и никого не стало?
Мама не материтсяДесять наивных учителей
Мечтали на ужин попасть поскорей.
Не знали они, что в лесу, прямо тут,
На собственный ужин их чудища ждут…
Мы нашли эту книгу в конце осени и ждали её уже в феврале — такие проекты делаются по любви и довольно быстро. Но так уж вышло, что «10 вкусненьких учителей» приехали в НИГМУ из типографии в самом начале летних каникул.
Сюжет прост и знаком всем, кто знает считалку, которая заканчивается сакраментальным «...и никого не стало». И поскольку о стихотворении в гениальном переводе Жени Перловой я буду говорить ещё не раз, сегодня лучше о знаменитой песенке, которая легла в основу многих шуток и детективных историй, но постепенно стала кошмаром издателей и прокатчиков, потому что оказалась каким-то торжеством неполиткорректности.
Начну издалека. Однажды поэт-песенник Септимус Виннер (и, хотя он на протяжении карьеры использовал несколько псевдонимов, это его настоящее имя. И вообще интересный был персонаж, родственник Натаниэля Готорна, на минуточку, но об этом в другой какой-нибудь раз), так вот, этот самый Септимус Виннер в 1868 году взял старенькую считалку и перепёр эту полечку (с), иными словами, положил на музыку и назвал «Тen little Injuns» (т.е. индейцев, коренных американцев в смысле). Он выступал с ней на одном из minstrel-show — таком популярном в конце XIX – начале ХХ вв. концерте, где музыканты устраивали позорные по нынешним временам блэкфейс-перфомансы.
Ну а тогда всем было очень даже ок, песенка стала популярной. Вот её текст.
К слову, последний персонаж по сюжету женился (вот же пропащая душа!)
Ten little Indians standin' in a line,
One toddled home and then there were nine;
Nine little Indians swingin' on a gate,
One tumbled off and then there were eight.
Eight little Indians gayest under heav'n.
One went to sleep and then there were seven;
Seven little Indians cuttin' up their tricks,
One broke his neck and then there were six.
Six little Indians all alive,
One kicked the bucket and then there were five;
Five little Indians on a cellar door,
One tumbled in and then there were four.
Four little Indians up on a spree,
One got fuddled and then there were three;
Three little Indians out on a canoe,
One tumbled overboard and then there were two
Two little Indians foolin' with a gun,
One shot t'other and then there was one;
One little Indian livin' all alone,
He got married and then there were none.
Уже через год некто по имени Джек Джей Грин превратил индейцев в негритят.
А это уже исландская версия афиши 1922 года
Европейские турне способствовали распространению песенки. Знаменитая Агата Кристи, которая любила в названия своих текстов зашивать фразы из детских стихов и считалок, подхватила последнюю строку и идею. В 1939 году она написала роман «10 негритят» (который вышел в США в 1940 году под названием «И никого не стало»).
В 1943 году Кристи адаптировала историю в пьесу — театральная постановка тоже называлась «10 негритят», но потом её снова переименовали в «10 маленьких индейцев» — так продолжалось с середины 1960-х до середины 1980-х. С 1986 года книга опять выходила под названием «10 негритят», и оно билось с экранизациями (тремя или четырьмя на тот момент, включая советскую, снятую Говорухиным).
Стихотворение Грина в середине 1940-х обрело новую популярность, но негритят, понятно, поменяли на индейцев:
Ten little Indian boys went out to dine;
One choked his little self and then there were nine.
Nine little Indian boys sat up very late;
One overslept himself and then there were eight.
Eight little Indian boys traveling in Devon;
One said he'd stay there and then there were seven.
Seven little Indian boys chopping up sticks;
One chopped himself in halves and then there were six.
Six little Indian boys playing with a hive;
A bumblebee stung one of them and then there were five.
Five little Indian boys going in for law;
One got in Chancery and then there were four.
Four little Indian boys going out to sea;
A red herring swallowed one and then there were three.
Three little Indian boys walking in the zoo;
A big bear hugged one and then there were two.
Two little Indian boys sitting in the sun;
One got all frizzled up and then there was one.
One little Indian boy left all alone;
He went and hanged himself and then there were none.
К концу первого десятилетия текущего века книжные, театральные и киношные люди решили уже от греха подальше использовать изначальное название детектива «И никого не стало», а в самом стихотворении появились солдатики — little soldiers (спасибо, не russians, но какие наши годы).
На русском языке одним из самых известных стал перевод С. Я. Маршака:
Купались десять негритят.
Нельзя шалить в реке ведь!
Но так шалил упрямый брат,
Что братьев стало девять.
Однажды девять негритят
Охотились за лосем.
Попал на рог девятый брат,
И вот их стало восемь.
Гуляли восемь негритят.
В лесу стояла темь,
Пропал без вести младший брат,
И братьев стало семь.
Спекла семерка негритят
Пирог - и села есть.
Объелся самый жадный брат,
И братьев стало шесть.
Пошли шесть братьев-негритят
Законы изучать.
В суд поступил речистый брат,
И братьев стало пять.
Пятерка братьев-негритят
Ловила пчел в квартире,
Ужален в ухо пятый брат,
И стало их четыре.
В лесу четверку негритят
Настигли дикари.
Был съеден следующий брат,
И братьев стало три.
В зверинце трое негритят
Забрались в клетку льва.
Растерзан насмерть третий брат,
И братьев стало два.
Топили двое негритят
В ненастный день камин.
В огонь один свалился брат,
И уцелел один.
А вот в русскоязычных текстах Кристи использовался уже перевод, если не ошибаюсь, Ларисы Беспаловой — и он близок к стихотворению Грина:
Десять негритят отправились обедать,
Один поперхнулся, их осталось девять.
Девять негритят, поев, клевали носом,
Один не смог проснуться, их осталось восемь.
Восемь негритят в Девон ушли потом,
Один не возвратился, остались всемером.
Семь негритят дрова рубили вместе,
Зарубил один себя — и осталось шесть их.
Шесть негритят пошли на пасеку гулять,
Одного ужалил шмель, их осталось пять.
Пять негритят судейство учинили,
Засудили одного, осталось их четыре.
Четыре негритенка пошли купаться в море,
Один попался на приманку, их осталось трое.
Трое негритят в зверинце оказались,
Одного схватил медведь, и вдвоем остались.
Двое негритят легли на солнцепеке,
Один сгорел — и вот один, несчастный, одинокий.
Последний негритенок поглядел устало,
Он пошел повесился, и никого не стало.
Стоит ли говорить, что сюжетная канва гениальна в своей простоте и используется многими демиургами. А стихотворение, написанное британским учителем и известным детским автором Россом Монтгомери, стало одной из моих любимых адаптаций и немало поддержало редакцию в тёмные времена.
По сюжету, учителя задержались на уроках и опоздали на автобус. Кто-то заботливо оставил на опушке Тёмного леса карту с указанием кратчайшего пути домой. Педагоги решили воспользоваться предложенным маршрутом, но до дома, ясное дело, добрались не все...
Мы с Женей Перловой (автором детских стихов и подростковых повестей, а также переводчиком стимпанк-дилогии о Туманном дайвере) и редактором Алёной Васнецовой изрядно повеселились над русской версией. И уверены, читателям она тоже понравится!
