Ингушетия. Золото, кровь и террор. Ч. 1 - Расстрел

Ингушетия. Золото, кровь и террор. Ч. 1 - Расстрел

@rozyskRI
Полный материал можно прочитать полностью здесь. Автор "МЕНТ".

Расстрел

- Поехали на «таблетке», - предложил я своим товарищам.

Вот хоть что-то ёкнуло бы у меня внутри! Хоть как-то повеяло холодом смерти, которая в этот момент встала за нашими плечами! Ничего - интуиция подло молчала...

Это был 2006 год.

Пятеро сотрудников Департамента уголовного розыска МВД России – это наша группа по борьбе с терроризмом, прикомандированная к бригаде Генеральной прокуратуры по Северному Кавказу. Дислоцировались мы в мобильном отряде МВД России по Ингушетии в посёлке Карабулак недалеко от Назрани - столицы Республики. Оттуда обычно добирались утром до МВД Ингушетии, получали задания, потом «работали работу».

Каждый день вставал вопрос – как добраться до работы целыми и невредимыми. В республике шла настоящая террористическая война. Порой мобильный отряд предоставлял нам транспорт. Чаще всего это была «таблетка» - такая медицинская машина защитного цвета и с красным крестом на борту на базе фургона УАЗ-452. В неё как раз помещался весь наш небольшой коллектив, да ещё место оставалось.

«Таблетка» постоянно курсировала по всему Северному Кавказу по разным медицинским и хозяйственным делам. В тот день врач отряда Серёга Коногов, молоденький старлей из Нижнего Новгорода, собрался во Владикавказ за медикаментами, а заодно прихватил с собой оперативника по линии БЭП на какую-то там медицинскую консультацию в госпитале.

- Слушай, - сказал Сашка Х., уважаемый полковник из нашего Главка и мой хороший товарищ. – Пока врач бумаги оформит, путевой лист. Копию приказа сделает. Мы уже в Назрани будем. Пошли на маршрутку.

Ну, пошли так пошли. Передвигались мы в «партикулярном платье», то есть в гражданской одежде, с надёжно спрятанным табельным оружием. Внимание к себе старались не привлекать. Маршрут был отработанный. И вот мы в раздолбанной «Газели». Смотрим на едущих в столицу солидных аксакалов, тупящих глаза женщин. Напротив меня сидит худенький парнишка лет восемнадцати в шапочке и самозабвенно листает карманный «Коран», шепча под нос суры.

Едва мы добираемся до здания министерства, как там звучит тревога. Все суетятся, бегают.

- Расстрел! – только и слышим мы.

Ну, тут это дело нередкое, точнее постоянное. К расстрелам мы привыкли.

- Кого уложили? – я спрашиваю замначальника розыска.

- Машину из мобильного отряда расстреляли! В Карабулаке.

Какой-то холод внутри меня – он ползёт по телу, сковывая его.

- Что за машина? Пытаюсь уточнить я.

- Да не знаю! Поехали, увидим!

Окраина Карабулака. Улица перегорожена бронетехникой местного ОМОНа и моботряда. Перед милицейским оцеплением скопилась толпа народа – сосредоточенного, угрюмого. Какой-то дед зло кричит:

- Надоели эти террористы! Этих хулиганов расстреливать надо! Нет порядка!

А на обочине наша «таблетка». Вся похожа на дуршлаг – в пулевых отверстиях. Позже криминалисты насчитают их больше полусотни штук – тютелька в тютельку высадили два рожка из автоматов Калашникова. В кабине лежит тело водителя Паши – какое-то несуразно переломанное, напоминающее повреждённую куклу, тоже всё продырявленное, в крови. В салоне ещё одно изрубленное автоматными пулями тело – врача отряда. А рядом стоит ехавший на этой машине Эдик - оперативник УБЭПа из Удмуртии, на котором ни царапинки. Он белый, как полотно, и будто пьяный.

- Только выехали на трассу, - сбивчиво объясняет он. – И пошла на обгон белая «девятка». Поравнялись с нами – и давай по нам из окон шмалять без остановки. Водитель, как началась стрельба, по тормозам, думал «девятка» вперёд проскочит и промахнуться гады. Но не тут-то было. Как наша машина тормозить стала, я на пол упал. А когда всё кончилось, выскочил с автоматом из машины. Но это проклятая «девятка» уже далеко ушла – стрелять бесполезно было.

Оперативник прекрасно понимал, что это резкое торможение и его падение на пол спасли именно его жизнь. Все пули, дырявившие борта «таблетки», прошли в считанных сантиметрах над ним. И ни одна даже не задела. Для него это было чудо. А вот врача отряда и водителя чудо не побаловало.

Начинаются какие-то мероприятия, перекрываются дороги. Мы с начальником розыска мобильного отряда усаживаемся в новенький БТР, принадлежащий ОМОНу Ингушетии. Начрозыска служил в армии мотострелком, потом много лет отдал Московскому ОМОНу. Он тут же усаживается за КПВТ – крупнокалиберный пулемёт, и начинает обводить стволом окрестности. Мы двигаемся по пути возможного отхода террористов.

Едем вдоль сплошной зелёнки – зарослей из кустов и леса. Водитель БТР, у которого какое-то отчаянно-приподнятое настроение, как перед броском на вражеские окопы, сообщает:

- Бортом к зелёнке идём! Сейчас дадут из гранатомёта – и всем нам конец!

И улыбается радостно так.

- Ну, так приказ, - хмыкает начальник розыска, в прицел рассматривая окрестности.

- А я чего? Я не против! – с энтузиазмом сообщает водитель.

Никто по нам не лупит из «зелёнки». Тормозим, исследовав свой участок. Вскоре появляется СОБР.

Командир группы, оглядывая бесконечный лес, качает головой:

- В «зелёнку» со своими людьми соваться не имею права. По «лесам спецназ ГРУ работает. Я просто людей своих положу, мы под это не заточены.

Да в принципе мало кто верит, что машина с террористами где-то там. Но где-то должна она быть. Эта проклятая белая «девятка» как Летучий Голландец – предвестник смерти. Она уже не первый раз появляется на трассах Ингушетии. И всегда после неё остаются продырявленные борта машин и тела, тела, тела, изрешечённые пулями. И пропадает тоже как Летучий Голландец. Все наши планы «Перехват», перекрытие дорог ничего не дают. Эта проклятая машина растворяется как заколдованная. Сваливает по каким-то горным тропам или отстаивается в убежищах, чтобы снова выйти на охоту. По Республике катится непрекращающаяся волна террора.

И вот опять результата нет. «Девятка» растворилась. Летят в Москву шифротелеграммы, а оттуда приходят погонялки: углубить, усилить, обеспечить контроль на дорогах, активизировать агентуру, перетряхнуть всю республику. Все это уже было не раз. А воз и ныне там.

У меня внутри какой-то холодный комок. Бывают в судьбе каждого человека развилки, когда один шаг кардинально меняет судьбу, а ещё расставляет, кому жить, а кому умереть. Если бы врач не затянул тогда с оформлением документов, мы наверняка поехали бы на этой «таблетке», и было бы на несколько бездыханных тел больше. Было понятно, что расстрел был спланирован, и ждали именно эту машину.

Чекисты потом говорили, что якобы был заказ на московских полковников. Террористами ведь платят за работу с учётом званий и рода деятельности жертв. Дороже всего идут собровцы. Ну и полковники из оперативного Главка центрального аппарата, думаю, тоже недёшевы. А информация утекала вокруг нас, как из дуршлага. И бандиты прекрасно осведомлены, что творится в расположении моботряда – были там их уши, и я даже примерно представляю, в какой казарме они обитали. Но об этом позже.

Выживший оперативник сидит за столом. Его окружают сочувствующие сослуживцы. Парень держится молодцом. Вообще, проявил он себя хорошо – не потерял голову, пытался даже стрелять вслед. Хотя вся логика событий была против него, он выжил и боролся.

Парню наливают водку. Впервые вижу, как человек механически поднимает руку и опрокидывает в себя стакан за стаканом. Вот уже и бутылка опустела. А он не пьянеет вообще. Совершенно трезвым голосом говорит:

- Пусть прокляты будут те, кто это сделал. Серёгу-то за что? Он никому ничего плохого в жизни не сделал! Ничего, время придёт, эти суки сторицей за всё ответят.

Ответили. Позже. По полной…