к мини

Гермиона ступила на пристань, и морозный воздух мгновенно обжег легкие. Снег предательски громко хрустел под ногами, нарушая звенящую тишину зимнего вечера. Было уже темно — солнце заходит рано, оставляя после себя лишь холодное серебро сумерек. Она выдохнула облачко горячего воздуха, которое тут же растаяло в темноте, и медленно, словно на эшафот, пошла к скамье.

Там уже сидел он.

Сердце забилось где-то в горле, перекрывая кислород. Дыхание сбивалось, а пальцы сами собой заламывались в нервном жесте, выдавая ее волнение с головой. Парень был одет, как всегда, идеально — ни складки, ни ворсинки, — но она знала: под этой безупречной внешностью скрывается магия. Он использовал согревающие чары, как и она сама минуту назад. Рядом с ним стояли два стаканчика, из которых вился пар. На одном было написано «для нее», на втором — «для него». Он всегда так просил. Эта деталь, такая мелочная и одновременно интимная, заставила её сердце дрогнуть. Она выдохнула еще раз, собирая волю в кулак, и подошла.

Драко заметил её сразу, как только её фигура отделилась от тени пристани. Он отметил про себя, что она одета в своем вкусе — вне учебного времени. Спортивный костюм, жилетка... и она вечно мерзнет. Он всегда накладывал на неё согревающее, даже когда она злилась. Это воспоминание, теплое и живое, невольно вызвало у него улыбку.

Она подошла.

— Привет, — сказали они одновременно.

— Привет, — снова хором, и в этом синхронном сбое было столько неловкости и тоски, что оба не выдержали.

Легкая улыбка коснулась их лиц, стирая напряжение первых секунд.

— Я купил тебе глинтвейн, как ты любишь, — сказал блондин, протягивая девушке стаканчик. Голос его звучал ровно, но Гермиона уловила некую хрипотцу.

— Спасибо, — она приняла его, и их пальцы соприкоснулись.

Это было короткое касание, но оно запустило электрический разряд, мурашки мгновенно поползли по коже обоих, оставляя после себя странное тепло, не имеющее отношения к магии.

Гермиона села на скамейку, сделала глоток пряного напитка, обжигая горло, и повернулась к парню.

— Я тебя слушаю, — сказала она, стараясь, чтобы голос не выдал её паники.

Малфой достал сигарету и портсигар. Прикурил палочкой — привычка, которая всегда казалась ей такой взрослой и далекой. Гермиона смотрела на него, вдыхая сладкий, вишневый дым, который наполнял легкие, смешиваясь с морозом и глинтвейном. Она прикрыла глаза.

— Между мной и Асторией никогда ничего не было, — начал он, и голос его был глухим. — И до недавних дней я думал, что ты просто ушла от меня. Да, это звучит как оправдание, но я пытался. Я писал тебе. Я приходил к тебе, но тебя тщательно скрывали от меня.

Он сделал очередную затяжку, выпуская дым в темное небо, и продолжил:

— Когда отец узнал, что я люблю девушку... мама настояла, чтобы он сразу связался с Гринграсс и разорвал будущую помолвку. Он хотел, чтобы наши семьи связались — это всегда было выгодно для продолжения рода и для дела. Но он никогда не пойдет против любви.

Снова затяжка. Пепел упал на снег, шипя.

— Малфои могут любить один раз в жизни. Однажды и навсегда. Если тебе будет интересно, я расскажу. Астория всегда была для меня другом, но на днях я узнал весь этот фарс.

Он затянулся, сжал пальцами переносицу, словно пытаясь унять головную боль.

— Если бы ты пришла ко мне, Гермиона... Почему ты просто не дала нам шанс? — его голос начал дрожать, и это было страшнее любого крика.

Гермиона молчала. Внутри неё всё рушилось. Она не верила своим ушам. Она точно поняла, что её гордость и упрямство различили её с любимым. Она умела принимать ошибки, но не без труда. И сейчас она не знала, что делать.

Драко замолчал, докурил сигарету, бросил окурок в урну и сделал глоток терпкого чая Масала. Он достал ещё одну сигарету. Он знал её. Знал, как себя. И знал, что она не знает, что ему сказать.

— Я… — её голос дрогнул. Она сделала глубокий вдох и выдох. — Я не знала.

— Я уже понял, — ответил Малфой. — Мне жаль, что ты поверила в то, что тебе сказали.

Он повернулся и посмотрел на неё. Он видел, что в её глазах блестят слёзы, но она упрямо не давала им упасть.

— Я даже не знаю, нужны ли тебе мои извинения теперь, но мои чувства к тебе всё ещё живы, Гермиона. — Он почувствовал, как она вздрогнула. — Я бы хотел снова ухаживать за тобой.

Он резко замолчал, а затем добавил:

— Но мне не нужен твой ответ или твоё разрешение.

Легкая ухмылка укрыла его губы. Гермиона помнила эту ухмылку. Тогда всё и началось.

— Драко, — она развернулась к нему всем корпусом. — Я должна всё переварить. Я в шоке, если честно. Но я не буду больше тебя избегать. — Она легко улыбнулась, и в этой улыбке было больше смелости, чем во всех её экзаменах.

Они сидели и пили каждый свой напиток. Драко аккуратно коснулся её локтя, и тепло разошлось по телу девушки, согревая изнутри сильнее любых чар.

— Как твоя учёба? — спросил он, лишь чтобы нарушить эту тишину между ними.

— Не плохо, но много новых предметов, и я бы не справилась без Тео. Но и он не во всём может помочь — у нас разные направления. — Она вздохнула, чувствуя, как усталость последних месяцев наваливается на плечи.

— Поэтому ты спишь в библиотеке?

— Кажется, что да.

— Я могу тебе помогать, если ты захочешь.

Она аккуратно посмотрела на него и увидела в его глазах, как сильно он сдержался.

— Если ты не против, — прошептала она.

Он проводил её до комнаты. Они стояли и смотрели друг другу в глаза. Драко подошел ближе и аккуратно поцеловал её в щеку. Это был нежнейший поцелуй, но он обжег.

— Спокойной ночи, Гермиона. Напиши мне, когда у тебя есть время, и мы позанимаемся.

— Доброй ночи, Драко. Хорошо.

Его тепло и аромат — вишня, мороз и что-то терпкое — окутывали её. Все воспоминания и понимание, сколько времени они упустили, сдавливали её грудь.

Он ушёл и не обернулся. Она стояла и провожала его взглядом, в котором читалась боль и осознание.