in plain sight

(🎵) : Awaken I Am — Tightrope

Джейк-хён был убедительным, каждый день огромными записками напоминая не выходить из дома. Не менее убедительными были кошмары, которые, казалось, с каждым днём становились только ярче. И если раньше монстр лишь отрывал ему голову, то теперь он медленно, с явным наслаждением разделывал его по кускам. Первым делом после сна Рики желал убедиться в том, что его пальцы целы и руки и ноги находятся на своих местах. Он, словно в трансе, разглядывал прожилки вен на ладонях, сжимал кулаки, чтобы посмотреть, как двигаются суставы, иногда глупо моргал, глядя на себя в зеркало, но чаще впивался зубами в ладонь, чтобы убедить себя: смерть — лишь извращённая попытка мозга напомнить ему, что он всё ещё жив...

Пока что.

Над городом сгущались сумерки. Наушники, пискнув, разрядились, теперь каждый шаг пугающе гулко отражался от стен узкой улочки, куда Рики забрёл случайно.

Да, хён сказал сидеть дома, и Рики всецело его понимал, но ничего не мог с собой поделать. Он правда любил гулять по ночам. Это помогало устаканить вихрь мыслей или избавиться от тревоги, в которую, как выяснилось, вгонял не только собственный дом. Возможно, ему и правда не помешал бы специалист, вот только наряду с вампирами эта проблема казалась несуразной и уж точно не первостепенной.

Джейк-хён хороший, самый лучший, но и у него полно своих скелетов и тайн, наличие которых он никогда не скрывал, но старательно прятал суть, не желая приоткрыть завесу ни в какую. Потому и жить у него он раньше не разрешал. Совсем. Категорически. Даже недолго. Видимо, ситуация, в которой Рики оказался, действительно была серьёзной. Хён определённо знал больше, чем говорил, Рики был уверен в этом. Разве мог обычный человек так спокойно и серьёзно отреагировать на новость, которую любой нормальный посчитал бы бредовой? Если бы Джейк рассказал, то Рики, может, не изводил бы себя мыслями в их самой извращённой гиперболе. И если дома он просто не мог находиться физически, то в квартире Джейка ему в каждом углу теперь мерещились лужи крови и оторванные части собственного тела. Поэтому иного убежища, кроме ночи, у Рики не оставалось. Ночь прятала. Вопреки ожиданиям, в её темноте не мерещились ужасы. Оказаться в её объятиях снова было не так страшно, как видеть несуществующие отголоски кошмаров среди бела дня.

Парень поёжился, вспомнив, какой сюрприз ночь преподнесла ему в прошлый раз, будто нарочно желала припугнуть, вернуть туда, где было его место — под солнце. И даже так настоящий монстр из темноты казался менее реальным, чем во сне, хотя смутно Рики понимал: сейчас он находится на его территории. Значит, если сегодня что-то случится, в этом он будет виноват сам. Как и в тот раз.

С момента их встречи прошло три дня.

Три дня дома. Больше Нишимура не выдержал.

Под ногами хлюпали лужи, что не успели высохнуть после ночного дождя. Обшарпанный кирпич давил со всех сторон, переполненные мусорные баки загораживали проход, впереди чернел выход на улицу побольше. Рики был уверен, что знал местность у дома хёна лучше других частей города, но даже так каждый раз находил новые подворотни. Этот переулок почему-то казался искусственным. И не только он. Город всегда казался искусственным по ночам, несмотря на то, что к этому времени в нём оставалось только всё самое настоящее.

У здания впереди, углового, облокотившись на стену, кто-то стоял. В темноте было толком не разобрать, но Рики мог точно сказать, что тот не похож на бездомного, пьяницу или наркомана, слишком уж прямой была его осанка. Почувствовав покалывание между лопаток, что спасало его не один раз, он подумал, что от того лучше держаться подальше. Повернуться спиной казалось ещё более глупым, поэтому Рики попытался обойти фигуру, описав настолько большой полукруг, насколько это позволяла сделать ширина переулка, боковым зрением тщательно отслеживал любое резкое движение, чтобы, в случае чего, тут же сорваться на бег...

Это его не спасло.

Фигура резко оттолкнулась от стены, на мгновение растворилась в воздухе и тут же возникла перед носом. Глаза сверкнули в темноте. Как во снах. Рики не успел осознать происходящего, лишь почувствовал, как тело подбросило в воздух, а в следующий миг ощутил хватку тонких холодных пальцев на своей шее и жёсткий кирпич за спиной. И с ужасом осознал, с какой бешеной скоростью пульсирует кровь в его собственных венах.

Это лицо он никогда не забудет. Именно эти глаза тогда смотрели на него из темноты — светлые, будто подсвеченные изнутри, похожие на лёд. В них не было ничего живого, ничего человеческого. Впрочем, «никогда» — слишком громкое слово. Его «никогда», вероятно, закончится прямо сейчас.

Вампир не обнажал клыков, его лицо не выражало ничего, не было ни намёка на эмоции — ни ярости, ни азарта, ни отвращения, с каким тот плевался в прошлый раз. Полная отрешённость. Казалось, удерживать худое, извивающееся человеческое тело над землёй не стоило ему никаких усилий. Пальцы всё сильнее впивались в горло. Рики смотрел ему в глаза, не позволяя себе отвести взгляд. Всё равно смотреть больше некуда, так пусть он запомнит. Запомнит свой последний момент. Он подумал о Джейке, попытался представить его лицо вместо того, что видел перед собой, чтобы умирать было не так горько, но то растворялось раз за разом, не успев согреть, и Рики снова натыкался на холодные глаза вампира. Тот будто смотрел сквозь него.

Сердце билось в глотке, прямо под его пальцами. Взгляд замылился, сквозь выступившие слёзы Рики показалось, что в бездушных глазах напротив мелькнуло нечто похожее на жалость. Это могло дать проблеск надежды, мотивировать бороться за жизнь, умолять или хотя бы попытаться пнуть его, но в этом блеске он видел жалость не к человеку. То была жалость к недобитому зверьку.

Обмякшее тело съехало по стене, мешком упав на мокрый асфальт. Ян Чонвон отшатнулся, уставившись в смятении на руку, которой только что душил ребёнка. Запястье неприятно согревал браслет остаточного тепла от слабой хватки. В беспорядочном запахе человеческого страха он уловил ещё один, искажающий его, который так ненавидел, но за столько лет не смог описать. После промаха, который его подчинённые допустили в погоне, уровень доверия к ним снизился. Вот почему Чонвон предпочёл заняться этим лично. И, кажется, правильно сделал. Никто другой бы не смог бы понять. По крайней мере, в том вакууме секретов, что образовался той ночью, другого, кто смог бы, не было. Вот и ответ, почему они промахнулись. А ведь он собирался наказать их позже, вот только наказывать было не за что. Есть вещи, что оставались недоступны вампирам их уровня. Незнание не может приравниваться к небрежности.

От ребёнка пахло кровью.

Так пахли не свежие раны, не донорские пакеты, не сублимат и не синтетика. Кровь имела такой запах лишь в своём первородном виде, когда её поток циркулировал по венам без смешения с кислородом. По крайней мере, он был очень похож на тот, что вампиры воссоздали в лабораториях искусственно. Почуяв этот запах, пробившийся сквозь корку твердолобости, он всего лишь допустил одну мысль. Та, стрелой пронзив сознание, тут же исчезла, оставив после себя подобие ослепляющей вспышки, будто молния ударила прямо в мозг. Этого хватило для того, чтобы хватка ослабла, а затем и вовсе разжалась. Если он прав, то этого ребёнка и правда трогать нельзя. Вот почему Джейк Шим так отчаянно старался его защитить. 

С другой стороны, с его отношением к новой политике, убить мальчишку, пока никто не видит, пока никто не способен ему помешать, казалось верным выходом. Казалось? Это и был единственный верный выход. Но Чонвон возвышался над его телом и медлил, пока внутри что-то скрежетало, сдерживая желание избавиться от него. Избавиться как от свидетеля. Избавиться как от потенциальной угрозы. Избавиться как от человека. Он стоял, парализованный крушением своей философии, и ловил себя на мысли, что не может этого допустить.

Если Чонвон действительно прав, то почему Джейк утаил существование этого мальчишки от всего мира? Почему Совет не в курсе? Или, если в курсе, почему бездействует? Доложить главе, чтобы выслужиться и обратить на себя внимание, или поверить Джейку, которого он почти ненавидел? Чонвон задумался. Что из этого было бы ему менее противно? Противоречия сражались внутри, подобно сорвавшимся с цепи псам. В конце концов один из этих псов загрыз другого. Не насмерть, нет, тот ещё подаст голос и, вероятно, напомнит о себе в будущем, но сейчас? Сейчас он проиграл. Чонвон больше не бунтующий беспризорник. Убийство мальчишки никому не докажет его идеалов. В том числе теперь оно не докажет их даже ему самому.

Сквозь пелену в глазах Рики показалось, что вампир присел напротив, вглядываясь в его лицо; холодными пальцами скользнул по шее, нащупав пульсирующую жилку — свидетельство сердечных сокращений, — осмотрел шею на предмет серьёзных повреждений и отступил. Когда он окончательно пришёл в себя, рядом уже никого не было.

Вампир исчез, вновь оставив его в живых. Сейчас это не было ошибкой или случайностью, ничто не могло ему помешать закончить начатое, и тем не менее, вот он, Рики, живой. Напуганный до смерти, но живой.

Горло саднило, шея пульсировала болью, тело отказывалось подчиняться, и движения выходили дёргаными и смазанными. Рики наощупь нашёл телефон, что выронил в тот момент, когда вампир набросился на него. Тот лежал в луже и едва отзывался на касания. На экране высветилось 15 пропущенных от Джейк-хёна. Рики уставился на них, чувствуя, как боль медленно искажает лицо. Смотрел, пока в глазах не защипало. Голова тут же взорвалась болью, но куда больше его волновало чувство стыда, что душило сильнее железной хватки вампира. Только что он чудом избежал смерти. Если бы не вышло, то хён, возможно, был бы единственным, кого заботило, в порядке он или нет. Конечно, Джейк был прав... Всегда и во всём прав.

Первые слёзы сорвались на погасший экран. Каждый всхлип отзывался болью внутри и снаружи, но Рики уже не мог остановиться. Лучше пусть он извергнет всё сейчас, оставит в этой подворотне и никогда больше не вернётся к пику своей слабости. Он подтянул к себе колени, сжался в комок и зажал рот ладонью. Ни одна живая душа не должна была услышать. Вдруг Джейк-хён вышел его искать. В таком случае Рики не хотел, чтобы тот обнаружил его в таком состоянии. Он и так заставил его беспокоиться. Наверняка разозлил. И, может быть, разочаровал...

(🎵) : Swedish House Mafia, The Weeknd — Moth to a Flame

День выдался более загруженным, чем обычно. Какой-то шайке обращённых пришло в голову напасть на группу тусовщиков у одного из ночных клубов. Нейтральная территория — вампиры не могли об этом не знать. Обошлось без жертв, однако люди вызвали полицию. Прибыв на место, те оценили обстановку и позвонили пограничнику. Далее Джейку предстояло решить, передать вампиров отделу по контролю за обращёнными или же избавиться от них на месте, как от потенциальной угрозы балансу в обществе. Случай оказался сложнее, чем ему бы хотелось. Нападение выглядело организованным, не спонтанным и не несдержанным. Вампиры подлежали передаче соответствующему отделу только в том случае, если с момента их обращения не прошло полутора лет — этот срок Совет счёл достаточным для того, чтобы научиться контролировать свою жажду. В иных случаях обращённого ждала моментальная казнь, потому что необузданное вовремя желание далее практически не подлежало контролю. Однако случай оказался необычным: пятеро обращённых возрастом меньше года, во главе которых стоял тот, кто прекрасно справлялся со своей жаждой. У всей шайки было искажено представлении о своём месте в этом мире. Удивительно, последние годы даже аристократия свыклась со своим положением в новом обществе. Вместо этого вчерашние люди вдруг возомнили себя новой знатью.

Вернувшись домой, Джейк валился с ног от усталости и не сразу понял, что квартира пуста. Рики любил пропадать в компьютере, почти всегда надевал наушники, поэтому и звать его было бесполезно. Выйдет сам, когда почувствует запах ужина. Голову стальными тисками сжимали рабочие вопросы, тут же в ряд с ними крутились размышления, как скрыть свидетеля, если Ян Чонвон решит отразить его наличие в официальных документах. Пока что Джейк надеялся, что тот не будет этого делать. Вампир был из тех, кто предпочитал исправлять ошибки, не признавая их. Наверняка, его и так жутко бесил тот факт, что пограничнику стало известно о промахе. При таком раскладе добровольно доложить главе? Нет, Ян Чонвон не станет этого делать. Равно как и подменять факты.

Джейк обнаружил, что Рики нет дома, только когда вышел из душа. Горячая вода сняла напряжение, смыла лишние мысли, и только тогда он заметил, что ноутбук всё это время валялся на диване в гостиной, а кроссовок, с которыми тот не расставался, у двери не было уже в тот момент, когда он переступил порог. Внутри шевельнулся червячок тревоги. Джейк схватил телефон, набрав номер, который не вносил в список контактов, но, тем не менее, знал наизусть. Вместе с тем он проверил всевозможные места, надеясь, что Рики просто заснул раньше обычного.

Нет. В доме его не было. Номер не отвечал. Набирая его в очередной раз, сосредоточенный только на чувстве тревоги, что разрасталось внутри подобно чёрной дыре, Шим не сразу услышал, что в дверь постучали. Он уловил стук только на третий раз, когда некто по ту сторону постучал настойчивее, при этом сохранив лёгкость движения.

Джейк рывком открыл дверь, даже не задумавшись о том, что Рики не стал бы стучать. Даже если бы он забыл ключ, он не стал бы стучать так.

— Ри- — он замолчал на полуслове, уставившись на ночного гостя.

Занесённая для очередного стука рука, облачённая в тонкую кожаную перчатку, плавно опустилась. Джейк проводил её напряжённым взглядом в ожидании подвоха, но та лишь нырнула в карман, и он снова вернулся к лицу. Строгое, будто высеченное из мрамора, с едва различимыми следами принятых решений, вздёрнутая в скрытом раздражении бровь, цепкий беспристрастный взгляд — таким его знал Совет, таким его знало вампирское общество. Всё это испарялось всякий раз, стоило ему увидеть перед собой пограничника. Без шуток. Он был настоящим.

— Ваше превосходительство? — с трудом выдавил Джейк, не в силах поверить, что тот и правда стоит за его дверью в своём роскошном пальто с меховым воротником. Под ним виднелся светло-серый пиджак на завязках, что трижды туго обхватывали талию. Тот, как всегда, не изменял себе.

— Меня возбуждает, когда ты так говоришь. Ты прекрасно знаешь моё имя, ни за что не поверю, что ты боишься его произносить.

Джейк знал, к чему он ведёт. Собственное имя, по крайней мере из уст Шима, возбуждало его ещё больше, именно поэтому он и перешёл на формальное обращение. В прошлый раз, когда он назвал его по имени, тот забрал бумаги у него из рук, скучающе взглянул на них и, отбросив в сторону, привлёк к себе и бесцеремонно поцеловал. Поцелуй вышел односторонним. Секундное замешательство стоило Шиму собственного достоинства. Впрочем, Джейк подозревал, что может назвать его хоть идиотом, получит за это в награду испепеляющий взгляд и обвинение в неуважении, но, в целом, ничего не изменится. Наоборот, вероятность того, что события начнут развиваться быстрее, возрастала.

— Что ты здесь делаешь? Тебе разве не надо работать?

Глупый вопрос, на который Джейк знал ответ, тем не менее ничего другого в голову ему не пришло.

Взгляд напротив дёрнулся, скользнув вниз. Глаза расширились, задрожали зрачки — всего на долю секунды, но эта вспышка была такой яркой, что не уловить перемену в его настроении не представлялось возможным. Тот застыл, как завороженный изучая обнажённый торс, инстинктивно облизнул губы... И тут же плотно сжал их, осознав, что этим выдал свои намерения. Взгляд нехотя вернулся к лицу, и теперь Джейк видел, как в его глазах разгорался тот же безумный огонь, в котором он сгорел в прошлый раз.

Это плохо кончится.

— Я же сказал, что хотел тебя видеть. Что теперь скажешь? Давай, назови это ошибкой, глядя мне прямо в глаза, — несмотря на горящий взгляд, его голос оставался сдержанным, властным. Джейк ловил каждое его движение и теперь внимательно следил за тем, как вампир стягивает перчатки. Деланное спокойствие таило в себе скрытую угрозу.

«...и я не оставлю от тебя мокрого места» — промелькнуло в голове, хотя тот никогда бы так не сказал. Слишком фривольно это звучало. Неужели тогда Джейк действительно разозлил его своим отказом? Наверняка тот привык получать всё по первому требованию, привык к трепету на грани страха, что вызывал своей персоной. Его превосходительство не отличалось терпением. Не удивительно, что он не стал ждать, однако Шим всё ещё отказывался верить, что тот самолично заявился к нему домой по такой глупой причине.

— Ты сегодня устал, — его голос неожиданно смягчился. Рука взметнулась вверх, будто тот желал коснуться Шима, но замерла в воздухе на полпути. Вампир отдёрнул её, прижав к груди. Сдерживался. Однако этого жеста хватило, чтобы понять — по-настоящему тот точно не злился. И в этом Джейк плюсов тоже не видел.

Но откуда? Откуда он мог узнать? Официально документы ещё не поступили в оборот. Получалось, Ян был прав: весь город — глаза и уши. Мог ли он действительно уже знать о том, что они пытались от него утаить?

— Почему не позвонил? — тихо спросил Джейк, смотря на руку, что тот прижимал к себе. У любого другого подобный жест выдал бы скованность и неловкость, но глава Совета был похож на солдата, отдающего честь.

— Не смеши. Ты бы не взял трубку.

Правда. Джейк бы не ответил, оттягивал бы момент как можно дольше. Казалось, этот факт и правда его расстраивал.

Вампир шагнул внутрь квартиры, и вместе с этим шагом Джейк неосознанно отступил назад. Он понятия не имел, что чувствовал. Одно дело — отвергать его по телефону, другое — находиться с ним в одной комнате, дышать одним воздухом. И тот факт, что в этот раз они встретились на его территории, ни капли не делал из него хозяина положения. Он был практически раздет, и гость, пусть и пытался одёрнуть себя, но всё же раз за разом возвращался к тому, что бессовестно пожирал его взглядом.

Со следующим шагом Джейк упёрся спиной в стену, расположение которой всегда казалось ему неуместным. Пальто тяжело рухнуло на пол. Вампир рванул следом за пышущим жаром телом пограничника и прильнул к нему в каком-то безумном порыве, будто боялся, что тот пройдёт сквозь стену и исчезнет. Теперь их тела разделяла только шершавая ткань дорогого костюма. Его лицо оказалось так близко... Джейк видел, как мерцали тени, что покрывали веки плотным слоем. Он даже видел узоры, которыми разветвлялась радужка его глаз. В прошлый раз у него не было этих бесконечных секунд, что позволили бы рассмотреть его лицо вблизи, тогда всё разворачивалось слишком быстро.

Глаза цвета селадона заглядывали в душу. Под этим взглядом внутри всё сжималось, путалось. Джейк не знал куда себя деть. Не мог оттолкнуть по какой-то необъяснимой причине, не мог отвести взгляд, потому что ниже были губы, вкус которых он слишком хорошо помнил, а ещё ниже — туго стянутая талия.

— На чём ты приехал?

— На машине, разумеется, — ответил тот. Логично, в метро он бы привлёк слишком много внимания. Всё так же завороженно он медленно провёл пальцем по груди, наслаждаясь тем, как от невесомого прикосновения вздрагивают мышцы и покрывается мурашками кожа. Джейк Шим не железный. Пусть строит из себя неприступную крепость сколько пожелает, у них впереди вся ночь и этого времени хватит, чтобы вывести его из равновесия. Вампир бедром чувствовал, что тому далеко не всё равно. Все эти пустые разговоры были лишь попыткой отсрочить неизбежное.

— Водитель наверняка тебя уже заждался.

— Его работа молча водить машину и не задавать вопросов, — отрезал вампир. Он вздёрнул голову, кончиком носа задев нос Джейка, приоткрытым рот ловя его напряжённое дыхание. Он знал, что фитиль загорелся. Хотел, чтобы Шим взорвался сам.

— Не веди себя как изголодавшаяся по сексу сучка. Это ниже твоего достоинства, — прохрипел Джейк. Он понял, что проиграл, ещё в тот момент, когда чужое колено упёрлось ему в пах, и сейчас молился лишь об одном — пусть Рики будет в порядке. И не возвращается.

В ответ тот усмехнулся, качнув головой:

— Я изголодался по тебе. Ты подходишь моему достоинству.

Бам.

Спокойные глаза потемнели. Джейк сорвался. Горячая ладонь легла на ледяную щёку, одним прикосновением обжигая обоих, и он притянул его к себе в безумном порыве, с рыком несдержанно впился в губы. Тот застонал, с готовностью отозвавшись на поцелуй. Ощущение победной ухмылки на губах и вкус проигрыша, который она принесла, распаляли. Стены рухнули, похоронив под собой принципы. Хотел ли Джейк этого на самом деле? Он не знал и уж точно не собирался думать над этим сейчас, когда холодные руки обнимали его за шею, создавая сумасшедший контраст по сравнению с собственной кожей, когда нутро пульсировало и горело, и когда тот целовал его так жадно, будто желал выпить без остатка. Джейк чувствовал его голод каждой клеткой своего тела.

Когда тот, словно искусный кукловод, случайными прикосновениями, направил его вглубь дома, когда Джейк послушно упал на кровать, он приготовился к тому, что придётся ублажать его снова. Разве могло быть иначе? Равзе мог он приехать за чем-то иным? Распределение ролей казалось предельно ясным и пусть в прошлый раз тот и пообещал ему нечто иное, всё это время Джейк видел в этом лишь попытку заманить себя в его сети. Стал бы он его касаться? Осознание того, что он снова купился, тоскливо заныло внутри.

К его удивлению тот забрался на кровать следом, пристроился у него в ногах и без церемоний высвободил возбуждённый член. Джейк не успел удивиться, в следующий миг холодное прикосновение выбило воздух из лёгких, заставив вздрогнуть. Мысли рассыпались, как карточный домик. Тот обвёл головку большим пальцем и нарочито медленно скользнул ладонью по всей длине. Он путался в собственном дыхании, прикасался к нему с таким блаженством, будто касался самого себя, и не сводил блестящего взгляда с того, что делает. Как одержимый.

А потом вампир взглянул на него, вздёрнув бровь:

— Это что, бунт? Будешь молчать?

Джейк только плотнее сжал губы. Ему не хотелось даже дышать, но всё-таки игнорировать прикосновения, каждое из которых отзывалось вспышкой внутри, оказалось труднее, чем он себе представлял.

Рука продолжала двигаться, меняя темп. Он выжидающе смотрел Джейку в глаза, и тот исподлобья глядел на него в ответ, тяжело дышал и невольно кусал губы, подсознательно желая узнать, как далеко тот готов зайти, чтобы получить от него заветные стоны. Он не станет унижаться. Только если тот не докажет ему, что в этом нет ничего унизительного.

Рука замерла. Губы искривились, выдав недовольство. Казалось, вампир с трудом удержал себя от резких движений, тем не менее Джейк всё равно резко вдохнул, когда его ладонь сжалась вокруг. Не сильно, но достаточно для того, чтобы просить большего. Он подался вперёд и Джейк потянулся к нему инстинктивно, когда вместо ожидаемого поцелуя тот схватил его за подбородок свободной рукой и провёл по его губам языком. Медленно, наслаждаясь смятением в чужих глазах... Да чёрта с два. Джейк резко притянул его к себе за шею, попытался получить своё, но тот удержал его на месте, пригвоздив обратно к кровати. Для того, кто был призван вершить судьбы одним движением мизинца, его руки оказались неожиданно сильными.

Теперь уголки губ дёрнулись в усмешке. Джейк Шим не уловил правил игры, но тянулся к нему, движимый тем, чего не признавал вслух. В награду за это он всё же позволил себе оставить на его губах короткий поцелуй — мягкий, совершенно ему несвойственный...

— Тшш, не дёргайся.

Изящная рука огладила шею, скользнула вдоль торса, изучая рельеф тела кончиками пальцев. Джейк больше не двигался, покорно позволял себя касаться, наблюдая из-под ресниц. Вампир не делал ничего, просто смотрел на него с каким-то особым трепетом. Подёрнутый дымкой взгляд больше не поджигал. Он плавил.

Тот спустился ниже и теперь также дразняще провёл языком вдоль члена. Плоть пульсировала, и без того горячая кожа пограничника сейчас пылала под его прикосновениями. Он подвёл Джейка к грани здравого смысла, да и сам едва сдерживался — казалось, Джейк видел, как тот дрожит в предвкушении. Он мог делать всё, что заблагорассудится, мог позволить себе что угодно, прекрасно понимая, что в таком состоянии Шим вряд ли сможет ему сопротивляться. И тем не менее ждал, когда тот сам попросит большего.

— Блять, Ли Хисын...

Глаза пугающе вспыхнули. Вампир довольно хмыкнул:

— Наконец-то.

Это не было стоном, которого Хисын ждал, это даже не было просьбой, просто тихий выдох на грани, но, услышав своё имя, он тут же коснулся напряжённой плоти губами. Он больше не дразнился, не издевался, не собирался оттягивать момент. Головка на мгновение упёрлась в мягкое нёбо.. и с лёгкостью скользнула дальше в горло. Хисын нашёл ладонь Шима, что к его же удовольствию теперь сжимала простынь, и переместил её себе на затылок. Этим жестом он позволял себя контролировать. Подчинялся.

Джейк зарылся пальцами в его волосы и несдержанно толкнулся в рот, насадив на себя, пока Ли не упёрся носом в копну жёстких волос. Они оба достаточно намучились из-за его упрямства. Дыхание щекотнуло разгорячённую кожу. Хисын позволил ему насладиться мучительно-сладкой секундой в таком положении, качнул головой, позволяя выбрать темп, ожидая, что тот снова толкнётся ему в рот, заполнит собой горло... А когда понял, что своим бездействием тот возвращает контроль в его руки, поудобнее обхватил бёдра руками и снова заглотил целиком. Джейк больше не мог сдерживаться, из груди вырвался первый низкий стон. Хисын сдавленно застонал с ним в унисон...

Сознание отключилось, тело, словно единый оголённый нерв, чувствовало на максимум. С каждым движением тот уносил Джейка от реальности всё дальше и дальше, и едва ли нашлось бы что-то сравнимое с этими ощущениями. Не последнюю роль играло то, кем он был по своей сути. Ни одна женщина не делала этого так искусно, как делал Ли Хисын при наличии пары клыков. Ни один человек не был способен провести эту шаткую грань между удовольствием и опасностью.

Он снова замедлился, подняв глаза, снова дразнился, скользя по всей длине. Джейк мазнул налитой кровью головкой ему по губам, и тот послушно обвёл её языком, толкнув за щёку. К этому виду можно было легко привыкнуть... Прозрачный взгляд Хисына улавливал каждую вспышку в его глазах. Его тени смазались, безупречная укладка растрепалась, распухшие губы вызывающе темнели на бледном лице. Должно быть, он прекрасно знал, как выглядит. В тот момент, когда Джейк притянул его к себе, он уловил, как на губах Ли Хисына мелькнула победная усмешка, что тут же растворилась в поцелуе. Хисын не стал ждать, набросился сам, в привычной манере требовательно толкнувшись в рот языком. Тем же самым языком, которым только что доводил до экстаза. В любой другой раз Джейк бы подумал, что это мерзко. Но сейчас он был не в состоянии мыслить вообще и только жадно отзывался на поцелуй...

Джейк распахнул глаза. Он лежал на кровати, измазанный спермой и, кажется, не только своей. Последнее, что он помнил, — как тот, всё так же полностью одетый, прижался своим членом к его и, прикрыв глаза, кончил от одного контраста температур, что создавала их кожа, без какой-либо дополнительной стимуляции. Безумие. Кажется, Джейка накрыло следом, когда Ли Хисын, тяжело дыша, ленивыми движениями додрочил ему.

Сознание путалось. По телу блуждал остаточный холод прикосновений. В воздухе витал тяжёлый запах его парфюма, как свидетельство о том, что происходящее не могло быть сном. Был ли Джейк в этом уверен? Нет. Воспоминания перемешивались, замещая друг друга, как калейдоскоп, раз за разом образуя новые узоры. Джейк не мог вычленить из них ничего конкретного. Реальности наслаивались друг на друга. Трудно было сказать, что произошло на самом деле, в какой момент он отключился, чтобы провалиться в этот безумный сон, что из этого ему приснилось и приснилось ли что-то вообще.

И чем больше Шим пытался распутать этот клубок, тем больше запутывался в нём сам. Может, и парфюм был всего лишь галлюцинацией, навеянной слишком яркой картинкой.

Он откинулся на подушки, обеими руками вцепился в волосы и уставился в потолок. Дикие поцелуи. Глаза цвета селадона. Желание, болезненно пульсирующее внутри. Джейк прикрыл глаза, закрыв лицо ладонями. Картинки не складывались. Он чувствовал себя выпотрошенным живьём, голова гудела, и мысли рассеивались, не успев сформироваться. На периферии сознания вновь замаячили переживания за Рики.

Джейка беспокоило нечто другое. Всё это время одна из мыслей казалась упрямее других. Она перекрывала Рики прозрачной плёнкой, вплеталась в нечленораздельный водоворот прочих, вместе с ними вертелась по спирали, смешивалась с обрывками воспоминаний, вертелась на языке, лентой ускользала за пределы сознания... Она исчезала, но возрождалась вновь, раз за разом. Джейк зажмурился в попытке ухватиться за неё.

Чёрт.

Мысль попалась. Он метнулся к столу. Там, в запертом ящике, хранилась папка. Вытащив её из вороха бесполезных вещей, сложенных туда для отвода глаз, Джейк оставил на обложке быструю пометку первым попавшимся карандашом, надеясь на то, что Джейк Шим из будущего распознает её смысл и верно сложит пазл.

Где-то в коридоре издал трель телефон. Точно, его он оставил на полке в прихожей, когда Ли Хисын вошёл в квартиру. Входил ли он..? Убрав папку обратно в ящик, Джейк, пошатываясь, побрёл в коридор. Телефон и правда был там. На экране высветилось сообщение от Рики:

«Хён, я в порядке. Возвращаюсь». 

Ответить Джейк не успел, не успел даже выдохнуть от облегчения: сразу следом пришло сообщение от Чонвона.

Оставалось только поблагодарить за то, что весь мир подождал, пока он придёт в себя.

Тихий хлопок известил о разрыве пространства. Вернувшись в кабинет, Чонвон тут же метнулся к столу и с размаху раздвинул кипу бумаг в поиске того самого листа, что оставил «на потом». Так же судорожно он отыскал ручку и резким движением поставил прочерк в пустующей графе. На уголок тяжело опустилась красная именная печать. Он взял лист в руки, вытянув его перед собой, и хмыкнул, сам не зная, почему смеётся.

— Почему я его не убил? 

Чонвон знал ответ. Получается, он врал себе всё это время, а сейчас, когда настал момент признаться, он отказывался это делать. Это рушило его мировоззрение — то, что он по кирпичикам выстраивал десятки лет с того момента, как отказался от традиционных ценностей аристократии. 

Он вдруг понял, что дело не в принципах или благородстве. Всё было куда прозаичней: его спасал статус в обществе. Иными словами, будь на месте Ян Чонвона кто-то другой, пограничник бы без раздумий снёс ему голову. Ему, всем, кто знал о существовании свидетеля, и остальному отряду тоже, потому что так было бы проще. Тогда мальчишка бы той же ночью исчез, при этом оставшись в живых. Аристократия цеплялась за своё бессмертие, словно то было самым ценным из того, что они имели, но Чонвон не считал, что умирать — страшно. Наоборот, когда живёшь сотни лет, зная о своём бессмертии, страх стирается. Пугало вовсе не это, а то, что его жизнь ценилась за счёт ресурсов, которые он собой восполнял. Наследник дома Ян. Эффективный солдат Совета.

— Любая жизнь драгоценна? Да ты же сам ничем не лучше аристократов, Джейк Шим, — с отвращением процедил он.

Следом вспомнились и другие слова пограничника.

«Он просто ребёнок», — сказал Джейк. Теперь в этих словах Чонвон видел куда больше, чем казалось на первый взгляд.

Только что он нарушил должностной регламент. И это будет стоить ему жизни, если правда вскроется. Вся правда. И карать за это его будет уже далеко не Джейк Шим. Стоило ли оно того? Ответ на этот вопрос тонул во мраке будущего.

— Нелепо.

Если бы он мог посмотреть на себя в зеркало, то взглянул бы на своё отражение, спросив: «В своём ли ты уме, Ян Чонвон?». А потом бы, наверное, усмехнулся, потому что решение было принято, и ответом в таком случае становилось однозначное: «Нет, не в своём». Однако менять он его не собирался.

Чонвон бросил взгляд на стол, где на углу стояла доска для игры в го. Время от времени он играл сам с собой, расставляя камни в попытке обхитрить самого себя, освободить голову, чтобы после взглянуть на ситуацию иначе. Игра застыла на середине партии, у него не было времени её завершить. Он привык мыслить через ходы в го, а сейчас навязчивая, безумная идея разносила стратегию в пух и прах.

Одной рукой Ян до треска вцепился в край стола, другой сжал телефон, считая про себя.

Раз.

Два...

...Три.

И после написал Джейку:

«То же место. Сейчас».