Тишина между ударами грома

Блэкторн хотел добавить что-то ещё. Попросить объяснений, но вместо слов он резко отшатывается назад, будто обжёгся.

Он нервно сглатывает, не сводя взгляда с Говарда. Что-то в его глазах блестнуло... Не человеческое, опасное.

Мутный, режущий блеск — не то от боли, не то от какой-то чуждой ярости, не его. Тот самый взгляд, который не даёт спать по ночам. Тот, что не принадлежит любимому — а чему-то, что носит его лицо.

И вдруг между ними становится страшно тихо.

Нил делает полшага назад, будто бы инстинктивно пытаясь увеличить дистанцию, хоть и сам себе в этом не признаётся. Грудь всё ещё тяжело вздымается, эмоции не отпускают, но теперь к ним примешивается нечто ещё — тревога.

— Дей… — голос хрипнет, как от жжения, — ты…

Но он не заканчивает. Не может. Не знает — чего именно боится в этот момент: ответа или молчания.

Дей тут же пнул Нила в стену вжимая его в нее, того взгляда, ласкового и спокойного уже не было.

— А ты хоть понимаешь, какого это застрять в этой чертовой дыре на неделю, блять? Кто ты мне  вообще такой, чтобы отчитывать и следить за каждым моим шагом, Блэкторн? — парень будто рычал на него, не отводя свой злобный взгляд, — ты сам знал на что подписываешься когда оставил меня дома. Думал, я как собаченка останусь тут и никуда не уеду? Буду тут на твоем поводке сидеть? Мне нахуй не упало твое капание на мозги, — он уже кричал на парня.

Он впервые видел Дея таким — взвинченным, кричащим, дрожащим от злости. Казалось, ярость будто кипела в нём, вырываясь наружу с каждым словом. Нил тяжело дышал, глаза беспомощно метались по лицу любимого человека, и инстинкт «бей или беги» захлестнул его прежде, чем он успел что-либо осознать. Он замахнулся и ударил. Пощёчина вышла звонкой, почти оглушительной. Воздух в комнате будто сгустился.

Слёзы жгли щёки, страх пронизывал всё тело до самых костей. А в груди — пустота, в которой эхом отражался шок. Даже когда хлопнула дверь, и по звуку было ясно — Говард ушёл, — осознание не пришло. Только звенящая тишина.

А вдруг он ушёл навсегда?

Мысль вонзилась как лезвие. Может, он и правда перегнул палку?

Плечи вздрогнули. Из груди вырвались тихие всхлипы, хриплые, рваные. И всё это было слишком знакомо. Слишком.

Как в детстве. Как тогда, когда мама кричала, металась по кухне с ремнём, и в руке у неё поблёскивала та самая пряжка — тяжёлая, круглая, холодная, как вся она в такие моменты. Он говорил слово поперёк — и сразу пощёчина. Он пытался спорить — и вот уже ремень со свистом рассекал воздух. Потом — слёзы, стиснутые зубы, тишина на целый день.

Ссоры стали чем-то, от чего хотелось спрятаться, убежать, исчезнуть. Он научился молчать, чтобы не начиналось. Он стал бояться — не ударов даже, а этой ярости в глазах. Беспомощности. Отвержения.

Он ненавидел ссориться. И страшился этого, как огня.

А вдруг... вдруг Дей больше не вернётся?

Нет. Нет-нет-нет. Этого нельзя допустить.

Нил торопливо вытер слёзы, шмыгнул носом, посмотрел в окно. По стеклу барабанил дождь, редкий и яростный, как его мысли. В небе прогремел гром.

О чёрт. Надо найти его. Вернуть. Что угодно — только не так.

Он быстро натянул первые попавшиеся кроссовки, схватил чёрный зонт. Раскрыл его, едва ступив за порог, и, несмотря на очередной раскат грома, направился туда, где, как он помнил, сидел Дей — на лавочке у старого дуба.

Он нашёл его.

Нил подошёл, медленно, осторожно. Остановился рядом и сделал шаг ближе, так, чтобы зонт прикрыл обоих — и его, и Дея.

— Дей... — голос дрогнул, превратился в хриплый всхлип. — Прости. Он опустил глаза. — Пойдём домой?

— Не тебе просить прощение.. — Дей еще пару секунд сидел, но потом медленно сполз с лавочки на колери перед Нилом и обняла его за ноги. Ему было плевать, как это выглядит со стороны и что замажется, молчать он просто не мог. Если он не скажет все что думает, это еще больше ранит Блэкторна, — я не имел права срываться на тебя и виноват только я, ты волновался и это была нормальная реакция, просто.. из-за усталости и.. взбесился. Я не хотел тебя задеть, не хотел обидеть, но все уже случилось. Так что прости.. если сможешь. После такого поступка, я даже порог твоего дома переступать не должен.

И это правда случилось. На сердце остался маленький шрам — кровоточащий, но почти незаметный. Напоминание о нелюбимом детстве, о страхах, спрятанных глубоко внутри. Но Нил… он был слишком добрым. Прощающим. И, главное, любящим. Поэтому, тихо всхлипнув, он хватает Дея за куртку на плече и тянет к себе — в немой, почти детской просьбе: встань, пожалуйста.

Он простит. Переживёт. Снова пустит его за порог — и в дом, и в душу. Потому что не может иначе. Не может бросить. Да и не хочет, если честно.

Он привык быть тем, кто первым извиняется — с детства, с тех ссор с матерью, когда мир можно было склеить только собственной виной. Даже если виноват был не он.

Они заходят в дом. Здесь тепло и сухо. Пахнет чем-то сладким — и свежим, и уютным, как вечер после долгого дождя. Нил разувается, оставляет в коридоре мокрый зонт и устало просит Говарда сходить в душ. Сам уходит на кухню. Достаёт тарелку, аккуратно накладывает ужин, ставит его на стол. Рядом — вилка, чашка с соком. Он садится напротив. Без еды. Потому что сейчас — ну какой ужин, если в груди пусто и давит, а вот Дею поесть нужно. Он видит это.

Нил глубоко вздыхает, откидывается на спинку стула. Смотрит на него. Не отводит взгляда. В голове — звенящая пустота.

— Дей... посмотри на меня, — мягко просит он, почти шепчет. Потому что видит: тот избегает взгляда. И это больно. Им есть о чём поговорить. Очень многое осталось между строк.

Тихо вздохнув и нехотя Говард медленно поднял взгляд.

— По дороге к ущелью я понял, что не полностью зарядил телефон и дорога оказалась дольше чем я предполагал. Потом монстры, выход завалился, я там застрял и долго искал хоть какой-то выход, — Говард сделал короткую паузу, думая, стоит рассказывать и это. Конечно стоит, просто не хотелось снова повторять те слова духа, — и там в ущелье я встретил девушку. Она сказала.. что я не человек. Раз ощущаю себе подобных, как она сказала.. но кто я тогда, если не человек? И может этот срыв тоже из-за того, что я какой-то.. не такой, —Говард крепко сжал кулаки и ему впервые было страшно, — я правда не хотел.. тебя обидеть и тем более кричать. Не хотел, быть похож на Маргарет, говорить те гадости.. Знал, что будешь переживать и даже можешь обидеться, я сам виноват, что не позвонил. Если.. дашь еще один шанс мне, то я постараюсь исправиться. — Дей снова поднял взгляд на Нила. Никому другому он так не нужен как Блэкторну.

— Ты не она, Дей, — тихо говорит Нил, покачивая головой. Он старается показать, что всё в порядке… Настолько, насколько это вообще возможно в их ситуации. Рука тянется к пачке сигарет — она почти пуста после последних напряжённых дней. Он достаёт одну, с лёгким вздохом зажимает её губами, чиркает зажигалкой. Первые искры — и тонкое пламя. Первая затяжка. Напряжение медленно отступает, плечи опускаются, а никотин мягко оседает в лёгких, помогая собрать мысли в единое целое.

— Дей, ты же знаешь… — голос у него чуть хрипловатый, но тёплый. — Да и ты прав. Я сам тебя таким выбрал. Своевольная пташка, — слабо усмехается Блэкторн, стряхивая пепел в пепельницу. В его взгляде появляется задумчивость. Брови чуть хмурятся. Он переваривает всё, что только что услышал. Монстр? Нет. Не похож. Но этот опасный блеск в глазах… он всё же заставляет сомневаться.

Нил делает ещё одну затяжку и прикрывает глаза, позволяя себе на секунду потеряться в тишине.

— Если ты и монстр… то приручим, — чуть мягче, почти шепотом. — А если серьёзно, может, стоит поговорить с Габби? Вдруг она что-то знает. Или книги… Твой отец ведь не взял все эти знания из ниоткуда. Наверняка что-то осталось. Габби, кажется, любит читать. Должно же быть хоть что-то… хоть зацепка.

— Габби меня сделает подопытным, единственное отличие между мной и ее зверушками будет только то, что я не буду в клетке и то не факт. Если бы она знала, это было бы известно другим охотникам и тем более мне.. — Дей покачал головой. Габби точно отпадает, она ему в каждую дырку заглянет попытаясь что-то найти. Визуально, он не отличался от людей, но внутри что-то было не так. После тех слов и недели уединения с собой, Дей начал чувстовать будто внутри он все таки чем-то отличается. Возможно, это было самонакручивание.

— Мне кажется, отец просто придумал за этот дар или что оно.. может сам не знал, а может знал лишь на личном опыте, но не поделился этим. Успокоил, будто такие как я есть, хоть и большая редкость. За все время, я не встречал охотников, которые ощущают духов как и я, кроме Эскеля.

Нил тихо усмехнулся, находя в словах Говарда долю правды. При необходимости Габби и впрямь с него три шкуры спустит — лишь бы добраться до истины. Пожелав приятного аппетита, он ненадолго замолчал. Теперь все его мысли были сосредоточены на одном. Наверняка, на всё происходящее есть ответы. Если подобная информация — о духах, охоте, способах убийства — передавалась из поколения в поколение, значит, она где-то должна храниться. Может, стоит поискать книги?.. Да, пожалуй.

Они ещё какое-то время разговаривали — тихо, спокойно, почти шепотом. А потом Нил вымыл посуду и повёл Дея укладываться спать. Да и самому уже было пора. Наконец-то можно было просто лечь рядом и, обняв его, прижаться грудью к спине. Он дышал ему в ухо — тихо, ровно, уставший, умотанный этим длинным днём. Мир постепенно затихал.