камфора;
не создавай препятствий и открывайся с каждым выдохом, приди в себя, это ты называл своим выбором. чтоб не было видно в кадре и не найти взглядом, не вцепиться зубами.
«что ты сделал бы на моём месте? был бы здесь же?»
разбросанные кегли и снова чья-то лекция, под шорох дождя снова ищет запах аниса и пытается задеть на слух, он в каждом разговоре сейчас и везде фортиссимо: инфляция, мебель, персидские ковры, опять камфора. едкие слова, буквы, которые царапают горло, которые приходится удалять вопросами.
он не теплеет к этом обществу, он предпочел бы здесь не быть, но нить кончается где-то на палубе, над чьей-то каютой или под чьими-то эполетами. где-то здесь Мориарти молчит, потому что боится потерять последние слова брата. последнее, о чем они говорили перед отплытием - балет, там, где они прощались, когда-нибудь будет пропасть, они зайдут в тупик и Уильям расскажет о финальной точке.
но это будет позже; вокруг лестницы собирается толпа, тучная женщина в шляпе с широкими полями, трое мужчин с одинаковыми запонками и Мориарти попадает в чужую компанию, но здесь о нем слышали. они говорят про благотворительность и кто-то хлопает его по плечу, желает удачи и спрашивает о здоровье старшего, правильно ли произносит имя и какой алкоголь он предпочитает. запах абсента действует на Уильяма раздражительно, он мнёт края рукавов и кусает губы, оттирает пятно от вина на рубашке - никто не заметил, но он чувствует себя грязным. девушка позади начинает скучать, она коротко смеётся, заигрывает с кем-то и Мориарти слышит, как она поправляет длинные серьги. это пошло, это выводит его из себя. здесь мало воздуха, кто-то поднимается по лестнице, неаккуратно и пренебрежительно, он старается отвлечься. с ним вскользь здороваются, жмут руку, собеседник печалиться из-за новостей от супруги, постоянно наполняет бокал, это громко и звуки попадают в Мориарти осколками, он извлекает их просьбой прекратить, но его не слышно. снова хлопают по плечу, в компанию из четырех человек подходит общий знакомый и он чувствует, что теперь не выдержит.
он выходит на пике, когда они начинают смеяться. Уильям пробирается рывками к выходу из зала, коридор устроен коврами, он глотает сводящие скулы концы фраз. чья-то дочь венчается во второй раз, сенсации о возрастающем криминале и безнаказанности, тост на французском, Мориарти задевает кого-то и на туфли падает брошь. он извиняется, старается спрятаться, он видит её глаза и она рассматривает его перед тем, как взять за запястье. она говорит, что её каюта слишком мала, это не подчеркивает её статус, но она могла бы помочь ему оправиться, предполагает, что ему сложно из-за странной смены погоды. он отказывается от выпивки и снова роняет брошь. вокруг всё мыльное, янтарный свет щекочет его шею и, когда он отмахивается, его тихо зовут по имени. неформально и легко, это свежо и Уильям старается ухватиться взглядом за человека в конце коридора. шум начинает исчезать. здесь все кончается.
чья-то недоработка, но после светлых залов они идут по тёмному коридору. они молчат и скоро выйдут на воздух, но второй сворачивает и теперь они оба уверены, что друг друга знают. детектив проворачивает ключ один раз, но связка застревает. он ругается с ощутимым акцентом и Мориарти может почувствовать происхождение каждого слова. ключ становится в правильное положение.
в слабом свете он может рассмотреть одежду, увидеть лицо, Уильям чувствует себя так же, как в прошлый раз и Шерлок вежлив по-прежнему, но даже сейчас ему сложно понять о чем речь. почему они здесь, а не у винтовой. они приняли приглашение, пришли за этим и будто всё ещё нужно следить за временем. Холмс просит сесть и обжигает сигарету. эта пепельница не его и такие костюмы он обычно не носит. через пятнадцать минут в дверь постучат и попросят подойти, это будет за несколько минут до вступления. Шерлок предупреждает и садится рядом. здесь есть что-то, что его напрягает и он проговаривает это вслух. в светлом зале, в коридорах с коврами и на перламутровой палубе. здесь есть что-то, что обрывает его нить, что не даёт ему двигаться дальше;