Инсайд

Инсайд

Артём Сошников

Пролог

Мы не виделись с Андрюхой целый год, но за это время он ни капельки не изменился, разве что, похудел ещё сильнее. Серьга в ухе некрасиво оттягивала обвисшую мочку, а на голову вот уже десять лет была натянута прожжённая файерами в трёх местах кепка «Manchester United», по которой его узнавали завсегдатаи чебуречных, с которыми Андрюха частенько пил дешёвое светлое пиво.

— Ну а ты-то чем сейчас занимаешься?

Я спросил скорее из вежливости, потому что знал — ничем конкретным он не занимается, перебивается подработками или сидит на шее у матери. Но Андрей достал из кармана узких джинс потёртый пятый айфон, открыл на нём Телеграм и сунул мне в лицо:

— Зацени, что замутили!

На экране я увидел популярный околополитический канал, основной источник инсайдерской информации для креативного класса. Я поднял глаза и присмотрелся к Андрею. Как? Ну, не. Не, никак. Связей особых Андрей не имел, политическими талантами не блистал, да он даже на митингах не появлялся ни разу. То есть, у него не было даже чисто теоретического доступа к информационной сиське.

— Серьёзно, ты? И как ты его раскрутил? — я отхлебнул местной кислятины и поморщился.

Андрей заулыбался.

— Элементарно. Зацени: заходишь на Компромат.ру, нарываешь там фактов. Потом садишься за стол — Андрей снова повернул экран ко мне и начал листать фотографии — составляешь какую-нибудь сложную схему. С блоками там, лагерями. Можно новости помониторить, фамилии на гос.сайтах пособирать, сплетни. Получаются у тебя башни, компании, окружения… Ну а потом как в стратегиях компьютерных — делаешь загадочное лицо и пишешь всякую ерунду — Андрей засмеялся — Можно даже фамилии выдумывать, проверять всё равно почти никто не будет.

— Ну а как вы 10к подписчиков набрали?

— Помнишь Овсянку? — Андрей недоумённо посмотрел на моё задумчивое лицо и раздвинул руки перед грудью колесом — Ну такая, с сиськами, тусила с нами всё время. Ну, не суть. Она теперь актуальная журналистка и кто-то там ещё… Я не разбираюсь. Репостнула нас разок-другой, опровергла слухи, высказала своё ценное мнение. А у неё ж много хейтеров, они репостнули к себе… и закрутился сарафан. Сами в шоке! Мы же сначала вообще пошутить хотели.

Я махнул официанту:

— Повторите, пжалст!

— Ну, сейчас посерьёзнее уже надо быть — Андрей пододвинул ко мне тарелку с гренками — Фантазировать можно, но со знанием дела. А там дальше механизм простой: либо ты ошибёшься и никто не вспомнит, либо угадаешь и сорвёшь куш.

— Что-то у вас опечаток многовато — я сидел и листал канал у себя на смартфоне — хотя всё равно звучит убедительно.

— Контент у нас в основном Юрка пишет. Он политолог же, поумнее, но окончательно поехал от науки своей. Соцсетями не пользуется, по почте мне всё отправляет, а я переписываю, тороплюсь. Да и Т9 этот ебаный… — Андрей поднял глаза на официанта — Мне тоже повторите? И чебурек с говядиной.

— И счёт.

— Ты спешишь?

— Ну так, пора уже немного.

— Ладно, я чего тебя позвал. Подписчиков-то много, хайпа тоже. Ты пей-пей, меня не жди — Андрей кивнул на мою бутылку. — Но мы хотим это всё монетизировать, а как — не знаем. Ты же вроде айтишник, должен разбираться. Не хочешь в долю?

Я чуть ли не залпом допил пиво и поставил стакан на стол. Голова приятно онемела.

— Ну… Не знаю. Я ж не марткетолог. Слышал, его почти невозможно сделать прибыльным. Не рекламу же вам пускать.

— Ну да, рекламу нам не надо, это несерьёзно — Андрей взял из плетёной корзинки нож с вилкой и принялся резать картонный чебурек — Может депутатам каким продать? Или, допустим, сайт замутить, а на него кошелёк. Я у СМИ такие видел. Или компроматы сливать, а? Выбился там кто из из политиканов наших?

Я отрицательно помотал головой. Расстегнул куртку, достал из внутреннего кармана сложенные вчетверо триста рублей и положил их на стол. Осталось две семьсот…

— Я подумаю, Андрюх. Рад был увидеть тебя… Живым. Нам надо бы не теряться.

Андрей расхохотался.

— Да я живее всех живых! Давай, бро. Беги по делам. Номер есть, пиши, что надумаешь. Желательно до выходных.

Андрей поднялся, обнял меня и похлопал по спине. Я взял в руки шапку и вышел на обледеневшую февральскую улицу. Напротив чебуречной мужик в пенсне и пальто зазывал всех в ресторан новой русской кухни «Дипломат». На морозе его руки превратились в слипшиеся скомканные хинкалины. 

Я надел варежки и завернул их под рукава пуховика. Где-то внутри мелькнула мысль:

Я, конечно, не дипломат. Я безработный. Но у меня хотя бы варежки есть...

Лысый

Ну ладно, допустим, мы повзрослели. Поскучнели. Уже не чувствуем всего того, от чего хотелось разорваться на части десять лет назад, ощетинились, закрылись дома, зарылись в вещи, нырнули на дно бутылки, в конце концов. Но обоняние же у нас остаётся, почему тогда уходит всё остальное?

Я захлопнул форточку и вернулся к столу. Не знаю, что на меня нашло — вроде и выспался, и поел нормально, настроился на рабочий лад, но тут из приоткрытой форточки чуть-чуть, самую малость, на секундочку повеяло весной. В середине февраля. Странно, правда?

Я бряцнул по пробелу и посмотрел на экран. 

«Как раскрутить канал в Telegram». Бла-бла, бла-бла-бла. Вечно я досматриваю всякое говно до конца, надеясь на то, что в конце ролика попадётся жемчужина. Пора отвыкать.

Телефон зажужжал. Я приложил палец, открыл Телеграм и прочёл:

А вот и веселье! Я, словно заправский пианист, бросил пальцы на клавиатуру:

Я подумал. В былые годы Андрей частенько садился на измену: ему постоянно мерещились мама, бабушка, завуч, эшники, ангелы отмщения и беременные любовницы. Он не особо изменился за этот год, а значит…

Я прошёл в прихожую, напялил ботинки, куртку и замер. Посрать или пройдёт? Подождал немного. Ладно, всё норм.

В лифт решил не садиться — в нём частенько застревают соседи, а мне сейчас застревать нельзя, это чревато. Побежал вниз по лестнице, на ходу поглядывая в чат:

Ну, следует признать — голова у него варит. Если Андрюху не схватил приступ паранойи, то меня действительно уже записали в пособники.

Я пролистал список контактов и наткнулся на телефон Димарика. Идеальный вариант для подобных случаев. Димарик похож на беспризорника, нюхающего клей, вряд ли кто-то обратит на него внимание. К тому же, он всегда свободен и беден, готов помочь чуть ли не за пачку сигарет. 

Димарик снял трубку после первого гудка:

— Внимательно.

Я заржал:

— Занимательно! Привет, Димарик.

— Приветствую.

— Димарик, я заплачу тебе пятьсот рублей, если ты через полчаса будешь на Артамонова шестьдесят семь.

— Через час. У меня дела.

— Я жду полчаса. Потом за каждые десять минут скидываю по сотке.

— Выезжаю.

Я положил трубку и побрёл к Андрюхе пешком. 

Когда я обогнул крытую мусорку и подошёл к поредевшему палисаднику, Димарик уже топтался среди голых веток и собачьих какашек.

— Здорова — он хмуро протянул мне руку — Чё позвал?

— Сейчас, погоди.

Я выглянул из-за кустов и посмотрел в сторону андрюхиного подъезда. На детской площадке, прямо напротив окон, сидел лысый жлоб в чёрном дутике. Он курил и посматривал вверх.

— Короче, Димарик. Тебе надо максимально вальяжно, без напряга, пройти вон в тот подъезд — я ткнул пальцем в сторону двери — Подняться на третий этаж и постучать пять раз в фиолетовую дверь. Это квартира 85. А потом ждать моего звонка. Понял?

Димарик подозрительно посмотрел на меня:

— Просто зайти в хату?

— Да, просто зайти в хату.

— Аванс вперёд.

Я хмыкнул, достал кошелёк и отсчитал ему двести рублей. Осталось две пятьсот…

— Держи.

Димарик схватил деньги тонкими белыми пальцами. Я не отпускал купюры.

— Димарик, максимально непринуждённо. За тобой смотрят, понял?

— Да понял я, понял. Деньги давай. Я не дурак.

Димарик расстегнул шитую-перешитую Аляску, которая явно была ему велика и засунул деньги куда-то под свитер.

— Ну, я пошёл. Ни пуха.

Он обогнул куст, неспешно, но резко отряхнул снег с неуклюжих зимних ботинок и отправился к подъезду по тропинке.

Тропинка вела через детскую площадку.

— Дебил! По дороге! Не по тропинке, по дороге!

Мне захотелось окликнуть его, но я вовремя одумался. Димарик неспешно приблизился к лавочке, на которой сидел лысый мужик, встал около него, поднял края пуховика и стал копаться в карманах джинс. Спустя несколько секунд выудил оттуда помятую пачку Wings, достал сигу и подошёл с ней к мужику.

— Сука, идиот… — я пригнулся пониже и пробил себе фейспалм.

Мужик посмотрел на Димарика и протянул зажигалку. Тот вальяжно прикурил, кивнул головой и отправился… к соседнему подъезду. Я достал телефон и быстро настрочил ему смс.

Димарик затянулся пару раз, неспеша достал из пуховика старую Нокию и прочитал смс. Попинывая валяющуюся льдышку, передвинулся к нужному подъезду и облокотился спиной о стену около двери.

Димарик снова прочитал смс, выбросил недокуренную сигу и медленно отправился к палисаднику. Я стоял и смотрел, как он возвращается ко мне с озадаченным видом. Димарик пролез сквозь ветки и присел рядом со мной.

— Ты идиот? Ты чего исполняешь?!

— Там код.

— Какой к чёрту код?!

— Да на двери там код. Ты мне код не сказал, как я зайду?

Я сжал кулаки и зажмурил глаза.

— А почему ты, собака сутулая, не спросил у меня по смс этот код?!

— У меня денег нет на счету.

Я сглотнул ком в горле и выдохнул.

— Пошли. Обойдём дом с другой стороны.

Мы выбрались из палисадника с другой стороны и пошли через дворы. Я достал телефон и открыл Телеграм:

Мы обогнули дом и оказались на углу старого супермаркета. Я пригляделся к мужику. Он топтал снег на площадке с телефоном около уха. Кому-то звонит…

У входа в супермаркет тёрлись два пожилых забулдыги. Я подошёл к ним:

— Здорова, мужики. Хотите на бутылку заработать?

Мужики оживились.

— Только есть уcловие. Распить её нужно вон на той площадке.

Мужики радостно закивали:

— Не проблема, командир! Мы всегда там и пьём!

Я сбегал в супермаркет, купил бутылку Славянской и банку рыбных консервов. Осталось две двести. Торжественно вручил её забулдыгам и провёл инструктаж:

— Подходите вон к тому бугаю, садитесь напротив и пьёте. Можете ему предложить, разговор завязать, перед глазами помельтешить. Понятно?

Мужикам всё было понятно. Димарик осторожно потянул меня за рукав:

— А можно мне с ними?

— Нет, Димарик. Ты у нас под шумок проскользнёшь в подъезд. Отрабатывай деньги, не бухать сюда пришёл.

Димарик грустно опустил глаза. Подождали. Мужики дошли до площадки и уселись на лавку.

— Димарик, боевая готовность.

Неожиданно Димарик побледнел ещё больше (хотя куда уж больше!) и быстрым шагом скрылся в супермаркете. Я обернулся. К магазину подходил наряд ППС. Один из ментов заметил нервное лицо Димарика и кивнул напарнику. «Секунду» — показал жестом напарник, миновал меня, подошёл к мусорке и затушил об неё окурок. Поднял глаза, улыбнулся и произнёс:

— Ефрейтор, а пошли лучше во двор! Там наши друзья опять распивают.

Я мысленно потёр руки. Вот так фартануло. Лучше не придумаешь!

Менты направились к детской площадке, где лысый уже проводил воспитательную беседу с алкашами, пытаясь прогнать их подальше. Алкаши на удивление натурально прикидывались миролюбивыми дурачками.

Я забежал в супермаркет, отыскал среди полок испуганного Димарика, схватил его за шкирку и вытащил наружу:

— Быстро в подъезд!

Посмотрел на него, стащил с головы вязаную шапочку и с сожалением натянул на него свою бейсболку.

— Капюшон накинь.

— Димарик послушно натянул капюшон и потрусил к подъезду. Менты разговаривали с лысым. Лысый почему-то не показывал им удостоверения. Не хочет палиться? Алкаши жалобно молчали рядышком, один из них пытался незаметно засунуть бутылку поглубже в снег.

Димарик подлетел к двери и встал спиной к ментам. Лысый что-то горячо объяснял и жестикулировал руками. Димарик замер у замка. Я покрутил головой и вдруг осознал, что оперативники никогда не приходят одни. Значит, где-то есть ещё одна точка наблюдения и они явно видели меня, Димарика, алкашей… И менты появились не зря. И лысый ждёт, пока Димарик пойдёт в подъезд, где уже поджидают…

Я почувствовал, как у меня снова прихватил живот. Я поднял глаза и посмотрел на подъезд: дверь захлопнулась за Димариком, а менты, кивнув лысому, нависли над алкашами и что-то передавали по рации.

Лысый развернулся и направился прямо ко мне. Я, стараясь не двигаться резко, посеменил к дальнему углу магазина. В эту самую минуту я понял — всё. Дольше двух минут я не протяну. Палисадник прикрывает только с одной стороны, в соседнем дворе гуляют мамашки. В супермаркете в туалет не пустят…

Я скрылся за углом. Думаю, Лысый пойдёт искать меня в магазин. Я глубоко вздохнул и, стараясь не делать резких движений, отправился к подъезду, огибая магазин.

К детской площадке подъехал бобик. Алкашей взяли под локти и пригласили проследовать в стакан.

Я подбежал к кодовому замку. Среди стёртых ржавых кнопок выделялись три, посветлее и немного вдавленные. 248. Дверь щёлкнула, я зашёл в тёмное чрево подъезда и забрался на третий этаж.

Постучал пять раз. Тишина.

— Андрюха, открой пожалуйста, быстрее, это я!

Андрюха не открывал. В кармане зажужжал телефон:

Дверь щёлкнула. Я резко распахнул дверь и забежал в квартиру. Каким-то чудом успел подставить руку — на предплечье обрушился тяжёлый предмет. Я протаранил бешеного Андрюху и побежал к нему в туалет.

***

— Ну, чё он там? — Андрюха сидел, облокотившись на бейсбольную биту.

— Жрёт хотдог и запивает аква минерале — я аккуратно загнул занавеску на место, отошёл от окна и перевернул пакет со льдом другой стороной. — Как я теперь за ноутом сидеть буду, а? Как тебе канал раскручу?

— Скажи спасибо, что в голову не попал. Я туда и целился. Тебя вообще тут быть не должно.

Димарик подрёмывал в кресле и дёргал ногой сквозь сон.

— Ну и чего делать будем? — Андрюха потёр лоб.

— У меня пока одна идея. Надевай одежду Димарика, а ему отдашь свою. Какую-нибудь, какую не носил. Выйдешь, может, пробежишь как-нибудь незаметно.

— А ты?

— А я пока не придумал… Ну, по крайней мере, один из нас окажется вне стен этой квартиры и сможет что-нибудь придумать.

— Ты уже придумал… Таким макаром мог бы подойти к нему и сдаться.

Я отнял отруки пакет и посмотрел на предплечье, которое быстро превращалось в уродливый сине-жёлтый булыжник.

— Слушай… Мне бы в травмпункт.

— Ага, пойду спущусь, отпрошу тебя у… — Андрюха кивнул в сторону окна — Хотя погоди… Травмпункт, говоришь? Есть одна идея.

Андрюха подошёл к дивану и пнул Димарика. Димарик вяло открыл глаза.

— Встань, помоги.

Димарик поднялся и с непонимающим взглядом помог оттащить диван от стены. Андрюха лёг на спину, просунул руку под днище и достал оттуда прозрачный пакет. Димарик облизнулся. Андрюха сел в позу лотоса, раскрыл пакетик и вытащил оттуда симку.

— А глаза-то какие, аж заскулить готов. Дай сюда свой телефон — Андрюха дёрнул Димарика за штанину — Вставим в твой, чтоб симку не резать.

Андрюха вернул Димарику его симку, вставил новую и раскрыл лежавший в пакете блокнот. Набрал номер и подождал несколько секунд:

— Алло. Узнал? Не говори особо, слушай. У меня проблемы. Надо трёх человек увезти из квартиры.

Голос на другом проводе что-то возразил.

— А третий нигде не найти? А в два захода?

На другом конце засмеялись.

— Ну да, в два захода странно. Ну, ладно, а сколько? Угу. А скидку он не сделает? Ну, хорошо.

Андрюха прикрыл трубку рукой и обратился ко мне:

— Полтора рубля наличкой есть?

Я неуверенно кивнул. Андрюха вернулся к телефону.

— Договорились. Когда будете? Угу. Ждём. На этот звони, мне не звони. Всё, давай.

Андрюха положил трубку.

— Так-с, в общем. Сейчас за нами приедет брат с коллегой, вывезут нас по-тихому. Но вывезти могут только двоих, одному придётся так идти. Кого отправим?

Я кивнул на Димарика.

— Логично. Он ему точно не нужен.

Димарик оживился:

— Э-э, парни, с вас триста рублей так-то. И телефон верните.

Андрюха почесал подбородок:

— С телефоном не получится. Симку вытаскивать нельзя, нам на неё в любой момент позвонят. А обрезать под айфон её нечем.

— Телефон стоит тысячу — не моргнув, выдал Димарик — Тыщу триста гоните и я пошёл.

Андрюха повернулся ко мне.

— Ну, с учётом платы за наше спасение у меня есть семьсот рублей.

— Да у меня на карте всё, я тебе завтра отдам — Андрюха кивнул на куртку в прихожей — Просто брат с другом, так сказать, карточки не принимают.

— Да не, ты не понял — я бросил растаявший пакет на стол и зажмурился — У меня всего две двести, больше нет.

— Тогда я никуда не пойду — упёрся Димарик — Хотя нет, наоборот, пойду. К мужику вон пойду, всё ему расскажу. Я к вам в подельники не нанимался.

— Ладно, отдай этому жмоту тыщу триста, пусть валит. Попросим брата, чтоб по пути с карточки снял. Надеюсь, карточку не отслеживают.

Я достал кошелёк:

— Либо тыща двести, либо две. Две я тебе не отдам, так что держи тыщу двести.

Димарик посомневался, но взял деньги и отправился в прихожую.

— Неправильно вы живёте, парни. Я вот честный человек, мне прятаться не от кого — сказал он, натягивая на ноги ботинки.

— Ты поучи нас ещё, наркоман. Молчи лучше, вдруг услышат — Андрюха подошёл к двери и посмотрел в глазок — Он там ещё, на лавке?

Я отогнул краешек занавески и осмотрел двор. Никого. Пусто.

— Нет, он ушёл — я подкрался на цыпочках к двери — Может нам всем смыться? Сэкономим.

— Лучше перебдеть — Андрюха посмотрел на Димарика — Готов?

— Всегда готов! — громко выпалил Димарик.

Мы дружно зашикали на него.

— Ну. На раз, два, три. Раз… два… Пшёл!

Димарик нырнул в подъезд. Мы тут же захлопнули дверь и закрыли её на нижний замок.

—Так-с, ладно. Надо бы кофе выпить — Андрюха направился на кухню — Я ж ночью не ложился, думал, днём высплюсь. Будешь?

Я угукнул. Андрюха включил чайник и сел за стол.

— Ну вот почему у нас так всё жестоко, а? Нет бы как в Европе — цивильно, с ордером. Я бы сиганул с балкона и ищи меня. Свищи…

— А как нас вывезет твой брат?

— Как? Ну… Можно сказать, что на скорой — Андрюха окунул лицо в ладони — Тебе понравится.

В дверь громко постучали.

— Бляха, просил же позвонить сначала. — Андрюха встал с табуретки и пошёл к двери. 

Грязно-белый пластмассовый чайник взревел и вырубился. Внутри бурлила кипящая вода.

— Ой. Ой-ё-ёй! Мамочки — донеслось из коридора.

Я поднялся и подошёл к нему. Андрюха резко побледнел, его губы заметно дрожали.

— Ты чего?

— Т-там это. Димарик с лысым в обнимку.

Я аккуратно отодвинул Андрюху и прислонился к глазку. Злобное лицо лысого наполовину перекрывал полуобморочный Димарик.

— Открывай, сука! — злобно прозвучал глухой голос из-за двери.

— Не-не-не — еле слышно прошептал Андрюха — Пожалуйста, не открывай.

Я кашлянул и как можно спокойнее спросил:

— Что нужно?

Лысый скорчил ещё более злобную рожу.

— Открывай по-хорошему! Иначе я ему башку разнесу. Ну! — он пихнул чем-то Димарика в спину. Димарик посмотрел в глазок:

— Открой, пожалуйста. У него п… Пистолет…

Андрюха осел на пол. Я посмотрел на него сверху вниз и взялся за ручку. Андрюха подскочил обратно:

— Не открывай! Пожалуйста… Он меня убьёт! И тебя убьёт…

Я снова повернулся к двери:

— Вы кто? Из милиции?

— Ты ещё спрашиваешь, гнида! А когда дочь мою совращал, не задавался таким вопросом?!

Я онемел. Лысый подумал с секунду и выдал в след:

— Я боевой офицер, я не вызываю ментов! Я всё решаю сам, зуб за зуб! Считаю до трёх!

Я обернулся и увидел, что Андрея уже нет в коридоре.

Люди не меняются.

Я повернул ключ и отворил дверь.

Лысый ворвался в квартиру и толкнул Димарика в мою сторону:

— В зал, оба!

Мы зашли в комнату и прижались к шкафу спинами. В коридоре щёлкнул замок и звякнула цепь. Практически сразу же появился лысый, в руке он держал травмат Т12.

— Где он?!

— Где-то здесь… — я растерянно оглядел зал.

Лысый пострелял глазами из угла в угол, ничего не увидел и подошёл к балконной двери. Она была слегка приоткрыта.

— Только дёрнитесь, гниды. Поняли? Я за дочку всех троих положу!

Мы суетливо закивали.

Лысый громыхнул дверью и ворвался на балкон. С улицы потянуло февральской свежестью.

— Сука! С окна ушёл! — Лысый вернулся в комнату — Весь день его пас, ждал, когда выйдет, хотел колени ему прострелить. И хер оторвать, чтоб детей не трахал!

Лысый подошёл ко мне и приставил пистолет к горлу:

— Ты что тут забыл?! Ну?!

— Да я… Да он… — у меня резко пересохло в горле — Он друг юности. Позвонил, говорит, помоги… Я год его не видел. Слыш, мужик, не глупи. Какая дочь, не я ж её…

Лысый убрал пистолет от горла.

— Какая дочь, говоришь? А ты знаешь, что твой друг детства — педофил, детей совращает, а?! Ей восемнадцать исполнилось только в сентябре, она ещё школьница, а?! Каково?!

Ооох ёпт… Я стоял и меня трясло от накатившего адреналина. Димарик уже пару минут как сполз по шкафу и лежал без чувств. Лысый навернул два круга по комнате и кивнул в его сторону:

— Что это с ним?

— Плохо ему, больной он… Ему бы в больницу — я не придумал ничего лучше.

— Покойников в стационар не кладут. Давай, поднимай его и пошли на улицу. Далеко без куртки ваш дружок не убежал. Клоуны, думали, я не пойму, что вы заодно тут трётесь? Я вас ещё у магазина заприметил.

Я без особых проблем поднял костлявого Димарика и ударил его по щеке. Димарик открыл мутные глаза, медленно моргнул и встал на ватные ноги.

— Живее! — рявкнул лысый.

Я спешно накинул на себя куртку, залез в кроссовки и помог Димарику одеться. Мы вышли и начали спускаться по лестнице. Лысый спускался за нами.

— И не дурите. Я стреляю метко, убежать всё равно не успеете.

Я слегка замедлился.

— Телефон обратно убрал — приказал мне лысый. Я сунул телефон обратно.

Димарик ткнул в кнопку домофона и всем телом налёг на дверь. Мы вышли в темнеющий двор. Прямо перед подъездом стояла серая буханка, около которой крутились два мужика. Огромный бугай курил сигарету. Второй, седой и морщинистый, чертыхаясь, пытался открыть заднюю дверь. У двери, параллельно борту уазика, лежал грубо сколоченный деревянный гроб.

— Здорово, мужики! Давно стоите? — Лысый подошёл к гробовщикам.

— Да минут десять стоим — ответил ему бугай и сплюнул в снег. Его лицо показалось мне знакомым.

— А чего стоите?

— Дверь сломалась — бугай кивнул на напарника — погрузиться не можем никак.

Лысый покосился на гроб.

— Парнишку видели без куртки? С балкона прыгнул.

Бугай хмыкнул.

— А то! Только он не прыгнул, а по решёткам сполз. Туда убежал — он повернулся и махнул в сторону магазина. — За ним менты погнались, увидали. Обокрал кого, наверное…

Я тихонько достал телефон, взглянул на экран и расхохотался. Уселся прямо на гроб и напоказ приложил трубку к уху:

— Хватит с меня, хрен лысый! Хочешь— убивай при свидетелях, а я звоню ментам!

Лысый поджал губы:

— Ты дозвонись сначала до ментов-то…

Он достал руки из карманов и разбежался. Передо мной разорвалась светошумовая граната, голова, будто футбольный мяч, гулко ударилась о дверь машины. Тонкий комариный свист заполнил всё окружающее пространство. Сквозь навалившуюся на меня вату пробился удаляющийся голос Лысого:

«Передавай дружку привет! Я его всё равно найду!»

***

— Ещё тычь. Сильнее-сильнее. Раствор старый, не так пробивает…

Я дёрнулся и открыл глаза. 

—Вставай давай, вставай — Бугай схватил меня под мышки и помог подняться. 

Я сплюнул сгусток крови в снег, отвернулся и отошёл от буханки. Утёр здоровой рукой разбитые губы и заметил на запястье крестик, нарисованный чёрной гелевой ручкой. Сколько времени? В двадцать один ноль ноль нужно выйти в скайп, вроде как, предлагали работу… Я остановился, прищурился и нажал на кнопку блокировки:

Бугай открыл крышку:

— Братишка, не задохнулся тут? Вылезай давай, вылезай. Дружище — крикнул он мне — Брат вроде говорил, деньги у тебя взять…

— У покойника забефёшь — прошамкал я разбитыми губами, презрительно кивнул на полуживого от страха Андрея и побрёл прочь.

В голове, разбиваясь о скалы моей доброты, шумело холодное Баренцево море.


Написано для онлайн-журнала «Голландский Штурвал»: http://vk.com/drudder

Другие рассказы и репризы автора: http://sayocean.me

Голосуйте за продолжение: https://t.me/soshnikov/169