iloveu

Саймон с тихим шипением вздрагивает и судорожно хватается влажными руками за край своего рабочего стола, отворачиваясь от двери в кабинет. И теперь, сидя на своём рабочем месте, сгорбленно, точно как в сказках про Ягу, повёрнут к двери задом, а к до боли в глазах яркому монитору – передом. Виной такой быстрой смены его позиции служит скрип двери, которую давно бы пора смазать, но дела офиса — не его дела. А вот вошедший так не думает. Теперь его голос слышен отчётливо и резко, не так, как передавали беспроводные наушники Солуса ещё десять минут назад.

Это кто ещё на поводке, Харрис?

Саймон с силой сжимает ладони, которые всё также покорно лежат на краю стола, и с равноценной силой кусает свои губы, не удосуживаясь даже попытаться прикрыть недоразумение между своих ног, которое он себе позволил. Нагло, но отбиваться было поздно, и стало бы позорным, если бы он попытался прибегнуть к этому сейчас.

Концентрация на пространстве вокруг и стук обуви о пол. Неторопливые шаги, будто сама надменность соизволила опустить свой взгляд на обычных смертных. Тяжёлая рука поверх его позорно мятого пиджака на плече, специально близь шеи. Дразнил и не стыдился.

— Балуешься? — Потирая чужие плечи, Джон намеренно растягивал гласные буквы и свои губы в ухмылке, скорее оскале. Точно хищник решил сцепиться с любителем мяса поменьше.

— Ты сам довёл меня. — Мужчина сглотнул и с преувеличеными усилиями откинулся на спинку кресла, запрокидывая голову, дабы хоть частично поймать внешность стоящего на его терпении коллеги. А коллеги ли? Возбуждение тянуло по прежнему мучительно сильно. Скрывать было бесполезно, отнекиваться – унизительно.

— М-м... Я позвонил тебе. Кто же виноват, что ты так буквально воспринял мою просьбу целовать экран. Я надеюсь, на нём не осталось твоих мокрых мыслей? — Джон устроил одну из ладоней на шее Солуса, всё ещё оставаясь за той самой ненавистной спинкой кресла. — Спермы, я имею ввиду. — Пояснил зачем-то Харрис, но мужчина в розовом уже был не в состоянии возмущаться. Не самое выгодное положение.

Кресло развернули рывком. Если бы Джон не был счастливым обладателем ловких рук, Саймон уверен, ему бы попросту открутило голову. Но сегодня этого не произошло, так что всё в порядке. Он было устроил свои тяжёлые руки на воротнике чужого пиджака и настойчиво потянул первого мужчину вниз, как тут же его рот оказался зажат. Перчатки могли ощущаться хорошо благодаря соответствующему материалу, но сейчас это выглядело оскорблением, которого Саймон, кается, не перенёс.

— Чш... Я к тебе, значит, с головой задницей, а ты мне ежа? Ну-ну, дорогуша, так не пойдёт, ты же знаешь. — Вновь ненавистная и надменная улыбка, которой противостоять хоть и хотелось, но случая не представлялось. Не любитель бороды, а жаль. — Приведёшь себя в порядок и пожалуйста, а пока хлопай своими глазками и смотри на меня.

Саймон хоть и был возмущён, но он прав. Таковы условия и негласные правила 'до' тоже считались.

Пришлось кивнуть. Харрис выжидал чужого отступления и он дождался. Джон отстраняется. Медленно и с издёвкой, играя на нервах и остатках самообладания Саймона, который хоть и не собирался отставать, но с расстёгнутой ширинкой сейчас сидел именно он, так что выбор был невелик. Теперь, опуская руки и неторопливо стягивая перчатки, бережно убирая их в один из многочисленных карманов своего пиджака, Харрис выглядел более чем увлеченно, на что Солус реагировал соответствующе. Член далеко не игрушка.

Когда Джон, наконец, устраивает свою на удивление холодную ладонь на напряжённом члене Саймона, второй уже готов умолять, чувствуя лёгкую дрожь то ли от длительного ожидания, то ли от получения долгожданной ласки. Конечно, до мольб тот не опустится, самолюбие Джона тешить тот не нанимался, но определённо до одурения хотелось. Так, что он позволил себе закрыть глаза и оставить приоткрытый в немом стоне рот. Счастье не продлилось долго, когда чужая ладонь на его члене сжалась сильнее.

— Хлопай глазками сюда, Саймон, я недостаточно ясно выразился? — Медленное движение руки вверх и слабое давление на напряжённую головку большим пальцем, вызвавшее достаточно бурную реакцию, чтобы Джон отметил, насколько крепко вцепился в подлокотники разгоряченный мужчина. — Глаза на меня. Ты ведь хочешь кончить?

Полный ненависти взгляд, пусть и мутный, каким его одарили, говорил сам за себя.

Смириться со своим положением пришлось быстро, принимая господство выскочки, как отзывался о Джоне Саймон. Это продлится не долго, второй мог вас уверить.

Вздохи стали громче, как бы ни старался себя сдерживать Солус. Ладонь на его члене стала более настойчива, да и сам он был не против, со всем рвением толкаясь в неё, надеясь, что кресло стерпит к себе такое пренебрежительное отношение со стороны владельца, который сейчас нечленораздельно ругался шёпотом, хватаясь за предплечье Харриса, что со всем самолюбием давил улыбку и показывал зубы, сейчас скорее клыки. Песня не могла играть долго. Особенно когда Саймон, наконец, зажмурился и бурно кончил, оставляя безобразно грязную руку Джона ему же. Выпрямиться удалось далеко не сразу. Этого не давала сделать дрожь в конечностях, с которой в ближайшее время удалось смириться, Пытаясь сфокусироваться на не менее разгоряченном мужчине перед собой. Вот только тот не позволит. Нужно выбираться из офиса и добиться своего господства уже за его пределами.

Определённо, лев тигру не игрушка. Кто есть кто – разбирайтесь сами. Оставляю это право за вами.