронить хоть слово. Для всех остальных он был господином Ли — требовательным, высокомерным преподавателем, к которому обращались строго на «вы» и чьи практические учили от корки до корки, лишь бы не попасть на отработку.

Но Джисон знал, что скрывается за этой маской. Он знал, что у Минхо пугающе горячие ладони, что в моменты раздражения он не повышает голос, а лишь делает едва заметный вдох через нос и поджимает губы. И, что важнее, Джисон знал: Минхо не умеет говорить о чувствах. Слово «люблю» застревало в горле, превращаясь в тяжелый ком. Зато он мастерски выражал привязанность через жесты, понятные только им двоим, через случайные касания или в тишине спальни — под видом «очередной отработки».

— Хан Джисон.

Голос преподавателя разрезал тишину аудитории. Джисон вздрогнул, выныривая из своих мечтаний; ручка предательски выскользнула из пальцев и застучала по наклонной парте.

— Да, господин Ли? — он поспешно поймал ручку и выпрямился, чувствуя на себе тяжелый взгляд.

Минхо медленно обернулся от доски. В его темных, почти черных глазах не читалось ни единой эмоции, однако мел в его руке с хрустом прижался к поверхности, оставив на графике жирную, неровную точку.

— На подоконнике нашлось что-то более увлекательное, чем расчет эффекта дохода и замещения по Слуцкому? — в голосе Минхо зазвучали привычные стальные нотки. — Или перекрестная эластичность спроса кажется вам слишком элементарной? Я уже видел эту картину на прошлой лекции и промолчал, но повторение — это уже высшая степень наглости, Хан Джисон.

По рядам пробежал приглушенный шепот. Уши Джисона предательски вспыхнули.

— Нет, господин Ли, я вас внимательно слушаю, — пробормотал он, стыдливо глядя в тетрадь по микроэкономике, которая пустовала почти месяц.

— В таком случае, будьте любезны: перечертите график смещения равновесной цены при введении потоварного налога и сделайте по нему вывод. На семинаре я лично проверю ваши конспекты за весь месяц и попрошу вывести каждую формулу. Поверьте, поблажек не будет — даже ради вашего красного диплома.

Минхо отвернулся к доске, чтобы продолжить вывод формулы, но Джисон успел заметить, как напряжение в его плечах спало. Брошенный через плечо взгляд задержался на парне на полсекунды дольше, чем того требовали приличия.

За десять минут до конца лекции Минхо начал раздавать проверочные работы. Он двигался бесшумно, словно его шаги поглощал гул ливня, неистово барабанившего за окном. Ли мастерски держал дистанцию, лишь на мгновение останавливаясь, чтобы оставить на столах листы, пестрящие красными пометками.

Проходя мимо Джисона, Минхо на секунду заслонил его спиной, скрывая от любопытных глаз одногруппников. На край стола опустился листок с высшим баллом, а рядом — крошечный клочок бумаги. Хан не шелохнулся, дождался, пока преподаватель отойдет к соседнему ряду, и лишь тогда накрыл записку ладонью, ловко пряча её в карман кофты.

Звонок пронзил тишину аудитории. Студенты мгновенно оживились, зашумели, потянулись к выходу.

— Эй, Джисон-а, идешь в кафе? — Феликс застегнул молнию бежевого худи. — Ты обещал, помнишь?

— А… нет, прости, не в этот раз, — Джисон торопливо зарылся в рюкзак, делая вид, что что-то ищет. — Господин Ли попросил показать домашку с прошлого семинара. Придется задержаться, иначе влепит отработку.

Феликс сочувственно скривился и похлопал друга по плечу:

— Ну ты и попал… Удачи, бро. Он сегодня какой-то не в духе, кажется, на тебя злится.

«Если бы ты знал, как он выглядит, когда злится по-настоящему», — подумал Джисон, провожая друга взглядом.

Аудитория пустела мучительно медленно. Джисон нарочито долго собирал вещи, пытаясь выиграть хоть минуту. Наконец, за последним студентом захлопнулась дверь, и он смог позволить себе выдохнуть.

Минхо не спеша складывал проверочные работы младшекурсников в кожаный портфель. Тщательно вытерев пальцы от мела салфеткой, он подошел к двери, дважды повернул тяжелый ключ до глухого щелчка и опустил плотные жалюзи. Аудитория погрузилась в густые, почти кинематографичные сумерки.

Джисон достал из кармана записку, вглядываясь в небрежный почерк Ли Минхо:

«Ты слишком громко вздыхаешь, когда думаешь, что я тебя не вижу».

— Да не вздыхал я, — голос Джисона эхом отозвался в пустом кабинете.

Минхо медленно обернулся. Сбросив пиджак на первую парту, он остался в одной рубашке с расстегнутым воротом и закатанными до локтей рукавами. Образ строгого преподавателя рассеялся за секунды.

— Вздыхал, Хан-и, — Минхо отозвался низким, бархатным голосом, стремительно сокращая расстояние между ними. — А еще ты смотришь на меня так, будто мечтаешь, чтобы нас с позором выгнали из университета за секс прямо в главном корпусе.

— Вы сами приказали мне смотреть на доску, — прошептал Джисон, вызывающе вскинув подбородок.

— Верно. Ты должен был изучать графики и формулы, — Минхо вплотную прижался к нему, — но никак не мои губы, Хан Джисон.

Минхо протянул руку, и его пальцы с силой впились в затылок Джисона.

Как только их губы соприкоснулись, все маски мгновенно упали. Поцелуй был жестким, глубоким и наполненным жаждой, которая копилась в Минхо всю неделю. Он прижал Джисона к краю стола — стопка пустых бланков и несколько шариковых ручек с тихим шорохом упали на паркет, но никто из парней не обратил на это внимания.

Джисон выдохнул со стоном прямо в губы старшего, обхватив его шею руками и до боли сжимая рыжие волосы на затылке. Минхо молниеносно подхватил его под бёдра, слегка приподнял и усадил на полированную столешницу.

— Минхо-хён... — выдохнул Джисон, когда мужчина оторвался на пару секунд, чтобы глотнуть воздуха. — Кто-то может зайти... Уборщица, например, у них же есть ключи...

— Никто не зайдёт, — жёстко отрезал Минхо, спускаясь поцелуями по линии челюсти. — У них перерыв до трёх. Сладкий мой, у нас целых полчаса.

Красивые слова Минхо мог говорить только на лекциях и семинарах — в жизни он, к сожалению, не обладал такой способностью. Он не шептал признания направо и налево, не раздавал громких обещаний. Зато его любовным признанием было то, как тяжело и рвано он дышал, уткнувшись носом в шею Джисона, и с какой жадностью пальцы впивались в худые бока младшего через толстовку. Минхо резко дернул замок кофты вниз, сбрасывая одежду на пол и открывая себе прекрасный вид на чужие ключицы и шею.

— Постой, Минхо, мне же завтра...

Ответа не последовало. Минхо припал губами к чувствительной коже чуть ниже уха и с силой втянул её. Джисон тут же выгнулся в спине, сжимая пальцами ткань на плечах Минхо. Тихое, рвущиеся наружу стоны заполнили всю аудиторию, наполняя пространство вокруг.

— Хён, там… останется же… — выдохнул Джисон, теряя контроль над собственным телом.

Минхо в ответ прикусил его кожу — достаточно сильно, чтобы Джисон шикнул и, вскинув голову, выгнулся в спине. Тут же, словно извиняясь, Минхо слизнул острую боль горячим языком, но секундой позже припал к шее снова, оставляя яркий, наливающийся багровым след прямо на линии будущей футболки.

Минхо овладевал им с жаждой, почти с яростью. Полтора часа он наблюдал, как на Джисона смотрят из других рядов, как девчонки перешептываются, бросая на него недвусмысленные взгляды. Сейчас Минхо решил забрать своё, оставляя на теле парня красные доказательства собственности.

— Пусть смотрят, Хан-и, — выдохнул он прямо в горячую кожу. — Пусть только попробуют их не заметить в следующий раз.

Губы Минхо скользнули ниже, к ключице. Зубы сомкнулись на тонкой коже почти до боли. Джисон вскрикнул, впиваясь ногтями в плечи старшего так, что дорогая ткань рубашки затрещала под его пальцами. Минхо терзал его, чередуя резкие укусы с влажными, затяжными поцелуями, от которых у Джисона кружилась голова.

Фиолетово-красные пятна расцветали на шее и груди один за другим. На левой ключице отчетливо проступил дугообразный след от зубов, который к утру наверняка превратится в глубокий синяк.

— Ты безумный… — тяжело дыша, пробормотал Джисон, запрокидывая голову. — Мне завтра… мне завтра к тебе на семинар. Как я это, по-твоему, должен спрятать?

— Наденешь водолазку с высоким горлом, — Минхо поднял взгляд, в котором плясали опасные искры, и медленно облизнул свои влажные губы.

— А если кто-то спросит, почему я так оделся? — тревожно выдохнул Хан.

— Скажи, что замерз, и за молчание я поставлю тебе автоматом «отлично», — произнес Минхо с едва заметной ухмылкой на губах.

— Господин Ли, это не слишком честно… — через силу улыбнулся в ответ Хан.

Джисон, больше не в силах сдерживаться, подался вперед. Он впился пальцами в воротник рубашки Минхо, безжалостно срывая пуговицы, притянул преподавателя за шею и прижался губами к его горячей коже. В отличие от Минхо, действовавшего расчетливо, Джисон отдавался эмоциям почти наотмашь. Он прикусил зубами плечо мужчины прямо сквозь ткань, чувствуя, как тот вздрагивает и глухо стонет.

Джисон оставил ему ответную метку — там, где ее не сможет скрыть ни одна рубашка.

— Ах ты маленькая дрянь… — выдохнул Минхо, вплетая пальцы в волосы студента и прижимая его к себе так плотно, что между ними едва оставался воздух.

— Это вам небольшое напоминание, господин Ли, что не вы один здесь жестокий собственник, — рвано выдохнул Джисон прямо в губы преподавателю.

Минхо коротко усмехнулся и вновь накрыл его губы поцелуем. Его руки хаотично блуждали по чужому телу, оставляя следы: на ключицах младшего расцветали яркие пятна, а от легких укусов горела вся кожа.

Так Минхо безмолвно запечатлевал свои чувства. Где-то в глубине коридора послышались шаги — судя по всему, перерыв у уборщицы подошел к концу.

Кончиком большого пальца Минхо ласково провел по самому свежему укусу, легко улыбнувшись. Джисон вздрогнул от боли, но даже не подумал отстраняться.

— Завтра в два, — тихо прошептал Минхо, помогая им прийти в порядок.

— Но у нас семинар в полдевятого утра, — хрипло возразил Джисон, пытаясь усмирить беспорядок на голове.

Минхо поднял с пола упавшие вещи, положил их на стол и шагнул ближе, касаясь горячей ладонью щеки студента.

— Я знаю. Но ты придешь ко мне ровно в два, — он наклонился ближе и добавил шепотом: — И захвати с утра смазку.

Джисон мгновенно вспыхнул, снизу вверх глядя на мужчину. В груди шевельнулось острое, почти осязаемое предвкушение.

— Как скажете, мой господин, — улыбнулся парень, собирая свои вещи.

Минхо отпер дверь и вернулся к сборам. Выходя из аудитории, он заметил, как Джисон отчаянно пытается поправить воротник, чтобы скрыть новые метки.

Впрочем, спрятать их завтра будет непросто. Хотя бы потому, что они с Минхо теперь в одной лодке.