i close the void and burn it off

За три месяца до этого Финн стоял за кулисами и слушал, как ревёт толпа.

Десять тысяч человек скандировали его имя. Десять тысяч человек пришли услышать его голос, увидеть его на экранах, прикоснуться к нему хотя бы взглядом. Это должна была быть мечта.

Это стал кошмар.

Он вышел на сцену под ослепительный свет софитов, и мир взорвался. Музыка ударила в уши так, что заложило барабанные перепонки. В глазах рябило от вспышек. А потом он посмотрел в первый ряд и увидел сотни рук, тянущихся к нему. Сотни глаз, смотрящих на него. Сотни ртов, кричащих его имя.

Его сердце пропустило удар.

А потом ещё один.

А потом оно забилось так быстро, что Финн перестал чувствовать что-то, кроме этого бешеного пульса в горле, в висках, в кончиках пальцев. Гитара выпала из рук. Он согнулся пополам, пытаясь вдохнуть, но воздух стал стеклом — острым, режущим лёгкие.

Его уводили со сцены. Кто-то кричал. Кто-то держал за плечи. Врач сказал: «Паническая атака. Сильная. Ему нужен отдых».

Но отдых не помог.

Потому что паника поселилась внутри. Она ждала за каждым углом. В супермаркете, где слишком много людей. В лифте, где слишком тесно. На улице, где слишком громко.

Сначала Финн перестал выходить в люди. Потом перестал выходить к друзьям. Потом перестал выходить из квартиры.

Квартира стала его клеткой. И его единственным убежищем.

***

Финн проснулся и понял, что не помнит, когда в последний раз видел солнце. Шторы были задернуты уже вторую неделю. Он сбился со счёта.

Телефон лежал где-то под подушкой. Финн нащупал его и посмотрел на экран. 37 пропущенных. 12 непрочитанных сообщений от Ноа. Последнее пришло в 3 часа ночи.

Ноа: «Ты меня пугаешь. Пожалуйста, просто напиши „я жив“. Одну букву. Любую».

Финн смотрел на экран, пока тот не погас.

Он хотел ответить. Честно хотел. Но пальцы не слушались, а в голове было так пусто и так громко одновременно, что любое слово казалось непосильной задачей.

Вместо этого он свернулся калачиком под одеялом и закрыл глаза.

***

Финн сидел на полу в спальне, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел на свои руки. Они дрожали. Опять.

Он не ел со вчерашнего дня. Не потому, что не хотел. Просто на кухню нужно было идти через коридор, а коридор казался бесконечным. Слишком много пространства. Слишком много воздуха. Слишком много всего.

В дверь позвонили.

Финн вздрогнул так сильно, что ударился затылком о бетон.

— Финн! Открой, это я!

Голос Ноа. Ноа здесь. Ноа пришёл.

Финн зажал уши ладонями. Он знал, что должен встать. Должен открыть. Должен впустить его. Но тело не слушалось. Оно просто сидело на холодном полу и тряслось.

Телефон завибрировал.

Ноа: «Я знаю, что ты там. Я не уйду. Буду сидеть под дверью сколько надо. Но если ты не откроешь, я позвоню в 911, честное слово»

Финн всхлипнул. Это вырвалось само, против воли.

А потом он услышал, как Ноа сползает по двери с другой стороны. Как его спина ударяется о дерево. Как он вздыхает.

— Ладно, - сказал Ноа громко, чтобы было слышно через дверь,- Тогда я просто посижу здесь. Расскажу тебе, как прошёл мой день. А вообще никак, потому что я весь день переживал за одного придурка, который заперся в квартире и игнорирует лучшего друга.

Финн зажмурился.

— Сегодня я чуть не врезался в женщину с коляской, - продолжал Ноа,- Потому что засмотрелся на вывеску кофейни. Представляешь? Чуть не угробил ребёнка ради кофе. Я бы себе этого никогда не простил. И ей, наверное, тоже.

Финн выдохнул. Чуть легче.

— А ещё я купил те апельсиновые соки, которые ты любишь. И те дурацкие крекеры с сыром. Они в пакете. Если ты не откроешь, они испортятся. А я потратил последние деньги, между прочим.

Тишина.

— Финн... - голос Ноа вдруг стал тихим, почти беззащитным,- Я просто хочу знать, что ты жив. Пожалуйста.

Финн встал.

Ноги дрожали. В горле стоял ком. Каждый шаг по коридору давался с таким трудом, будто он шёл против ураганного ветра. Но он шёл.

Щелчок замка.

Дверь приоткрылась. В щёлку было видно только один глаз — уставший, красный, смотревший на Ноа с такой болью, что у того сердце разорвалось бы, если бы он умел чувствовать боль сильнее, чем в этот момент.

— Привет, - прошептал Финн.

Ноа вскочил на ноги. Он хотел ворваться, обнять, накричать, разрыдаться — всё сразу. Но он сдержался. Только шагнул ближе и положил ладонь на дверной косяк.

— Привет, - ответил он так же тихо,- Можно войти?

Финн кивнул и отступил, впуская его внутрь.

Ноа вошёл и замер.

Он бывал здесь сотни раз. Но сейчас квартира выглядела иначе. Словно сама реальность здесь истончилась, стала серой и тягучей. Повсюду валялись вещи. На столе — грязные кружки с плесенью внутри. В углу — гитара с порванной струной, которую Финн даже не попытался заменить.

А в центре всего этого стоял Финн. Бледный, осунувшийся, с дикими глазами и трясущимися руками. В пижамных штанах и растянутой футболке, которая висела на нём мешком — похудел, понял Ноа. Сильно похудел.

— Боже, - выдохнул Ноа, забыв, что обещал себе быть спокойным,- Финн...

— Не надо,- перебил Финн хрипло,- Не жалей меня. Не выноси мозг. Просто... просто будь здесь. Ладно?

Ноа сглотнул ком в горле и кивнул.

— Ладно.

Он прошёл в комнату, скинул куртку на пол (плевать, что там чисто, всё равно везде бардак) и сел, прислонившись спиной к дивану. Финн помедлил, а потом сел рядом. Не близко, но достаточно, чтобы чувствовать тепло друг друга.

— Расскажи ещё что-нибудь, - попросил Финн, глядя в стену,- Просто говори.

И Ноа говорил.

Он рассказывал про дурацкие прослушивания, на которые его не взяли. Про кота соседей, который орет по ночам. Про то, что в кофейне закончился его любимый сироп. Про ерунду. Про всё подряд.

А Финн слушал. И понемногу его дыхание выравнивалось, плечи опускались, пальцы перестали впиваться в колени.

— Спасибо,- сказал он наконец,- Что пришёл. Что не бросил.

Ноа посмотрел на него. На эти тени под глазами, на эту сгорбленную спину, на этого человека, который всего несколько месяцев назад собирал залы, а теперь не мог выйти за хлебом.

— Я никогда тебя не брошу,- сказал Ноа просто,- Ты же знаешь.

Финн ничего не ответил. Но его рука, лежащая на полу, чуть сдвинулась и коснулась руки Ноа. Мизинец к мизинцу.

И этого было достаточно.

Ночью Финн проснулся с криком.

Ноа вскочил с кресла, в котором задремал, и подлетел к кровати. Финн сидел, вцепившись в одеяло, и смотрел в одну точку. Грудь ходила ходуном. Глаза были открыты, но ничего не видели.

— Финн! Финн, посмотри на меня!

Никакой реакции.

Ноа схватил его лицо в ладони. Кожа была ледяной и мокрой от пота.

— Смотри на меня. Дыши со мной. Вдох. Выдох. Давай.

Финн смотрел сквозь него. А потом вдруг моргнул, и в глазах появилось осознание. Ужас. Боль. Облегчение.

— Ноа? - голос сорвался,- Мне кажется, я умираю.

— Нет. Нет, ты не умираешь. Это просто паника. Она пройдёт. Я здесь.

Финн всхлипнул и вдруг схватил Ноа за футболку, притягивая к себе. Уткнулся лицом ему в шею и затрясся в беззвучных рыданиях.

Ноа обнял его. Крепко-крепко, как будто мог защитить своим телом от всех демонов, что жили у Финна в голове.

— Я здесь, - шептал он в спутанные волосы,-  Я здесь, я никуда не уйду. Ты в безопасности. Ты дома.

— Здесь не дом, - выдохнул Финн,- Здесь клетка.

— Тогда я буду сидеть в клетке вместе с тобой. Сколько надо.

Финн замер. А потом чуть отстранился и посмотрел на Ноа в упор. Глаза опухшие, красные, нос распух. Самый некрасивый момент в его жизни. Но Ноа смотрел на него так, будто Финн был самым прекрасным созданием на земле.

— Почему? - спросил Финн,- Почему ты со мной? Я даже на улицу выйти не могу. Я сломался. Я пустое место.

— Ты не пустое место, - Ноа покачал головой,- Ты — это ты. И ты болеешь. Это не одно и то же.

— Какая разница?

— Огромная. Больной человек может выздороветь. А пустое место — нет. И ты выздоровеешь. Я в тебя верю.

Финн долго смотрел на него. А потом, совершенно неожиданно для себя, придвинулся и поцеловал Ноа в щеку. Просто коснулся губами, задержался на секунду и отстранился.

— Ты слишком хороший для меня,- прошептал он.

Ноа улыбнулся. Грустно, но тепло.

— Это мне решать.

Они так и уснули — в обнимку, на узкой кровати, под звуки дождя, который Ноа включил на телефоне.

Утром Финн проснулся первым.

Он лежал и смотрел на спящего Ноа. На его растрёпанные волосы. На приоткрытые губы. На руку, которая лежала поверх одеяла, прижимая Финна к себе даже во сне.

И вдруг ему стало страшно по-другому.

Раньше он боялся внешнего мира. Боялся людей, звуков, пространства. А теперь он испугался, что Ноа уйдёт. Что однажды ему надоест сидеть в этой тёмной квартире с поломанным человеком. Что он найдёт кого-то нормального, с кем можно ходить в кино и гулять в парке.

— Не смотри на меня так,- сонно пробормотал Ноа, не открывая глаз.

Финн вздрогнул.

— Как?

— Как будто я тебя брошу. Не брошу.

Финн отвернулся к стене.

— Ты не знаешь. Это тяжело. Сидеть со мной. Я сам с собой сидеть не могу.

Ноа открыл глаза и сел на кровати. Помятый, сонный, но уже готовый к бою.

— Эй. Повернись.

Финн не повернулся.

— Финн Вулфхард, мать твою, повернись ко мне.

Такого тона Финн у него никогда не слышал. Он медленно повернулся.

Ноа смотрел на него серьёзно, без тени улыбки.

— Я люблю тебя, - сказал он просто,- Давно. Очень. И я не уйду, потому что мне тяжело. Я уйду только если ты сам меня прогонишь.

У Финна остановилось сердце.

— Что? - выдохнул он.

— Ты слышал.

— Но мы... мы друзья.

— Уже нет,- Ноа покачал головой,- Не знаю, когда это случилось, но для меня ты перестал быть просто другом. Давно. Я не говорил, потому что боялся спугнуть. А теперь мне плевать. Потому что если я потеряю тебя из-за молчания, я себе этого не прощу.

Финн молчал. Смотрел на него огромными глазами, в которых мешались страх, неверие и что-то ещё. Что-то, что Ноа боялся назвать надеждой.

— Ты врёшь, - сказал Финн наконец,- Ты просто жалеешь меня.

— Я вру? - Ноа горько усмехнулся,- Я приходил к твоей двери три дня подряд. Я сплю в кресле, потому что боюсь оставить тебя одного. Я ношу тебе соки и крекеры, нянчусь с тобой, вытираю сопли и слушаю твои кошмары. И всё это из жалости? Серьёзно?

Финн открыл рот и закрыл. Ноа никогда не говорил с ним так. Никогда не повышал голос.

— Я люблю тебя, - повторил Ноа тише,- И я не знаю, что с этим делать. Но это правда.

Тишина.

Та самая ватная, гулкая тишина. 

А потом Финн сделал то, чего Ноа совсем не ожидал. Он расплакался.

Но не как ночью — от ужаса. По-другому. С облегчением. Словно что-то тяжёлое, что давило на грудь годами, вдруг отпустило.

— Я тоже, - выдохнул он сквозь слёзы,- Я тоже тебя люблю. И это так тупо, потому что я даже из дома выйти не могу, какая из меня пара, какой из меня кто-то...

— Замолчи, - сказал Ноа мягко и потянулся к нему.

И поцеловал.

Осторожно. Нежно. Вкус слёз на губах. И это был самый честный поцелуй в их жизни.

***

Неделю спустя Финн сидел на подоконнике.

Не открывая окна, не выходя на балкон. Но он сидел и смотрел на улицу. На людей, которые ходили внизу. На машины. На солнце.

Ноа стоял рядом, прислонившись плечом к стене, и пил кофе.

— Страшно? - спросил он.

— Очень, - кивнул Финн.

— Хочешь обратно в кровать?

— Нет.

Ноа улыбнулся в кружку.

— Прогресс.

Финн помолчал, а потом взял его за руку. Просто сжал пальцы.

— Знаешь, что я понял?

— Что?

— Я боялся выходить, потому что там слишком много всего. Слишком громко. Слишком ярко. Слишком много людей. А здесь тихо. И я думал, что тишина — это безопасно. Но на самом деле в тишине слышно только свои мысли. А свои мысли иногда страшнее любого шума.

Ноа поставил кружку и подошёл ближе.

— А теперь?

— А теперь я понял, что тишина бывает разной,- Финн поднял на него глаза,- Когда ты рядом, она не давит. Она просто... есть. И в ней можно дышать.

Ноа наклонился и поцеловал его в макушку.

— Мы справимся, - сказал он,- Я не знаю, сколько времени это займёт. Может, месяц. Может, год. Но мы справимся.

Финн кивнул и снова посмотрел в окно.

За стеклом шумел город. А в квартире было тихо.

Но теперь это была не та тишина, от которой хочется выть.

Та, в которой хочется жить.

Прошло два месяца.

Финн стоял в прихожей и смотрел на входную дверь. За ней был коридор. Лифт. Улица. Мир.

Ноа стоял рядом и держал его за руку.

— Не обязательно сегодня,-  сказал он тихо,- Если не готов, мы вернёмся.

— Я готов, - ответил Финн. Голос дрожал, но в нём была решимость,- Я хочу хотя бы попробовать. Выйти. Увидеть солнце. Купить тебе кофе в той дурацкой кофейне.

Ноа улыбнулся.

— Мне просто подождать тебя там?

— Нет,- Финн сжал его руку,- Иди со мной.

Он повернул ручку. Дверь открылась.

За ней был длинный коридор, залитый светом из окна в конце. И Финн сделал шаг. Первый шаг за порог квартиры за почти полгода.

— Если станет страшно, - сказал Ноа, заходя следом и закрывая за собой дверь,- Мы вернёмся. Или постоим. Или сядем на пол в коридоре. Что угодно.

— Я знаю.

Они пошли к лифту. Шаги гулко отдавались в тишине коридора.

Финн чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Как холодеют пальцы. Как хочется развернуться и бежать обратно, в тёмную безопасную нору.

Но рядом была тёплая ладонь Ноа. И его голос, который шептал: «Ты молодец. Ты справляешься. Я горжусь тобой».

Лифт открылся. Финн шагнул внутрь.

— Покажи мне этот мир, - сказал он, глядя на Ноа,- Я почти забыл, как он выглядит.

Ноа улыбнулся так, как улыбаются, когда сбывается самое заветное желание.

— С удовольствием.

Двери лифта закрылись.

Квартира осталась ждать их возвращения.

Но теперь она была просто квартирой. Убежищем, в которое можно вернуться. А не клеткой, из которой нельзя выйти.