игилендер

— сэр... — ошарашено начала вбежавшая по первому зову эшли. она стоит и нещадно теребит папку, с которой расстается не чаще раза в неделю — что вы… что с вашим внешним видом? что произошло с плащом? скоро выход в эфир, может мне попросить отлучку? или, мистер гиллман, я...

— нет больше джона гиллмана, — перебил хоумлендер с фанатичным блеском в глазах — отныне я Джонгир ибн Гиллманбек. я — карающий меч Аллаха, и все это время моя миссия была в том, чтобы очистить нашу страну от скверны сатанинского корпоративизма и тотального безбожия. просто я не сразу это понял. мне не дали сразу это понять. фогельдаун, этот неверный, специально держал меня в неведении, прятал от меня мою же суть...

воздух словно затвердевал от растущей гневной нотки в его речи, а эшли помутило. может она траванулась вчера той химозой из кафетерия и это ее персональная горячка? глюки? она не отрывает взгляда от красно-белой куфии прятавшей больше половины лица насяльника, от нашитой на его плащ шахады с исламскими полумесяцами вместо звезд, и не может переварить увиденное. вдруг баррет нервно хихикнула, думая, что это такой импровизированный пиар-ход. «мусульманский хоумлендер — это ж сколько внимания! цифры взлетят!» но когда тот приблизившись навис над ней точно могильная плита она поняла, что это все серьезно. эшли улавливала аромат серы, пустыни и дремучего безумия. а как наби-лендер пришел к этому?

***

(за некоторе время до этого разговора с эшли)

башня воут тонула в янтаре заката. хоумлендер стоял у панорамного окна, глядя на город, который он ненавидел и любил с одинаковой яростью. семерки больше не было — он раздавил ее, как зудящий гнойник или скопище надоедливых, ненужных насекомых-паразитов. шум в черепной коробке от этого, к сожалению, надолго не утих, и вскоре джон вернулся в свой мозговой хаос. мир казался ему как никогда враждебным, он чувствовал как тот наступает ему на пятки и скалясь дышит в затылок. в каждый несомненно хотел ему помешать, навредить, сместить и сбить с пути — но был ли теперь у джона этот самый «путь»? он потерялся, а краски перспектив из-за вынужденного проживания на одной земле с этим непредсказуемым отребьем которое лезло на него и с государства и с простого народа всё сгущались. 

но вот он нашел компас: шум обрел структуру и на этот раз это не был голос его чересчур самостоятельного второго «я». это было эхо, отраженное от стен его собственного параноидального величия. хоумлендер был рожден быть богом, но кто позволил воутам реализовать это, кто дал сделать его богом? а может, и не богом вовсе? может, он лишь его посланник этого самого бога, пророк, очнувшийся среди заблудших? 

его взгляд зацепился за коран, который кто-то из технического остарбайтерского персонала забыл на полочке в приемной. когда он поднял книгу рука рефлекторно потянулась к мусорке но что-то джона остановило: возможно высший промысел, а возможно это его разваливающейся психике судорожно нужны были какие-то опоры. он машинально пролистал. «аллах создал ангелов из света, а джиннов — из огня» — вот что первое поразило точно в цель, хоумлендер даже присел. казалось это бедуинское чтиво понимало его точнее всего его окружения и знало ответы на те вопросы, которые он иногда не осмеливался задать даже самому себе. 

«я летаю. я стреляю лазером из глаз. Я неуязвим...»

он не человек. он не мутант. не «провалившийся проект» или лабораторная ошибка. он — Ифрит. сущее из чистого огня, посланное испытать этот мир. воуты не его создатели, они лишь исполнители божьей воли. эти кяфиры, эти жалкие снобы в белых ученых халатах украли его сущность, исказили его сознание, заковали в позорный маркетинговый корсет-образ и поставили поклоняться доллару. все как полагается хорошей телевизионной поп-шлюхе.

и в его голове будто переключился тумблер. шизофрения, годами подъедающая его втихую из глубинки, нашла наконец свой идеальный сосуд. он не психопат. он — Аллахов помазанник. с полномочиями сверхчеловека, ведь иначе в современных реалиях до заблудшего народа не достучаться. единственный правоверный

всю оставшуюся ночь он читал коран, а на следующее утро хоумлендер нашел неполное, но пока подходящее одеяние и в воутовском офисе явился позже обычного. отныне он Джонгир ибн Гиллманбек, с персидского именующее покорителя и воина божьего. 

— эшли, — позвал он

***

— ты будешь моей первой обращенной, эшли, — спокойно, глубоко убеждено сказал он, положив руку ей на плечо. — ты видела, что они делают со мной. со всеми сверхлюдьми. они заставляют нас измываться перед камерами как цирковых зверьков. мы — аяты [знамения] аллаха на земле. но только я один осознал это.

она дернулась, инстинктивно хотела завопить или убежать, но ладонь на плече начала давить вниз, не давая сорваться с места

— ты умрешь в течение минуты, если сбежишь. я могу остановить твое сердце волей аллаха. я — халиф. произнеси «ля иляха илляллах», эшли. скажи, и я дарую тебе возможность править этими руинами, пока я буду вести джихад. ты будешь спасена

в глазах баррет стоял животный ужас, но она прошептала формулу единобожия так быстро, как только могла. она продала бы душу дьяволу, лишь бы выжить, и вот продавала ее аллаху. хоумлендер — набилендер — довольно кивнул. он не был дураком, знал, что та притворяется. но ему нужны были инструменты

— хорошо. ты будешь моей аишей. распродашь все активы, и на эти деньги мы построим Исламское Государство от имени Джонгира. не в песках Сирии, а здесь, в самом сердце грешной америки.

он отпустил ее и подошел к мониторам

— мы изменим флаг. мы изменим законы. все эти «герои» — лживы. мэйв — развратница, а-трейн — раб, продавший веру за жалкую возможность контрактов и рекламирования найковских кроссовок. про этого убогого, пучину, и остальных я вообще промолчу. я бы дал им всем выбор: такбир или смерть, но их души уже разложились слишком сильно, чтобы быть в состоянии выбрать первое. их всех ждет джихад

***

вашингтон горит. пока что не буквально, но информационный хаос достигал апогея. а хоумлендер наконец стал призраком для спутников избавившись от микрочипа-передатчика который ему перед дебютом вшили под кожу. но он не скрывался, он искал — его обещания геноцида не были поэзией. 

аиша (новое имя эшли), дрожащая, но теперь уже в черном никабе, передала ему спутниковый снимок из региона, где когда-то бушевала война. на фото — группа вооруженных людей в куфиях, балаклавах и арафатках прячущих лица то ли от песка то ли от нежелательных взоров. двое из них гордо держали черный, всем знакомый флаг с белой шахадой вверху и печатью пророка внизу. он узнал аль багдади, аль хашими, аль хусейни и аль кураши, двое оставшихся исламистов ему пока не было знакомы. еще неделю назад наш всемогущий американский божок даже не подумал бы о том, что когда-то пересечется с игилом. «они хотят встретиться с тобой. они называют тебя "дахха‌ль"». и несмотря на всю свою сверхпрочность, набилендер чувствовал слабый, бьющийся в груди трепет — предвкушение, смешанное с беспокойным неверием и обыкновенной для него паранойей. но его решительность была неотвратима и безусловна

***

хоумлендер приземлился посреди пустыни, подняв тучу песка. вокруг него мгновенно образовалось кольцо из боевиков со стингерами, но он даже не посмотрел на них. пули суперам не страшны. он смотрел на шатер, из которого вскоре вышел человек. невысокий, с аккуратной седеющей бородой, в темных очках и с неизменным автоматом акс-74у. Абу Бакр аль-Багдади вразрез всем официальным данным по которым он подорвал себя еще в 2019-м был жив и здоров, а теперь и глубоко воодушевлен — он давно мечтал о ядерном оружии, но вместо этого получил живого бога, что было десятикратно лучше.

— Хоумлендер, — произнес он на ломаном английском, — или мне называть тебя Джонгир?

хоумлендер незаметно напрягся, ведь привык к страху в голосах и раболепной покорности в глазах, что здесь явно отсутствовало:

— зови меня тем, кто пришел карать врагов аллаха. но предупреждаю: если вы попытаетесь привязать меня к своим смертникам, я испепелю эту дюну вместе с вами. никто больше не подомнет меня под себя, — набилендер не улыбался, он впервые за долгое время смотрел на простых смертных как на равных.

он чувствовал родство — я знаю, кто вы. но вы не знаете, кто я. думаете, я просто мутант в тряпке? я — джинн из плоти, стали и огня. Аллах создал чтобы я выжег заразу неверия из этого мира до основания.

— мы знаем, халиф, — продолжил абу аль-Багдади. торжественный, но все еще настороженный тон этого чудного создания подзабавили его, но он относился к суперу с уважением — мы видели, что ты сделал с америкой. ты сжег их идолов. ты сделал первый, настоящий шаг в сторону исцеления этой осатанелой страны. ты — тот, кого мы ждали. 

остальные лидеры организации переглянулись. Абу Хафс аль-Хашими аль-Кураши кивнул, с явным скептицизмом разглядывая это ходячее американское воплощение. сша так-то воспринимаются игилом как средоточие всего вселенского зла вмешивающегося в дела исламского мира. 

— ты называешь его халифом в земле неверных. но понимает ли он, что халифат — не про власть, а про закон? шариат. скажи, Джонгир, ты готов подчиниться законам, которые выше твоих лазеров?

хоумлендер оскалился: ему никто никогда не бросал подобный вызов. но глазах этих людей он видел ту же бездну безумия, что жила в нем самом. они не боялись смерти. они боялись только одного — забвения. а в забвении утопала вся америка, заодно усложняя ему жизнь. джон был им идеальной иконой 

— я готов подчиниться только Аллаху, — ответил он. — Но я признаю ваш опыт. вы — мои сахабы [сподвижники]. мы создадим новую Семерку, но на этот раз настоящую. Семь Мечей Халифата. без неверных, без предателей.

***

вертолет игила, замаскированный под гражданский борт (ведь слишком часто в открытую летать самостоятельно над городом сейчас было нежелательно), бесшумно опускается на крышу башни воут глубокой ночью. Джонгир вышел один. его новые «братья» остались в сирии — они не хотели ступать на землю, которую считали проклятой до часа «очищения», но снабдили своего нового махди всем необходимым

он спустился лифтом. внутри было спокойно — ночная смена пила кофе и не ждала беды. через короткое время здание уже было нашпиговано семью зарядами гексогена и тротила, с интервалом примерно в 15 этажей, а особо мощные щедро достались отделу маркетинга, серверной и архиву. там хранились его личные дела, первые тесты днк, его детские фотографии, подписи Фогельбаума. Джонгир задержался здесь дольше всего. он с минуту смотрел на снимок семилетнего мальчика в какой-то безличной робе, который улыбался в камеру, не зная, что является оружием смертной черни

— ты был невинен, — прошептал он своему прошлому. — но теперь ты — карающий меч аллаха.

он оставил там сразу две связки динамита и затем наконец вылетел через ближайший балкон. какое-то время хоумлендер просто задумчиво парил высоко над своим бывшим домом, который на деле просто объединял в себе и бессердечную клетку, и поп-цирк уродов, и очаг полного духовного разложения. они делали из него защитника, героя для всех этих бесчисленных, мелких и пустых человечков хотя это противоречит всей его сути. таким же образом они сделали и других супов, называли его самым лучшим из них. но он не один из них, он нечто другое — в коране сказано: «неужели вы поклоняетесь тому, что высекаете сами?», и именно они использовали его избранность аллахом чтобы высечь «хоумлендера». они видели в нем только вещь, неистощаемый расходник, выгоднейший товар который сам себя продавал. и даже при всем при этом его же «создатели» абсолютно всегда внушали ему то, какой он дефектный, какое он разочарование, и как он бесконечно ниже их. на самом же деле он испытание их развращенных, грязных личин, которые подобно свиньям физически не смогли поднять голову и увидеть дальше своего рыльца — это их натура. 

палец сжимавшей детонатор руки скользнул к кнопке 

они звали его патриотом, заступником родины. а он не будет противоречить этим ярлыкам: лучшая помощь америке — очистка всей этой расползшейся по ней скверны бесконечного потребления и идолопоклонства. 

сначала ничего не произошло. тишина так и висела в воздухе. но потом — земля дрогнула и набилендер почувствовал это глухой вибрацией в груди даже будучи на такой высоте. 

башня воут, эта стеклянная игла, пронзавшая небо вашингтона на протяжении стольких лет, начала умирать. рвущие воздух и оглушающие волнами взрывы шли снизу вверх, этаж за этажом: адское пламя прорвалось наружу, выбивая все стены. стекла полопались, осыпаясь смертоносным градом осколков на прохожих внизу. бетонные перекрытия сложились, как карточный домик, сминая офисы и коридоры. 

какой-то мужчина выпрыгнул с сорокового этажа, разбившись в фарш об асфальт за секунду до того, как взрыв нагнал его. какая-то женщина с 96-го этажа стояла у разбитого окна и замеревши смотрела прямо на своего американского бога. и крестилась. хоумлендер рассмеялся и помахал ей рукой 

через минуту этот сатанинский шпиль перестал существовать как вертикаль — он обрушился внутрь себя, как подкошенный гигант, а непроглядное облако пыли и дыма расползлось на километры во всех направлениях. если бы был день, солнце бы стало не видным. сверхслух позволял ему слышать все эти вопли ужаса и стенания нечеловеческой боли внизу, он слышит как стеклянная крошка хрустит под чужими ногами на расстоянии нескольких кварталов. сирены уже выли со всех сторон, над задыхающейся землей стоял концентрированный страх тысяч. один из ключевых этапов джихада, слава всевышнему, прошел успешно

— ля иляха илля-ллах, Мухаммаду расулю-ллах… аллаху акбар, — начинает он тихо, как бы для себя, сложив руки и смиренно опустив замотанную в куфию светлую голову. затем же джонгир плавно спускается вдоль уничтоженной башни и, оставаясь на высоте 20-ти метров, обращается уже то ли к толпе, то ли к образам в собственной голове, и голос его звучит как раскаты грома:

— ЭТО — ДЕНЬ ТАКБИРА! ПУСТЬ ЗНАЮТ ВСЕ НЕВЕРНЫЕ: ИХ ЦИТАДЕЛЬ ПАЛА! АЛЛАХУ АКБАР!

…прода в https://t.me/paralander

@paralander